Жизнь после расставания похожа на ремонт: сначала все в руинах, потом пахнет краской и надеждой, а через пару лет ты наконец-то перестаешь находить чужие носки за диваном. Марина была уверена, что ее «ремонт» завершен окончательно. Она построила идеальный мир, где не было места спонтанным авантюрам и мужчинам, считающим, что чипсы — это полноценный ужин. Но, как известно, у судьбы очень специфическое чувство юмора, и она обожает звонить в дверь именно тогда, когда вы меньше всего этого ждете, причем в самом нелепом обличье.
Марина считала себя экспертом по «бывшим». Она знала все их уловки: от пьяных сообщений в два часа ночи до внезапных лайков на фотографиях трехлетней давности. Ее личный «экспонат», Эдуард, исчез из ее жизни два года назад, оставив после себя легкий шлейф недоумения и коллекцию из тридцати восьми кактусов, за которыми он, разумеется, не ухаживал. Марина вылечила кактусы, раздала их соседям и, как ей казалось, вычеркнула Эдика из памяти. Она даже начала встречаться с Игорем — человеком настолько стабильным, что его пульс, казалось, всегда составлял ровно шестьдесят ударов в минуту, а самым экстремальным поступком в его жизни была покупка обезжиренного молока вместо обычного.
В тот вечер Марина ждала Игоря на праздничный ужин. Она приготовила лазанью, надела то самое платье, которое «для особых случаев», и зажгла свечи. Когда раздался звонок в дверь, она лучезарно улыбнулась, поправила прическу и распахнула створку, ожидая увидеть букет роз и спокойное лицо своего бухгалтера-романтика.
Однако вместо Игоря на пороге стояло нечто. Это было огромное, ярко-зеленое и крайне пушистое существо с печальными глазами-пуговицами. Ростовая кукла в виде артишока едва втискивалась в дверной проем. Кукла нелепо переминалась с ноги на ногу, шурша поролоновыми листьями, и держала в руках маленькую, потрепанную коробочку, перевязанную бечевкой.
Марина застыла. Первая мысль была о том, что Игорь решил проявить креативность, хотя это было так же вероятно, как если бы кактус заговорил на латыни.
— Игорь, это ты? — осторожно спросила она, пытаясь нащупать рукой край двери, чтобы, если что, закрыться. — Слушай, это... оригинально. Но зачем артишок?
Существо издало странный звук, средний между вздохом и хрустом пенопласта. Лапа-лист медленно поднялась к массивной голове костюма.
«Я стояла, сжимая в руках скалку (которую схватила с кухни в порыве самообороны), и не верила своим глазам. Фигура в костюме гигантского унылого артишока медленно снимала поролоновую голову, а голос, который я надеялась забыть навсегда, вдруг спросил:
— Марин, а у тебя зарядка от моего старого шуруповерта не осталась?»
Из-под зеленых листьев показалось лицо Эдуарда. Он выглядел так же, как и два года назад, за исключением того, что его лоб был густо покрыт испариной, а в волосах запутался кусочек поролона.
Марина молчала секунд десять. В ее голове пронеслись сотни сценариев: он пришел извиняться, он хочет ее вернуть, он умирает от редкой болезни и его последнее желание — увидеть ее... Но реальность, как всегда, оказалась куда прозаичнее и абсурднее.
— Эдик? — наконец выдавила она. — Ты пришел за зарядкой для шуруповерта? Спустя два года? В костюме овоща?
— Ну, понимаешь, — Эдуард попытался опереться на дверной косяк, но костюм артишока был слишком объемным, и он просто нелепо спружинил обратно в центр коридора. — Я сейчас работаю в агентстве «Веселый овощ». Мы доставляем поздравления. У меня был заказ в соседнем подъезде — поздравлял бабушку с днем садовода. И тут я вспомнил, что мой старый шуруповерт до сих пор у тебя, а мне завтра полку вешать. Я подумал: «Эдик, ты же профессионал, ты в образе, ты рядом... Зайди!»
Марина смотрела на него, и гнев внутри нее медленно сменялся истерическим смехом. Она представила, как Эдуард, серьезный и сосредоточенный, в образе артишока, поднимается к ней на лифте, обдумывая вопрос о зарядном устройстве.
— То есть, — начала она, вытирая выступившие от смеха слезы, — ты не хочешь покаяться? Не хочешь сказать, что осознал, какую женщину потерял? Тебе просто нужна деталь от электроинструмента, которую я, скорее всего, выбросила еще в позапрошлом октябре?
Эдик замялся. Его зеленые «листья» задрожали.
— Ну... если честно, я еще надеялся, что у тебя остался тот вишневый пирог. Ну, или хотя бы чай. В этом костюме ужасно жарко, я как в сауне, только пахну не вениками, а синтетикой.
В этот момент за спиной Эдуарда-артишока послышались шаги. Это был Игорь. Он застыл в конце коридора, сжимая в руках три гвоздики (он считал, что розы — это неоправданная трата бюджета) и коробку диетического зефира.
Игорь перевел взгляд с Марины на огромный овощ, потом на голову Эдика, которую тот держал под мышкой, как всадник без головы.
— Марина, — медленно произнес Игорь, — я, конечно, знал, что ты любишь правильное питание, но не подозревал, что настолько.
— Игорь, знакомься, — Марина уже не могла сдерживаться и просто осела на пол от хохота. — Это Эдуард. Мое прошлое. Он пришел за своим шуруповертом. И, кажется, он очень хочет пить.
Вечер прошел странно. Эдик, извлеченный из костюма и завернутый в плед (потому что под артишоком у него была только майка-алкоголичка), сидел на кухне и ел лазанью. Игорь, подозрительно косясь на соперника, высчитывал калорийность ужина. А Марина поняла одну важную вещь: иногда бывшие возвращаются не для того, чтобы разбить вам сердце или начать все сначала. Иногда они возвращаются просто для того, чтобы вы поняли — ваш нынешний выбор, пусть и немного скучный, хотя бы не пытается вломиться к вам в дом в виде гигантского растения.
Когда Эдик наконец ушел, унося с собой найденную в кладовке пыльную зарядку и остатки лазаньи в контейнере, Марина закрыла дверь и посмотрела на Игоря.
— Знаешь, — сказала она, — давай завтра купим обычное молоко. Жирное. Самое жирное, какое найдем. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на обезжиренные продукты и серьезные обиды на артишоков.
Как Вам сегодняшняя история? Пишите в комментариях.
*Все имена, персонажи и события в данной истории являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми или ситуациями случайны.