«Полина, у меня давно есть другая женщина. Давай разведёмся», — экран смартфона мигнул, выбрасывая эти слова прямо в лицо. В тот самый момент, когда я зажигала спичку, чтобы поднести её к фитилю высокой ароматической свечи.
Огонь лизнул палец, и я вздрогнула, выронив обгоревшую щепку на белоснежную скатерть. Маленькое черное пятно на идеальном льне показалось мне предвестником катастрофы. Я машинально поправила приборы — тяжелое серебро, подарок его родителей на свадьбу. Нож, вилка, ложка... они лежали как по линейке, но я продолжала двигать их, пока кончики пальцев не занемели. В центре стола медленно оседал салат с авокадо и креветками — любимое блюдо Димы, которое он всегда заказывал в «Панораме». Сейчас оно выглядело как куча увядающей зелени.
Я начала готовиться за две недели, едва за Димой закрылась дверь. Эта командировка в Нижний Новгород должна была стать последним рывком перед его назначением на должность коммерческого директора. Я хотела встретить триумфатора во всеоружии. Надеть тёмно-изумрудное, шелковое, с открытой спиной. Я купила его втайне, потратив последние деньги с подработки. Я сделала идеальную уборку дома. Вазы с белыми лилиями наполняли гостиную тяжелым, почти дурманящим ароматом. Шары с надписью «5 лет вместе» колыхались под потолком от малейшего сквозняка. Соню отвезла к маме еще утром. «Идите, побудьте молодыми», — подмигнула мама. Если бы она знала, какой «молодостью» обернется этот вечер.
Самолёт Димы приземлился еще два часа назад. Я представляла, как он забирает багаж, как садится в такси, как предвкушает домашний уют. Но телефон молчал. Он и в командировке-то звонил редко: «Поля, много встреч, давай позже». А я, дура, верила. Думала — карьера, ипотека, всё ради нас.
Пытаясь унять дрожь, я подошла к панорамному окну. Наш двор в элитной новостройке выглядел как выставка немецкого автопрома. Но место Димы пустовало. Перед отъездом он сказал: «Поля, загоню машину в гараж в соседнем квартале, чтобы под окнами не пылилась, пока меня нет».
Сейчас, глядя на пустой асфальт, я вдруг поняла: он просто не хотел, чтобы я видела, когда он вернётся. И вернулся ли он вообще в город только сегодня? Или он уже несколько дней здесь, в другом доме, на другой кровати?
Мысли о будущем посыпались на меня, как битое стекло. На следующей неделе у Сони запись к аллергологу на другом конце города, потом анализы для бассейна, покупка формы для развивашек... Без машины и без мужа я становилась беспомощной. Дима полностью выстроил мою жизнь так, чтобы я зависела от его логистики и его кошелька. Он не жалел денег на дочь, но каждую копейку на мои личные нужды приходилось обосновывать. «Зачем тебе еще одни джинсы, ты же всё равно на площадке с коляской?» — мягко, с улыбкой, спрашивал он. И я соглашалась.
Я зашла в детскую. Там пахло присыпкой и лавандовым кондиционером. Соня спала, раскинув руки, её светлые кудряшки разметались по подушке. Она была его абсолютной копией — тот же упрямый подбородок, та же ямочка на щеке. Как можно бросить ребенка, который каждое утро обнимает тебя за шею и шепчет: «Папа, не уходи на работу»?
В гостиной снова звякнуло. Сердце сделало кульбит. «Ну конечно, это была глупая шутка коллег! Сейчас он напишет, что уже в лифте», — пронеслось в голове.
Я подбежала к столу, схватила телефон. Сообщение было непривычно длинным для Димы, который обычно обходился парой слов.
«...Я решил подать на развод. Не пытайся связаться со мной, я заблокировал тебя везде, чтобы избежать бессмысленных истерик. Я сам позвоню через пару дней, когда ты немного успокоишься».
Истерик? Я посмотрела на праздничный стол. Свечи догорали, пуская струйки едкого дыма. Истерики не было. Была только пустота, такая огромная, что в ней можно было утонуть. Я попыталась набрать его номер — «Абонент временно недоступен». Зашла в Instagram — «Пользователь не найден». Он вычеркнул меня из реальности одним нажатием кнопки «Block».
Я просидела на полу кухни до рассвета, обхватив колени. Платье замялось, туфли на высоком каблуке валялись в углу. Ночь тянулась вечность, прерываемая только тиканьем настенных часов, которые Дима сам вешал три года назад.
Когда небо стало грязно-серым, я позвонила маме. Она не спала.
— Поля? Почему так рано? Что-то с Соней?
— Он ушел, мам. Сказал, у него другая. Через СМС.
Тишина на том конце провода была тяжелой. Потом я услышала голос отца: «Я же говорил, балует он её слишком... Допрыгалась». Мама зашипела на него, начала что-то лепетать про «может, это ошибка», но я положила трубку. Мне не нужны были утешения, которые строились на лжи.
Я подошла к зеркалу. Лицо опухло, тушь размазалась по щекам черными полосами. Я выглядела как обломки кораблекрушения. Но в этом отражении я вдруг увидела не «жену менеджера», а просто Полину. Ту, которая когда-то сама зарабатывала на жизнь, которая умела смеяться и не спрашивать разрешения на покупку туши.
— Мама? — из коридора донеслось шлепанье маленьких ножек.
Я быстро умылась ледяной водой, так, что перехватило дыхание. Выпрямила спину.
— Я здесь, котенок! Иди скорее ко мне.
Соня влетела в кухню, таща за собой плюшевого мишку.
— А где папа? Он привез мне куклу?
Больно. Очень больно. Но я присела перед ней на корточки и улыбнулась — пока еще натянуто, но искренне.
— Папа... папа сейчас очень занят. Но зато у нас с тобой сегодня будет «день девочек». Хочешь блинчики с тем самым клубничным вареньем?
Через полчаса на кухне уже пахло поджаренным тестом. Соня весело болтала ножками, сидя на высоком стуле, и размазывала варенье по тарелке. Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть, но это была не полиция и не Дима. На пороге стояла мама — с пакетом свежих круассанов и решительным блеском в глазах.
Она ничего не сказала. Просто обняла меня, и я впервые за эту ночь заплакала — но уже не от отчаяния, а от того, что в этом огромном, рухнувшем мире у меня всё еще была опора. Праздник не состоялся, но жизнь продолжалась. И завтра я первым делом найду юриста.