«Нужно ли упорно молиться о здравии 80-летнего человека, если он заболевает к смерти? Как понять, что о здравии уже не надо молиться?»
Над этим вопросом размышлял протоиерей Андрей Ткачёв.
Андрей Ткачёв, протоиерей:
Это открытый вопрос для вашего сердца. Люди живут и до семидесяти, и до восьмидесяти лет. По человеку более менее, видно, куда он зрит: туда или сюда?
Честно говоря, не знаю, что вокруг нас будет происходить, когда мы сами будем умирать... Но если абстрагироваться, то лично мне не очень понятно это жадное желание биологически существовать, когда всякая радость у человека уже отнята.
Когда понятно, что человек уже не встанет, что он уже не будет прежним, не будет рожать детей, копать огород, отплясывать на чьей-то свадьбе... То есть уже видно, что человек больше направлен в мир иной, чем в этот мир. Есть люди, которые, например, читают канон на разлучение души от тела...
Когда мы прикладываем очень много усилий, чтобы продолжить это угасающее биологическое существование, возникает вопрос: для чего? Где здесь опоры и где смысл?
Понятно, что мы категорически против эвтаназии. Человеку нужно прожить, промучиться и пронести свой крест до конца. Надо умереть на кресте, то есть закончить свою жизнь по воле Божьей.
Но вот так специально вытягивать человека — ну, не знаю... Это открытый вопрос. Кто-то может сказать: «Это — смысл моей жизни, я буду молиться за него до конца». Мы, конечно, запретить не можем.
А кто-то смотрит на этого бедного старика или старушечку и думает: «Господи, да прими Ты его уже к Себе, забери его душу». Потому что он уже — ни туда и ни сюда. Как говорится, ни есть, ни пить, ни говорить...
А если сам человек находится в сознании, то, конечно, он имеет право молиться или о том, или о другом. Один будет молиться, чтобы выздороветь, а другой будет молиться, чтобы уже покинуть этот мир. Это будет его воля.
Так что здесь надо избежать осуждения в жестокосердии. Мы же все — такие любвеобильные. Нужно уйти от стрел человеколюбцев, но и произнести правду Божию надо.
Что ждёт человека за порогом восьмидесяти лет? Согласно одному из псалмов, только путешествие, в котором он ещё не бывал:
«Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня».
В этом случае, наверное, нужно читать человеку Библию. У меня были такие примеры. Лежала старушка. Ей было плохо, она металась, сама не понимая, что хочет. И возле неё стали включать радио «Вера», когда там читался Новый Завет. Она слушала, затихала и полдня находилась в спокойном состоянии. Это работает.
Понятно, что совсем юный человек ещё не готов к смерти. Ему ещё жить и жить. В самом расцвете. Конечно, за него только и делаешь, что молишься: «Господи, дай ему пожить ещё». Или мама заболела, у неё дети маленькие, конечно, нужно умолять милосердного Бога, чтобы мама ещё пожила, чтобы детей подняла.
А когда у человека уже всё прожито, всё сделано, уже нет ни одного одноклассника в живых, он уже забыл имена всех соседей, потому что сам не понимает, где находится. И вот здесь уже ваша воля — молиться о том, что надо. По-настоящему надо. Умирать-то всё равно надо.
Люди суеверно бояться священников. Давайте позовём священника. Ой, нет, что вы, не надо, он что — собирается умирать? Как будто священник — это работник погребальной конторы. Священник не для того приходит, чтобы похоронить. Он может прийти для беседы или пособоровать болящего. Нет, люди боятся.
Это общая картина привязанности к земле. В некоторых случаях это очень понятно и требует сострадания. А в некоторых случаях это абсурдно и с трудом понимается. Но такова наша жизнь.
Решайте сами.
Вы свободны в этом вопросе.
Друзья, если было полезно, ставьте палец вверх. Подписывайтесь на канал. Будет над чем подумать! Все статьи канала здесь смотри в себя.