Быть зрителем на студенческом спектакле — занятие азартное. Ты словно заглядываешь в репетиционную комнату, где прямо на глазах рождается завтрашняя сцена. «Новый квадрат» — работа безусловно достойная, но не без тех трогательных «шероховатостей», которые дарит юный возраст исполнителей.
Начну с того, что вызвало у меня, как у зрителя, искреннее восхищение. Ребята показали прекрасную работу с телом. Пластика — великолепная, практически владение своим телом на грани акробатики. Гибкость, координация, смелость в движении — за этим наблюдать было настоящим удовольствием.
И всё же здесь есть один важный нюанс. Пластический театр — это театр точности в каждом сантиметре. Каждый жест, который актёр делает на сцене, должен быть прочитан единственным, однозначным образом. К сожалению, этой ясности достичь не удалось. Некоторые пластические этюды заставили меня задуматься не о философии или характере персонажа, а о том, что же хотели показать ребята. Не всё получилось на все сто процентов — где-то жест «смазывался», где-то образ распадался на отдельные красивые, но несобранные движения. Но, как я скажу чуть ниже, это нормально для их возраста.
Зато в сценах, где требовалось слово, студенты раскрылись с лучшей стороны. Перед нами не ученики, старательно «изображающие» актеров, а уже состоявшиеся артисты на пороге выпуска. Замечательная сценическая речь — чёткая, объёмная, живая. Я слышала каждое слово, а главное — понимала, зачем оно сказано. Да, есть мелкие нюансы неопытности: где-то эмоция запаздывает на долю секунды, где-то взгляд выдаёт робость. Но это не брак, а та самая живая кровь студенческого спектакля, которая трогает сильнее, чем отточенная, но холодная работа мастодонтов. Эти ребята действительно готовы выходить на профессиональную сцену.
Отдельного и самого тёплого слова заслуживают «ожившие картины» великих художников. Это стало настоящей жемчужиной вечера. Ребята не просто «скопировали» композицию — они додумывали жизни персонажей из знаменитых полотен. Сделано это было настолько талантливо, тонко и точно, что на несколько мгновений забываешь, что перед тобой студенты.
Самым слабым и, признаться, ожидаемым разочарованием вечера стали музыкальные пародии.
Жанр этот коварен. Мало скопировать голос или манеру знаменитости — нужно создать психологический портрет персонажа, понять его внутренний мир и затем, бережно обходя острые углы, предложить зрителю остроумную, но точную карикатуру.
У студентов этого не получилось. Вместо иронии на грани любви мы увидели лобовое передёргивание. Ребята, в силу своего юного возраста (и, возможно, недостатка жизненного опыта), сделали ставку на внешнее: утрировали интонацию, гипертрофировали жест. При этом стоит отдать им должное — передёргивали они очень неплохо. Технически этюды были исполнены бойко и с азартом. Но до полноценной музыкальной пародии — глубокой, психологичной, бережной к нюансам — им далеко. Получилась карикатура в её почти буффонном смысле: громко, весело, но плоско.
Ожидать от студентов точного переворлощения в этом жанре было бы наивно. Слишком сложный материал для начинающих.
И всё же, говоря об этом спектакле, нельзя не упомянуть главного — «Новый квадрат» стал последним класс-концертом мастерской Игоря Золотовицкого и Сергея Земцова. Игорь Яковлевич ушёл из жизни 14 января 2026 года, и этот выпуск — его прощальный поклон сцене. Ребятам, которые только вступают в профессию, выпала тяжёлая честь — показать, чему научил их замечательный педагог и ректор Школы-студии МХАТ. И эта ответственность чувствуется: за каждым этюдом, за каждым жестом стоит школа, заложенная Золотовицким, и желание доказать, что традиции мхатовской сцены живы.
Режиссёры-педагоги Сергей Земцов и Илья Бочарников создали честный, живой и очень сильный студенческий спектакль. Он держится на прекрасной актерской школе: речь, самоотдача, владение телом — на высоком уровне. Если закрыть глаза на неудавшиеся музыкальные номера и на некоторую неоднозначность пластических этюдов, перед вами откроется зрелище по-настоящему талантливое. Я рекомендую этот спектакль всем, кто любит театр «в процессе», кто готов простить юности её маленькие ошибки ради того, чтобы увидеть, как рождается будущее.