Биография Сальвадора Дали

Детство

Сальвадор Дали родился в Испании 11 мая 1904 года в городе Фигерасе, провинция Жирона, в семье зажиточного нотариуса. По национальности был каталонцем, воспринимал себя в этом качестве и настаивал на этой своей особенности. У него была сестра, Анна Мария Дали (6 января 1908 — 16 мая 1989), и старший брат (12 октября 1901 — 1 августа 1903), который умер от менингита.

«Заместитель» умершего брата

Родители Дали внушили ему с юных лет, что он — реинкарнация умершего брата, который ушел из жизни за девять месяцев до его появления. По удивительному стечению обстоятельств вновь родившийся сын был как две капли воды похож на скончавшегося. Даже имя — Сальвадор — перешло будущему художнику «по наследству» от усопшего. Папа и мама, которые вновь обрели счастье стать родителями, направили все свое внимание на мальчика, сделав его эгоистичным и неуправляемым ребенком.

Семья у него тоже была достаточно странная. Отец всю жизнь любил младшую сестру своей жены (матери Сальвадора Дали), и все об этом знали. Тем более, что сестра жила вместе с ними. Отношения родителей были довольно натянутыми: то, что запрещал отец, разрешала мать. Она прощала будущему художнику все выходки, потакала всем его прихотям и будила утром вопросом: «Милый, что ты хочешь?»

В детстве Дали был сообразительным, но заносчивым и неуправляемым ребёнком. Однажды он затеял скандал на торговой площади ради леденца, вокруг собралась толпа, и полицейские попросили хозяина лавки открыть её во время сиесты и подарить мальчику сладость. Он добивался своего капризами и симуляцией, всегда стремился выделиться и привлечь к себе внимание. Многочисленные комплексы и фобии — например, страх перед кузнечиками — мешали ему включиться в обычную школьную жизнь, завести с детьми обычные связи дружбы и симпатии. Проигрывая в школьных азартных играх, он вёл себя так, будто выиграл, и торжествовал. Иногда без причины затевал драки. В детстве будущему художнику часто попадались принадлежащие его отцу иллюстрированные книги о венерических заболеваниях с изображением обнаженных женщин. Это спровоцировало в будущем отрицание Сальвадором Дали женского тела, считает эксперт.

Он намеренно мочился в кровать до восьми лет, потому что его это забавляло. Имитировал приступы дикого кашля, чтобы привлечь к себе внимание испуганных за его жизнь и здоровье родителей. А однажды мальчик до крови поцарапал своей няне щеку булавкой из-за того, что магазин со сладостями, куда он так хотел попасть, был закрыт.

В шесть лет Сальвадор хотел стать поваром, в семь — Наполеоном. Его желания и амбиции росли вместе с ним не по дням, а по часам

Вот юному Сальвадо­ру шесть лет. Он по­хож на Маленько­го принца из сказ­ки Экзюпери. Боль­шие грустные глаза, пепельные локоны, странная блуждающая улыбка. Все знакомые его родителей говорят: «О, это совершенно необыкновен­ный ребёнок: не шалит, как его сверстники, может подолгу бродить в одиночестве и думать о чём-то своём. Очень застенчив. А не­давно, представьте себе, влюбился и уверяет, что это на всю жизнь!» А было так. Кто-то из взрослых по­дарил мальчику авторучку: в сте­клянном шарике её оправы можно было увидеть красивую даму с раз­вевающимися волосами. Подобно Снежной Королеве она мчалась в санях по ослепительно белому сне­гу, и звёздная пыль оседала на её прелестной шубке... Ручка стала главным сокровищем мальчика. «Вырастет — забудет», — отмахну­лись взрослые. Но он не забыл.

В 1922 году Дали переезжает в «Резиденцию», студенческое общежитие в Мадриде для одарённых молодых людей, и начинает учёбу. В это время Дали познакомился с Луисом Бунюэлем, Федерико Гарсиа Лоркой, Педро Гарфиасом.

В 18 лет Дали поступил в престижную Мадридскую школу изящных искусств, его вскоре отчислили за неподобающее поведение и отвержение всех правил — он считал педагогов некомпетентными, а себя — гением, который не нуждается в обучении.

