Венеция, полночь. Гранд-канал - чёрное зеркало, в котором тонут звёзды. Из палаццо на набережную выходит дама. На ней — шуба на голое тело, туфли на шпильке, а вместо колье - живая змея , покрытая сусальным золотом.
В правой руке на поводке — гепард в бриллиантовом ошейнике. Стоимость ошейника — три состояния среднего банкира. В левой руке — трость с набалдашником из человеческой бедренной кости. «Подарок бывшего любовника» — уточняла маркиза, когда кто-то решался спросить.
За спиной — слуга. Весь, с головы до пят, покрыт сусальным золотом. Он не шевелится. У него приказ: Будь статуей. Золотая краска токсична, слуга уже бледнеет, но он профессионал. Искусство требует жертв, и маркиза всегда платила щедро — потом.
На плече у слуги - белый павлин. Павлин периодически орёт. Павлиний крик в венецианской ночи — это такой local colour, который не купишь за деньги.
С пальцев дамы капает куриная кровь. Потому что, как она объясняла в интервью одному очень нервному репортёру, «это единственный оттенок, который подходит к моему настроению сегодня. Вчера были лепестки роз, но розы, знаете, слишком сентиментальны».
Это не сценарий запрещенного фильма Соррентино. И не коллективная галлюцинация абсентистов. Это обычный вторник Луизы Казатти, миланской маркизы, которая в начале XX века решила, что быть человеком скучно, и сама стала произведением искусства — это веселее.
Ниже — только проверенные факты. И некоторые сплетни. Но когда речь идёт о женщине, которая наклеивала бархатные ленточки под нижние веки, разница между фактом и сплетней стирается сама собой.
Пункт первый. Гардероб «высокое напряжение»
Однажды Луиза явилась на светский бал в платье, полностью сшитом из электрических лампочек. Генератор, питавший этот костюм, тащили за ней два специально нанятых грузчика. Разумеется, маркизу ударило током — её даже подбросило в воздух и она кувыркнулась назад, как циркачка.
Она встала, отряхнулась и сказала: «Электричество знает толк в драматургии. Искры были восхитительны».
Пункт второй. Ужин с восковыми мертвецами
В палаццо на Гранд-канале стояла восковая фигура Луизы — точная копия в натуральную величину, с париком из её собственных волос. На званых ужинах кукла сидела рядом с хозяйкой. Гости до конца вечера не могли понять, с кем из них заговорить, чтобы случайно не предложить вина той, которая уже не пьёт.
Внутри восковой фигуры хранился прах бывших любовников. «Они всегда хотели быть частью меня — говорила маркиза — Вот они и стали».
Пункт третий. Праздник с медными опилками
Чтобы произвести впечатление на гостей, она приказывала слугам в костюмах XVII века бросать в камины медные опилки. Пламя становилось изумрудно-зелёным — цвета болотных огней. Атмосфера, надо сказать, получалась та ещё: зелёные тени пляшут по стенам, в углах шипят попугаи, выученные проклятиям на латыни, а посреди всего этого маркиза с расширенными белладонной глазами читает гостям лекцию о реинкарнации египетских жрецов.
Пункт четвёртый. Зоопарк, который всегда с тобой
Помимо гепардов и змей, у неё были белые павлины (расхаживали по подоконникам) и стая альбиносов-чёрных дроздов, которых она красила в разные цвета под цвет вечеринки. Однажды она пришла в гости к подруге с удавом на шее. Подруга упала в обморок. Маркиза обиделась: «Это всего лишь Бобби, он ручной. А ты, дорогая, необразованна».
Пункт пятый. Глаза как два изумруда
Луиза расширяла зрачки ядовитой белладонной — капля в каждый глаз. Эффект: зрачки становились огромными, тёмными, бездонными. Собеседник невольно переходил в режим «опасно/интересно». К этому добавлялись бархатные ленточки, наклеенные под нижние веки, — для томного, чуть безумного прищура. Волосы — огненно-рыжие, цвет пожара на торфянике. Пудра — слоями, как на масках театра кабуки.
Современные офтальмологи сказали бы: «Это опасно, можно ослепнуть». Маркиза сказала бы: «Красота — это риск, а риск — это единственная валюта, которую не печатают государственные банки».
Пункт шестой. Ковры на площади Сан-Марко
Однажды она велела застелить персидскими коврами всю площадь Сан-Марко. И прошлась по ним босиком. «Я хотела почувствовать персидскую душу ногами», — объяснила она ошарашенному кардиналу, который случайно проходил мимо.
Пункт седьмой. Шкаф для плагиаторши
Одну гостью, которая посмела скопировать её наряд, маркиза заперла в платяной шкаф на три часа. Выпустив, сказала: «В следующий раз, дорогая, будь оригинальной. Или хотя бы интересной».
Теперь — к серьёзной науке (в кавычках)
После этого перечня чудачеств у читателя может сложиться впечатление, что перед нами просто эксцентричная миллионерша с большим кошельком и маленькой долей самоконтроля. Но это было бы слишком просто.
Давайте посмотрим на Луизу Казатти через призму энергообмена, биофизики и эзотерики. Потому что за всем этим цирком стояла железная логика — логика человека, который решил стать самим искусством.
Энергообмен по-канатти: почему гепард эффективнее психоаналитика
С точки зрения биофизики, обычный человек — это генератор мощностью около 81,7 ватта. Примерно столько же потребляет лампочка в прихожей. Из этой мощности 72% тратят внутренние органы: сердце качает кровь, печень фильтрует, мозг жужжит. Остальное уходит на поддержание тонуса мышц, кожи и костей.
