В один из знойных сентябрьских дней наш водитель Джура Ашуров, известный своим жизнерадостным характером, привёз на трассу очередной груз и сообщил мне об этом.— Собирай вещи, мастер! Тебе срочно нужно в Ташкент, — сообщил посыльный.
В жарком, пыльном воздухе эти слова звучали как музыка. Я ждал этого момента. Весной меня вызвали в военкомат и предупредили: осенью отправлюсь служить офицером на два года.
Я попрощался с рабочими, выслушал их пожелания и сел в машину к Ашурову. До жилого вагончика доехали быстро. Собрать вещи оказалось делом нескольких минут. Но тут Ашуров решил, что нужно что-то починить. Три часа мы возились с какими-то мелочами.
Блондинки в бикини
Когда мы тронулись в путь, солнце уже клонилось к горизонту. По Устюрту не принято путешествовать в темное время суток, но я доверял опытному Ашурову.
Ашуров был восточным мужчиной с черными смеющимися глазами, усиками-щеточкой и большим разбойничьим носом. Однако его характер был жизнерадостным и миролюбивым. Он постоянно шутил и громко смеялся первым. Я никогда не видел его грустным.
Мы ехали около пятнадцати километров вдоль железной дороги, когда увидели большой палаточный городок. Там находился студенческий стройотряд из Ленинграда — около трехсот парней и девушек, которые заканчивали строительство нового железнодорожного полотна.
Казалось, опасность теплового удара их не пугала. Блондинки из Санкт-Петербурга щеголяли в бикини.
Наши водители, усатые восточные джигиты, которые доставляли стройматериалы на трассу, обычно сворачивали в студенческий лагерь на обратном пути. Они искали предлог: попросить воды, спичек, йода, уточнить время и так далее.
У Ашурова загорелись глаза:
— Слушай, мастер, у меня заноза, а там есть хороший доктор. Давай заскочим?
Только тогда я понял, почему он так долго копался в моторе. Он хотел подъехать к лагерю, когда девушки возвращались с работы.
Ашурова избавили от занозы — настоящей или воображаемой. Нас угостили ледяным компотом и пирожками с рисом. Не обошлось и без светской беседы.
Когда мы продолжили путь, над плато догорала последняя полоска вечерней зари. До самого Кунграда нас окружал пустынный всхолмленный пейзаж.
Коварный пухляк
Опытный шофер легко находил ориентиры даже в кажущемся однообразии: холм необычной формы, шест с выцветшей тряпкой, ржавая кабина….
За пару десятков километров до Кунграда впереди появлялась ретрансляционная вышка на краю города. С наступлением темноты на ее вершине зажигались красные габаритные огни, служа маяком для запоздавших путников.
Ашуров продолжал восхищаться раскованностью северных девушек, его воображение рисовало яркие картины. Но вскоре его внимание переключилось на дорогу.
Главным врагом водителей здесь был пухляк — скопление мельчайшей, невесомой пыли, которая, попав в руку, текла, как вода. В этой пыли колесу не за что было зацепиться, оно лишь бесполезно крутилось, углубляя колею и создавая новые массы песка. В итоге возникала своего рода пыльная трясина, из которой выбраться было не легче, чем из трясины болотной.
Местные водители старались объехать это место по широкой дуге, из-за чего пухляк расползался на сотни метров, словно злокачественная опухоль.
Иногда перед такими участками колея разветвлялась на десятки мелких дорожек, а затем снова сливалась в две. Были и такие места, где пухляки тянулись цепочкой друг за другом. Здесь требовалась особая осторожность.
Ходило много страшных историй о водителях, застрявших в пухляке вдали от дорог. Если не подоспеет помощь, такая ситуация могла обернуться настоящей бедой.
Спустя четверть часа мы увидели обширный пухляк, простиравшийся до подножия соседнего холма.
— Днем я здесь чуть не застрял! — пожаловался Ашуров. — Место не из приятных.
Мы свернули за холм, где вправо уходила накатанная колея. По ней мы и поехали.
Но колея раздвоилась. Мне казалось, что нужно свернуть налево, но Ашуров выбрал правый путь.
— Объедем пухляк с запасом, — объяснил он.
Вскоре мы снова оказались на такырах, где Ашуров продолжал без умолку болтать. Было видно, что он в отличном настроении.
Я незаметно для себя задремал...
Город мертвых
Когда я снова открыл глаза, вокруг была ночь. Фары пробивали густой мрак, освещая серую дорогу. В кабине царила тишина.
Я поискал красные огни Кунградской вышки, но, к своему удивлению, их не было. Я повернулся к Ашурову, чтобы спросить, почему наша поездка так затянулась.