С увлечением читал работы Фрейда. После знакомства с новыми течениями в живописи Дали экспериментирует с методами кубизма и дадаизма. В 1926 году его выгоняют из Академии за высокомерное и пренебрежительное отношение к преподавателям. В том же году он впервые едет в Париж, где знакомится с Пабло Пикассо. Пытаясь найти собственный стиль, в конце 20-х годов создаёт ряд работ под влиянием Пикассо и Жоана Миро.

Сентябрь 1929 года. Небольшой каталонский посёлок Кадакес, что в нескольких километрах от Порт-Льигата. Здесь живёт начинающий художник Сальвадор Дали, извест­ный своими странными картина­ми и пристрастием к философии Ницше. Ему 25 лет, но он всё ещё девственник и даже более того —панически боится женщин. Сосе­ди поговаривают, что молодой че­ловек «с большими странностя­ми», болезненно застенчив, то за­смеётся невпопад, то заплачет, бо­ясь в одиночку перейти улицу. Он очень худ, носит длинные, закрученные вверх усы, смазывает во­лосы бриолином на манер танцо­ров аргентинского танго, одевает­ся в шёлковые рубашки диких рас­цветок, дополняя наряд уродливы­ми сандалетами и браслетами из фальшивого жемчуга.

Той осенью Дали пригласил к себе погостить художника Магрита с женой Жоржет и супругов Элю­ар. Он уже предвкушал, как шо­кирует гостей, выйдя к ним, бла­гоухая «ароматом козла», для че­го ещё с утра заготовил «духи» из клея, сваренного из рыбьих голов, козлиного помета и нескольких капель лавандового масла. Но не­ожиданно из окна он увидел моло­дую женщину, с интересом рассма­тривавшую его жилище. Она бы­ла в белом платье, а её чёрные как смоль волосы развевались по ве­тру. Он тут же вспомнил авторуч­ку из детства и поразился сходству двух женщин. Неужели это Она?.. Он быстро смыл с себя козлиный «аромат», надел ярко-оранжевую рубашку и, заложив за ухо цветок герани, выбежал навстречу гостям. «Знакомьтесь, Дали, — произнёс Поль Элюар, показывая на женщи­ну в белом. — Это моя жена Гала, она из России, и я много рассказы­вал ей о ваших интересных рабо­тах». «Из России. Там много сне­га... Дама в санях», — лихорадоч­но пронеслось в голове художника. Вместо того чтобы пожать женщи­не руку, он лишь глупо захихикал, пританцовывая вокруг неё... С той минуты Дали потерял покой — он влюбился до безумия. «Тело у неё было нежное, как у ребенка, — на­пишет он много лет спустя в сво­ей книге «Тайная жизнь». — Линия плеч почти совершенной округло­сти, а мышцы талии, внешне хруп­кой, были атлетически напряжены, как у подростка. Зато изгиб пояс­ницы был поистине женственным. Грациозное сочетание стройного энергичного торса, осиной талии и нежных бёдер делало её ещё бо­лее желанной». Дали не мог боль­ше работать, его неодолимо влекло к этой женщине.

В 1929 году участвует вместе с Бунюэлем в создании сюрреалистического фильма «Андалузский пёс».

Гала поощряла его неумелые ухаживания, несмотря на присут­ствие мужа. Всё чаще они уходи­ли далеко в горы гулять вдвоём. Он называл её богиней. Однажды, стоя на краю глубокого ущелья, Дали внезапно набросился на неё и начал душить. «Что ты хочешь от меня, отвечай?! Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал?!» — иступлённо кричал он, всё туже сжи­мая пальцы на её шее. — «Взорвите меня», — неотрывно глядя в глаза, прохрипела ему в ответ женщина. И потрясённый Дали вдруг почув­ствовал, что он мужчина...

Femme fatale

Но кто же была эта незнакомка? О, эта женщина умела создать во­круг себя ореол загадочности из ничего! Бывшая русская поддан­ная, Елена Дьяконова терпеть не могла своё имя и с юности проси­ла называть себя Гала, с ударени­ем на втором слоге. Находясь на лечении в одном из швейцарских санаториев, она разбила сердце начинающему французскому поэ­ту Эжену Гренделю. Он скоропа­лительно женился на ней вопреки воле родителей, считавших брак с «какой-то русской девочкой» пол­нейшим мезальянсом. Но девочка обладала фантастическим даром: у неё было чутьё на талант. И неиз­вестно, узнал бы мир великого по­эта Поля Элюара, если бы не его женитьба.

