— Хватит притворяться, будто мы счастливая семья! — не выдержала Вера. За окном моросило холодным ноябрём, но в квартире было душно от напряжения.
Её муж, Руслан, последние три дня ходил сам не свой. Он зависал в телефоне, вздрагивал от её голоса и смотрел сквозь неё, будто она была прозрачной стеной.
Вера не дура. Она сразу поняла: пахнет изменой. Ему было под сорок, ей — около тридцати. Не мальчик и не девочка, чтобы играть в молчанку.
— Ты меня за дуру держишь? — спросила она вечером, сев напротив него за кухонным столом.
Руслан помолчал. Потом выдавил:
— Помнишь Аню? Моя бывшая одноклассница.
— Это та, что рисует на кофе сердечки и листочки и называет это искусством? — усмехнулась Вера.
— Ну… она блогер. У неё двадцать тысяч подписчиков.
— И что дальше?
— Ей нужна работа. Я взял её в наш магазин контент-мейкером. Снимать товар, писать посты. Не выгонять же человека.
Вера прищурилась:
— И поэтому ты прятал телефон? Серьёзно?
— Просто не хотел лишних вопросов. Ты у меня ревнивая.
— Ах, это я ревнивая? — голос Веры стал тихим и опасным. — Тогда скажи главное. Что ещё ты от меня скрываешь?
Руслан тяжело выдохнул.
— Ей негде жить. Я предложил… ну… пару недель у нас побыть. Она в бегах от бывшего мужа. Он её достал. Денег на съём нет.
— Ты уже пригласил её в наш дом? Не спросив меня?
— Я хотел сказать. Но боялся твоей реакции.
— Молодец. А теперь слушай меня, — Вера встала. — Если эта твоя Аня переступит порог нашей квартиры, я уйду. В тот же день. Без разговоров.
Руслан промолчал. Это было хуже, чем ссора.
Четыре дня они не разговаривали. Вера спала на диване, Руслан — в спальне. Дом напоминал склеп.
А в пятницу вечером в дверь позвонили.
Вера открыла — и обомлела. На пороге стояла Аня. С чемоданом, телефоном в руке и ослепительной улыбкой.
— Всем привет, мои хорошие! Мы начинаем новый челлендж — «Переезд к друзьям на две недели»! — прокричала она прямо в телефон. — Бывший меня достал, но я его везде заблокировала, не найдёт, — добавила она в камеру.
Камера тут же навелась на Веру.
— А это наша гостеприимная хозяйка! Вера, помаши подписчикам. У тебя лицо такое забавное, прости, не удержалась.
Вера не успела и рта раскрыть. Аня уже влетела в квартиру, открывая одну дверь за другой.
— А вот и кухня. Классный фартук. А вот спальня… ой, бардачок! Ну ничего, я не осуждаю. У всех бывает.
Она сняла неубранную кровать, халат на спинке стула, чашку с остатками кофе.
— Выключи камеру! — заорала Вера. — Ты не имеешь права снимать мою квартиру!
— Ой, это прямой эфир, дорогая. Его не выключить, — рассмеялась Аня.
Через пятнадцать минут телефон Веры завибрировал. Пришло сообщение от знакомой из соцсетей: «Вера, ты в курсе, что твою спальню снимают? Аня в прямом эфире показала».
Вера открыла телефон, увидела скриншот своего халата и неубранной кровати у неё на странице. Похолодела.
Когда пришёл Руслан, она уже собирала сумку. Накинула куртку у порога, на всякий случай.
— Ты серьёзно? — спросил он, глядя на её чемодан.
— Абсолютно. Я сказала: если она зайдёт — я уйду.
— Но она беременна! — выпалил Руслан. — От бывшего. Я не мог отказать.
Вера замерла.
— Беременна? И ты молчал? Думал, это смягчит меня?
— Я хотел сказать…
— Скажешь ей, когда она родит. А я ухожу.
— Вера, ну куда ты? — Аня выглянула из кухни, жуя печенье. — Мы же не враги. Подумаешь, пару недель — не год же. Потом реклама придёт, сниму квартиру.
— Сегодня пятница. Ты сказала на две недели. Врёшь легко, как дышишь.
— Прости, я с цифрами не дружу. Зато с твоим мужем мы отлично поладили. Правда, Руслан?
Она похлопала его по плечу. Руслан покраснел.
Вера посмотрела на них обоих и приняла решение. Уходить — значит, оставить поле боя этой блогерше. Она не заслужила.
— Хорошо. Я остаюсь. Но на моих условиях.
— Каких? — насторожился Руслан.
— Ты моешь посуду, убираешь квартиру и готовишь два месяца. Плюс покупаешь мне новый телефон и оплачиваешь маникюр на два месяца вперёд.
— Это грабёж!
— Это моя цена за то, что ты привёл в дом чужую женщину без моего согласия. Не нравится — убирайтесь оба.
Руслан скрипнул зубами, но согласился.
На следующее утро Вера проснулась от грохота на кухне. Было девять утра.
Она вышла и увидела Аню, которая жарила сырники и одновременно говорила в телефон:
— Девочки, сегодня готовим завтрак для любимого мужчины! А вот и он, кстати!
На экране возник Руслан. Он сидел за столом в домашней футболке и улыбался. Как никогда не улыбался Вере за последнюю неделю.
— Выключи, — глухо сказала Вера.
— Ой, не мешай, у нас эфир, — отмахнулась Аня.
— Я сказала: выключи камеру. Немедленно.
Вера подошла и нажала на кнопку сама. Свет кольцевой лампы погас.
— Ты что творишь? Ты мне эфир сорвала! У меня там охваты летели! — взвизгнула Аня.
— А у меня — жизнь. И ты из неё вылетаешь. Собирай вещи. Через час тебя здесь быть не должно.
— Руслан! — взвизгнула Аня. — Утихомирь свою истеричку!
Руслан встал. Вера сжала кулаки, готовая к самому худшему.
Он посмотрел на жену — бледную, дрожащую, но не сломленную — и вдруг увидел не истеричку, а женщину, которую почти потерял.
— Аня, извини. Она права. Это наш дом.
— Но я беременна!
— Я знаю. Я помогу тебе найти квартиру и не брошу с работой. Но жить под одной крышей мы больше не будем.
Аня собрала вещи за сорок минут. Руслан вынес чемодан к двери. Она вышла, даже не взглянув на них.
Вера выдохнула и села на диван. Она посмотрела на Руслана — в его глазах был не страх, а настоящий стыд. Это её остановило от новых скандалов. Рядом опустился Руслан.
— Ты меня ненавидишь? — спросил он.
— Нет. Но если ты ещё раз приведёшь кого-то без спроса, я уйду навсегда. И чемодана не соберу — просто выйду и всё.
— Понял.
Он обнял её. В доме снова стало тихо. Просто тихо. Но этого хватило.
Вечером Вера открыла страницу Ани. Та выложила новый ролик: «Меня выгнали из дома друзей из-за зависти». В комментариях уже писали гадости — называли Веру старой ведьмой и скупердяйкой.
Вера пролистала вниз, нашла поле для своего ответа и коротко написала: «Хотите такую гостью? Забирайте». Тут же заблокировала Аню и выдохнула.
Иногда лучше сказать «нет» громко и сразу. Даже если тебя потом обсудят в интернете. Потому что терять нечего, кроме собственного покоя.
А покой — это единственное, что нельзя продавать за лайки.
Конец.
---