Меня поразила перемена в моем спутнике. Такого встревоженного я его еще не видел. Наклонившись вперед и сжав руль, он всматривался в ночь с обреченностью, несвойственной его живой натуре. Казалось, он ожидал увидеть что-то ужасное.
Неужели мы заблудились? Но заблудиться здесь было невозможно. Все дороги вели к единственному выезду с плато перед Кунградом. Там, в обрывистом уступе, была устроена выемка.
Впереди мелькнули две красные точки. Они мерцали на уровне плато и будто бы двигались.
Это не вышка, понял я. Какой-то шофёр, как и мы, едет в Кунград, и мы видим его задние огни.
— Джура, что случилось? Почему такой мрачный? Скоро ты увидишь свой дом!
Его ответ прозвучал странно:
— Не шути так, мастер! Это шайтан нас ведёт! Я уже давно перешёл на запасной бак.
В следующую секунду его волосы встали дыбом.
— Город мёртвых... — прошептал он.
В свете фар вдали показалась глинобитная цитадель. Глухие стены без окон, купола, арки, распахнутые ворота, за которыми виднелись узкие улочки. Над каждым строением возвышался шест с полосами ткани.
Это мазары — гробницы, и всё это — восточное кладбище. Оно занимало холм и было в отличном состоянии.
Но как кладбище могло оказаться в безлюдной местности на Устюрте? Красные огоньки светились за воротами.
Ашуров шептал молитву. Я чувствовал, что тоже подвластен неведомой силе. В ушах нарастал звон, время словно остановилось.
Красные огоньки мерцали внутри стен и одновременно казались далёкими и манящими. Ашуров медленно вёл машину к воротам.
Меня охватило оцепенение. Я с трудом стряхнул его и хлопнул Джуру по плечу:
— Очнись, Джура! Сворачивай!
Он вскрикнул и резко повернул руль, объезжая холм. Красные огоньки дрожали впереди, но не рассеивали мрака.
Вдруг мы словно преодолели невидимую преграду. Огоньки стали крупнее и ярче, теперь они горели на вышке. С высоты плато перед нами открылся спящий Кунград.
Я посмотрел на часы. Было два часа ночи. Путешествие заняло семь часов вместо обычных двух-трёх.
— Аллах смилостивился над нами, вывел из Города мёртвых, — пробормотал Джура.
— Это кладбище?
— Нет, это Город мёртвых. Многие попадают туда, но редко кто возвращается.
— Объясни мне, Джура!
Поколебавшись, он сказал:
— Ладно, мастер, скажу один раз. Если бы ты не хлопнул меня по плечу, мы были бы уже в Городе мёртвых. Ты спас меня, поэтому я расскажу.
Ты спрашиваешь, что это за Город мёртвых? Его нет, и он есть везде. Когда приходит твой последний час, перед тобой возникает Город мёртвых, и ты входишь в его ворота против своей воли.
Я думаю, он хотел забрать меня за то, что я смотрел на девушек нескромными глазами. Но, видимо, твой час ещё не пришёл, и поэтому моя жизнь продлилась.
Я сказал всё, что мог. Давай забудем об этом.
Мне показалось, что дело не в «нескромных взглядах», а в чём-то другом, что тяготит Джуру. Но я промолчал.
Запретная тема
После демобилизации я вернулся в свою ташкентскую контору. Через пару лет меня снова отправили в командировку на каракалпакский участок. Устюртская трасса к тому времени уже была построена. Ашурова я не застал. Мне сказали, что вскоре после моего отъезда он уволился и переехал с семьей в другой район.
Я предпринял несколько попыток найти хоть какую-то информацию о загадочном Городе мертвых. Местные жители охотно делились своими знаниями о диковинках края, включая чудищ, якобы обитающих на Устюрте. Однако, когда я спрашивал о Городе мертвых, они либо замыкались, либо делали вид, что ничего не знают.
Даже мои коллеги, в основном приезжие славянского происхождения, не могли ничего прояснить. Водители, которых я также расспрашивал, недоуменно пожимали плечами. Они никогда не слышали о Городе мертвых и не видели на Устюрте никаких мазаров, хотя объездили плато вдоль и поперек.
Наш снабженец, 50-летний каракалпак Айсогуров, отец пятнадцати детей, наверняка знал что-то об этом. Однажды я попытался разговорить его за ужином. Айсогуров, общительный по натуре, непринужденно поддерживал беседу. Но как только я задал ему вопрос о Городе мертвых, он натянуто рассмеялся и покачал головой: «Все это глупые сказки!»
Так этот диковинный мираж и остался для меня загадкой далекого, пустынного и таинственного края.
Валерий Нечипоренко
© «Секретные материалы 20 века»