Молодая жена придума­ла ему звучный псевдоним, вдох­новила на цикл стихотворений и, поселившись в Париже, быстро обрела полезные связи в мире ис­кусства. Она жаждала не только славы для мужа, но и денег. В сво­ём дневнике того периода Гала от­кровенно формулирует планы на будущее: «Я буду как кокотка си­ять, пахнуть духами и всегда иметь ухоженные руки с наманикюренными ногтями». И очень ско­ро к огромной старинной кровати, единственному подарку роди­телей Поля на свадьбу, добавятся шикарный особняк, куча нарядов и драгоценностей. По воспомина­ниям современников, Гала не бы­ла красива, но было в ней что-то притягательное, что всегда отли­чает «роковую женщину» от про­стой светской красотки. Добавьте к этому безукоризненный стиль и уверенность в своих чарах.

Когда Гала появлялась в каком-нибудь артистическом салоне в ко­стюме от Шанель и с неизменной колодой карт в сумочке (она люби­ла предсказывать будущее и выда­вала себя за медиума), взгляды всех мужчин были обращены только к ней. Не устоял перед «колдовской славянкой» и немецкий художник Макс Эрнст. Ратуя за свободную любовь, Гала не считала нужным скрывать роман от мужа. Вскоре это уже был «любовный треуголь­ник». Ко времени первой встречи с Сальвадором Дали Гала было 36 лет, а брак с Элюаром давно стал чистой формальностью...

Сблизившись с Сальвадором, Гала, однако, продолжает встречаться со своим мужем, заводит попутные отношения с другими поэтами и художниками, что в то время казалось приемлемым в тех богемных кругах.

Неприязнь семьи художника к Гале, связанные с этим конфликты, а также надпись, сделанная Дали на одном из холстов — «Иногда я с наслаждением плюю на портрет моей матери» — привели к тому, что отец проклял сына и выставил его из дома. В отместку негодующий Сальвадор Дали послал отцу в конверте свою сперму с гневным письмом: «Это всё, что я тебе должен». Позднее, в книге «Дневник одного гения» художник, будучи уже пожилым человеком, хорошо отзывается об отце, признаёт, что тот сильно любил его и терпел доставляемые сыном страдания.

В 1934 году официально вступает в брак с Галой. В том же году впервые посещает США. Гала оградила Дали от всего, что мешало ему работать, взвалив на свои плечи и быт, и продюсерские функции. Она предлагала ра­боты мужа галереям, уговаривала своих богатых приятелей (а среди них были такие знаменитости, как Стравинский, Дягилев, Хичкок, Дисней, Арагон) вкладывать день­ги в творчество Дали. Результат не заставил себя долго ждать. К Саль­вадору ещё не пришла всемирная слава, а он уже получил чек на 29 тысяч франков за ещё не написан­ную картину. А к его жене — титул главной Музы. С этого момента супруги начинают буквально ку­паться в роскоши и не устают по­ражать публику эксцентрически­ми выходками. О Дали говорят, что он извращенец, шизофреник и капрофаг. Его знаменитые усы и выпученные безумные глаза знает весь мир. О Гала в прессе не пере­стают злобно судачить: «Семейная пара Гала-Дали в какой-то мере напоминала герцога и герцогиню Виндзорских. Беспомощный в жи­тейском отношении, чрезвычайно чувственный художник был пле­нён жёсткой, расчётливой и отча­янно стремящейся в верха хищни­цей, которую сюрреалисты окре­стили Гала-Чума». Но влюблённым нет до этого никакого дела!

После начала гражданской войны в Испании в 1936 году Дали ссорится с сюрреалистами, стоящими на левых позициях, и его исключают из группы, на что Дали отвечает: «Сюрреализм — это я». Сальвадор был почти полностью аполитичен, и даже его монархистские взгляды не принимали всерьёз.

В 1933 году Дали пишет картину «Загадка Вильгельма Телля», где изображает швейцарского фольклорного героя в образе Ленина с огромной ягодицей. Дали переосмыслил швейцарский миф по Фрейду: Телль стал жестоким отцом, который желает убить своего ребёнка. Наслоились личные воспоминания Дали, порвавшего со своим отцом. Ленин же воспринимался коммунистически настроенными сюрреалистами как духовный, идейный отец. На картине изображено недовольство властным родителем, шаг на пути к формированию зрелой личности. Но сюрреалисты поняли рисунок буквально, как карикатуру на Ленина, и некоторые из них даже пытались уничтожить полотно.