КПД человека как источника внешнего воздействия смехотворен. Чтобы произвести впечатление на другого человека, нужно затратить дополнительные калории: говорить, жестикулировать, менять интонации, улыбаться. При этом собеседник может вас даже не заметить — потому что он занят своим телефоном или своими 81,7 ваттами.
Луиза Казатти нашла способ обойти эти законы. Она не тратила энергию на общение — она крала внимание. Как?
Механизм первый: зрачки. Белладонна расширяла зрачки до такого состояния, что глаза становились почти чёрными. С точки зрения эволюционной психологии, расширенные зрачки — это признак сильного возбуждения: сексуального, боевого или наркотического. Мозг собеседника автоматически переключался в режим повышенного внимания. Его собственный пульс учащался, кровь приливала к лицу. Часть его 81,7 ватта перетекала к ней — чисто рефлекторно.
Механизм второй: гепард. Крупный хищник на поводке — это древний триггер страха. Инстинкт говорит: «Беги». Любопытство говорит: «Подойди ещё на полшага». В этом конфликте человек теряет контроль над своим энергообменом. Он не может отвести взгляд. Он замирает. Его энергия перестаёт циркулировать внутри и начинает истекать наружу — в сторону источника опасности и красоты одновременно.
Механизм третий: восковая копия. Это уже чистая метафизика. Живой человек рядом с восковым двойником создаёт квантовую неопределённость: «Кто из них настоящий?». Мозг гостя входит в цикл: он смотрит на одну, потом на другую, потом снова на первую. В этот момент он — открытая система. И Луиза, как искусный энергетический вампир, просто забирает то, что плохо лежит.
Эзотерики называют это «энергообменом на расстоянии до метра». Физики назвали бы это «нарушением второго начала термодинамики в локальной области», если бы верили в такое. Но они не верят. А маркиза — верила.
Историческая справка
Луиза Адель Роза Мария Амман родилась в 1881 году в Милане. Папа — текстильный магнат, граф. Мама — аристократка. Казалось бы, классическая история про шёлк, бархат и ежегодный бал.
Но тут в игру вступила Смерть с чувством чёрного юмора. К 13 годам Луиза потеряла мать, к 15 — отца. В итоге она и её сестра стали богатейшими наследницами Италии. В 19 лет вышла замуж за маркиза Камилло Казати — и получила ещё больше денег и ещё один титул.
А потом случилось самое страшное для любого человека: не случилось ничего. Ни войн, ни долгов, ни необходимости вставать к станку. Только скука — бездонный колодец, который европейская аристократия начала века заполняла экзотикой, оккультизмом и безумными вечеринками.
Луиза выбрала всё сразу. И добавила сверху гепарда.
Метафизика абсурда как система
Габриэле Д'Аннунцио, поэт, авантюрист и главная любовь её жизни, назвал Луизу «Корой» — в честь Персефоны, владычицы подземного царства. Ирония в том, что Персефона полгода проводила в царстве мёртвых, а полгода — среди живых. Казатти, похоже, не видела разницы вообще.
Она изучала чёрную магию. Проводила спиритические сеансы. Держала при себе астрологов и гадалок, словно оракулов при императрице. Даже дочь она назвала Кристиной — в честь Кристины Тривульцио, «королевы чёрной магии». А затем отправила ребёнка в пансион, потому что богиням не положено отвлекаться.
Современные психиатры сказали бы «истероидное расстройство личности». Эзотерики — «открытый канал к астралу». Физики — «аномально низкая энтропия вблизи источника». Но сама Луиза, если верить мемуарам, была кристально последовательна. Она не считала себя сумасшедшей. Она считала себя живым произведением искусства. А у искусства нет обязанности быть удобным.
Экономика безумия: почему всё закончилось
К 1924 году деньги кончились. Развод с маркизом, долги (25 миллионов долларов по тем временам — сумма, на которую можно было купить небольшую страну), бегство от кредиторов в Лондон, съёмные квартиры.
Но привычка быть богиней никуда не делась. Даже без гепарда и золотых слуг она продолжала наклеивать бархатные ленточки под веки и расширять зрачки белладонной. Правда, теперь белладонну приходилось экономить — разбавлять водой.
Она проводила спиритические сеансы в лондонской квартире с видом на мусорные баки. На сеансы приходили несколько оставшихся поклонников — уже без денег, но с благоговением. И однажды, 1 июня 1957 года, прямо во время такого сеанса, Луиза Казатти умерла.
Это, знаете ли, идеальный выход. Она всю жизнь вызывала духов — и наконец-то один из них пришёл. Просто забрал её с собой. Никакой больничной койки. Никаких капельниц. Только воск, змеи, белладонна и последний взгляд в потустороннее.
Эпилог
Через 50 лет после её смерти Кристиан Диор, Карл Лагерфельд и Джон Гальяно выпускали коллекции, вдохновлённые её портретами. Пикассо, Ман Рэй и Больдини писали её снова и снова. Её лицо стало архетипом — «женщина-вампир», «леди-пантера», «маркиза из преисподней».
Но если присмотреться, Луиза Казатти не была ни вампиром, ни демоном. Она была просто очень талантливым менеджером собственной скуки. В мире, где большинство людей умирают, так и не поняв, зачем они жили, она ответила на этот вопрос с абсолютной честностью:
— Зачем? Чтобы было весело. И чтобы вас запомнили.
Она выгуливала гепарда в бриллиантах. Она запирала гостей в шкаф. Она пудрилась, как статуя, и расширяла зрачки ядом. Она превратила своё тело в высоковольтную подстанцию, а свою жизнь — в перформанс, который длится уже больше ста лет.