С началом Второй мировой войны Дали вместе с Галой уезжают в США, где они живут с 1940 по 1948 год. Он сотрудничает с Уолтом Диснеем и с режиссёром Альфредом Хичкоком (создавал декорации для сцены сна из фильма «Заворожённый»).

После 70-ти Гала начала безудержно ста­реть. Пришла очередь пластиче­ских операций, новомодных вита­минов, бесконечных диет и моло­дых любовников в большом коли­честве. Одним из них был певец Джефф Фенхольт, исполнявший главную роль в рок-опере «Иисус Христос — суперзвезда». «Сальва­дору всё равно, у каждого из нас своя жизнь», — уверяла она, впер­вые затащив молодого красавца в свою постель. Отвечая на недвус­мысленные вопросы журналистов, Дали придерживался той же «ле­генды»: «Я разрешаю Гала иметь столько любовников, сколько ей хочется. Я даже поощряю её, пото­му что меня это возбуждает». Но что он чувствовал на самом деле? Этого не знал никто.

В 1968 году Дали купил для Галы замок Пуболь, в котором она жила отдельно от мужа, и который он сам мог посещать лишь по письменному разрешению супруги. В 1981 году у Дали развивается болезнь Паркинсона. 1982 году, когда Гала сломала шейку бедра при падении. Вскоре она умерла. В последние дни в клинике старая женщина, страдающая от сильной боли, покинутая всеми молодыми любовниками, была на грани бе­зумия и всё время старалась спря­тать деньги под матрас.

Сальвадор Дали надел на по­койную жену её самое красивое алое шёлковое платье, большие солнцезащитные очки и, усадив как живую на заднее сиденье «кадиллака», повёз к месту последне­го приюта — в их семейный склеп в Пуболе. Забальзамированное те­ло Гала положили в гроб с про­зрачной крышкой и тихо похоро­нили. Дали не пришёл на погребе­ние, а лишь несколько часов спу­стя заглянул в склеп, чтобы про­изнести всего одну фразу: «Ви­дишь, я не плачу»...

Очевидцы говорили, что с ухо­дом Гала не стало и прежнего Да­ли. Он больше не писал, мог по­долгу не есть, часами громко кри­чал, плевал в медсестер и царапал им ногтями лицо. Безумие оконча­тельно овладело его разумом. Его нечленораздельное мычание никто не понимал. Он пережил Гала поч­ти на семь лет, но это была уже не жизнь, а медленное угасание. Гала-концерт кончился, огонь вдохнове­ния погас, и художник погрузился в серые будни, которые больше все­го не любил в жизни. Он мог часа­ми сидеть в столовой замка, в ко­торой все ставни на окнах в любое время дня были плотно закрыты.

После смерти Галы Сальвадор переехал в Пуболь, но в 1984 году в замке произошёл пожар. Парализованный старик безуспешно звонил в колокольчик, пытаясь позвать на помощь. В конце концов он превозмог немощь, свалился с кровати и пополз к выходу, но потерял сознание у двери. Дали получил тяжёлые ожоги, но выжил. До этого случая, возможно, Сальвадор планировал, чтоб его похоронили рядом с Галой, и даже приготовил место в склепе в замке, однако после пожара он покинул замок и переехал в театр-музей.

СМЕРТЬ

За два года до кончины жены Дали начал терять вес. Он боялся принимать пищу, полагая, что его хотят отравить. У него начались галлюцинации, его здоровье стало ухудшаться. Гала пичкала мужа медикаментами, не советуясь с врачами. В результате у Дали развилось лекарственное отравление из-за чрезмерного употребления антибиотиков и успокоительных препаратов. Художника поместили в одну из клиник Барселоны, где доктора единодушно признали, что особенную тревогу у них вызывает психическое здоровье мэтра. Врачи поставили ему неутешительный диагноз — болезнь Паркинсона, предполагая также, что у него развилась на фоне этого еще и шизофрения. Но окончательно это так и не подтвердилось.

В начале января 1989 года Дали был госпитализирован с диагнозом «сердечная недостаточность». Единственная разборчивая фраза, которую он произнёс за время болезни, была «Мой друг Лорка». Сальвадор Дали скончался 23 января 1989 года, на 85-м году жизни. Художник завещал похоронить его так, чтобы по могиле могли ходить люди, поэтому тело Дали замуровано в пол в одной из комнат театра-музея Дали в городе Фигерас. А чуть поодаль установили жёл­тую лодку, носящую имя жены ху­дожника. В своё время Дали при­вёз её из Кадакеса, где он впервые встретил свою «черноволосую да­му из детства» и был так сюрреа­листически счастлив.

Художник оказался на одном олимпе вместе с известным модельером Кристианом Диором. Вместе они разработали «костюм 2045 года» для будущего поколения — длинное платье и костыль, обшитый бархатом. Потом великий и сюрреалистичный изобрел телефон-лобстер (трубка в виде ракообразного), диван-губы для бутика Schiaparelli, пиджак-афродизиак (с вшитыми стаканчиками, наполненными мятным ликером), логотип в виде ромашки для Чупа-Чупс, а также накладные ногти.

Сам себя Дали называл извращенцем-вуайеристом.

Художник верил, что экскременты снятся к деньгам. Поэтому каждый день наблюдал за своими испражнениями — за запахом, цветом, формой, чтобы запечатлеть их в сознании. Он их описывал как «дьявольские», «бахвальские», «экзистенциалистские», «обжигающие» и «кровавые».

Дали определял богатство (уровень материального благополучия) человека по растительности на его теле.

В тюрьме

C 1965 года в главной столовой тюремного комплекса на острове Райкерс (США) на самом видном месте висел рисунок Дали, который тот написал как извинение заключённым за то, что не смог присутствовать у них на лекции по искусству. В 1981 году рисунок перевесили в холл «в целях сохранности», а в марте 2003 года его подменили подделкой, а оригинал украли. По этому делу предъявили обвинения четырём сотрудникам, трое из них признали себя виновными, четвёртый был оправдан, однако оригинал так и не удалось найти.

Параноико-критический метод

Дали теоретически оформил свой параноико-критический метод. Ну, по его словам, это «стихийный метод сознательной иррациональности, которая базируется на систематизированной и критической объективизации проявлений безумия». Все это, конечно, было построено на фрейдизме. Т.е. речь идет о том, что в нашем бессознательном бушуют дикие и разрушительные энергии, фантазии и кошмары. Иногда, в силу разных причин, все эти прелести приобретают форму паранойи, и тогда - держись. Ведь, в интерпретации Фрейда – а именно эта интерпретация была тогда главной – паранойя характеризуется патологическим недоверием к окружающей среде, наличием сверхценных идей, агрессивностью, фанатизмом и сексуальной возбудимостью.

Зачем же Дали понадобились все эти малосимпатичные вещи? А вот зачем. С его точки зрения, все эти ужасы и есть главная реальность, на которой стоит мир. Подтверждений этому - куча. Ну, на вскидку - на памяти Дали мир пережил одну мировую войну и усердно готовился к следующей. В Германии сидел Гитлер, в СССР – Сталин, и их режимы отличались и сверхценными идеями, и фанатизмом в их реализации, и недоверием ко всему, что движется.

Частичная галлюцинация: шесть портретов Ленина на рояле

В Китае японцы крошили китайцев. Родная Испания была на грани гражданской войны, и еще имела в закромах истории перегибы инквизиции на местах. Да и вся история в целом – это нормальная, качественная, человеческая паранойя. Сексуальность в том или ином виде, например, в подавленном, в ней тоже вовсю наличествует как личностная характеристика тех, кого принято называть политическими деятелями и, соответственно, через их решения и поступки активно влияет на историю.

Слово же «критический» в названии метода обозначает, что художник, погружаясь в бессознательное и отключая свою цензуру в виде культурных ограничений, все-таки сохраняет дистанцию по отношению ко всем этим фантазиям и способен их критически оценивать. «Я похож на сумасшедшего, но мое отличие от него состоит в том, что я – не сумасшедший», - говорил Дали. Однажды, на одну свою лекцию Дали пришел в костюме водолаза. Это была метафора погружения. Погружения в бессознательное, но не влипания в него: водолаз-то - не часть подводного мира, он в нем побудет-побудет, да и выплывет на поверхность. Я вот тут все – Фрейд, Фрейд.

Сам-то Фрейд был человеком консервативных взглядов на искусство, сюрреализмом не интересовался. В конце 30-х годов, уже в Лондоне, к нему в гости пришел Дали. Фрейд потом так отозвался об этом визите в письме к Стефану Цвейгу, который эту встречу и организовал: «До сих пор я был склонен считать сюрреалистов, которые, вроде бы, избрали меня своим патроном, обычными лунатиками или, скажем, на 95% «обыкновенными» алкоголиками. Однако молодой испанец с его явно искренними и фанатичными глазами, с его превосходным техническим мастерством вызвал иную оценку. Было бы действительно интересно изучить с позиций психоанализа происхождение такой живописи». В конце он пишет, что Цвейг забыл у него зонт и перчатки, а забывание вещей – это обещание вернуться. Ну, история с зонтом к сюрреализму не относится, это я так, понравилось просто.

Среди прочего Фрейд пишет о том, что параноик ищет компромисс со своим состоянием в алкоголизме, агрессии, в борьбе с воображаемыми врагами и демонстрации подчеркнуто мужского поведения, граничащего с героизмом. Хорошо, что теперь ученые отменили фрейдовскую концепцию возникновения паранойи (застревание развития в подростковой гомоэротичности) и выяснили, наконец, ее истинную причину – дисбаланс дофамина.

Мания величия и психопатология «сверхчеловека»

Пока Дали утверждал, что никогда не станет безумцем, считая себя нормальным, психиатры всего мира гадали, какие у него психические отклонения: нарциссизм, параноидальная шизофрения с галлюцинациями, сексуальный невроз (сексуальные расстройства), психопатия, нарушения психики пограничного характера, эксгибиционизм или иное сексуальное расстройство?

Что не вызывало сомнений и споров, так это его мания величия — он называл себя гением и считал «сверхчеловеком», который, отвергая нормы общества, превзошел все человечество. Именно таким, о котором грезил кумир художника — Фридрих Ницше. Все, о чем мечтал Дали, — большие деньги и мировая слава, — было достигнуто.

Эпатажное поведение

Эпатаж – это конверсионный демонстративный тип поведения, продолжает эксперт. Судя по всему, Дали страдал еще и конверсионными расстройствами. Это проявлялось не только в картинах. Художник появлялся во фраке с 88 бутылочками из-под ликера, в каждой из которых была дохлая муха. Он носил водолазный костюм, на шлеме которого был установлен радиатор автомобиля, а на поясе висел кинжал. Специалисты до сих пор спорят, что это – эпатаж или все-таки конверсионное расстройство. Демонстративным типом поведения является и нарциссизм.
Оба расстройства имеют отношение к стрессу и укладываются в невротические, связанные со стрессом соматофорные расстройства.

Многие исследователи считают, что между художником и его музой Галой были все-таки платонические взаимоотношения.
До знакомства с Галой из-за специфических отношений с отцом в детстве и юности Дали приписывают гомосексуальные тенденции. Это отразилось в картинах «Башни», «Великий мастурбатор». На последней голова художника изображена в виде скалы около его дома. Под носом – саранча (пресловутый кузнечик), брюшко которой покрыто муравьями. Муравьи переползают на лицо и ползают там, где должен быть рот. Справа от головы лицо женщины, которая тянется к мужскому лону. Ноги мужчины кровоточат. Так художник изобразил страх и отвращение, которые он испытывал к сексу и кастрации.
Тот же страх, связанный с детскими травмами и комплексами, прослеживается и в других его произведениях. Вероятно, с одной стороны, Сальвадор Дали был увлечен эротикой и сексуальными фантазиями, что отражалось в его творчестве, а с другой – испытывал страх перед близкими отношениями, в том числе и перед физическим контактом, то есть эротофобию, делает вывод эксперт.

Сальвадор Дали «Портрет моей сестры»

Сальвадор Дали «Фигура в профиль (портрет сестры Аны Марии)»

Разрыв с сестрой

Ана стала самым близким человеком Сальвадору после смерти матери, была его музой и позировала художнику для многих картин. Но все резко изменилось, когда в жизни художника появилась женщина, которую он любил до самой ее смерти. Сестра была раздосадована и рассержена ее появлением. Она стала говорить про нее нелицеприятные вещи, чем вызвала гнев брата и стала его врагом на всю оставшуюся жизнь.

Ана написала и опубликовала книгу «Сальвадор Дали глазами сестры», где опровергла почти все факты из его автобиографии «Тайная жизнь Сальвадора Дали». Она разрушила иллюзорный мир художника, созданную им картинку фантастической жизни, опровергнув каждое его слово и осудив за плевок в сторону умершей матери.