Давно хотела написать об этом фильме и вспомнила о нëм в связи с историей о праведном Лазаре Четверодневном.
Когда-то мне показали этот фильм как свидетельство полной деградации артхаусного кино, но оказалось, что он замечательный, при всех его особенностях. Слабонервным такое кино лучше не смотреть - фильм снят в эстетике балаганного цинизма.
Картине около десяти лет, и с каждым годом она всë актуальнее.
Критики говорят, что это кино об экзистенциальном кризисе, о принятии себя и отвержении социальных норм, но мне там видится не только кризис.
Сюжет прост: герой попадает на необитаемый остров и единственным существом, которое оказывается рядом, является труп. Герой тащит его через лес, попутно погружаясь в дебри собственного "я".
Лес - классическое для инициации пространство.
Это излюбленный сюжет многих сказок: попадая в лес, герой подвергается испытаниям и выходит оттуда другим человеком.
Так начинается и "Божественная комедия" Данте:
"Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу..."
Вот и герой фильма, Фрэнк, проходя круги персонального ада, оказывается в лесу.
Лес это граница миров, делящее жизнь героя на до и после.
Согласно сказочной традиции, героя в лесу должен кто-то сопроводить, указать путь или проинструктировать, дать, в конце концов, волшебный клубочек.
У Данте проводником в мир мëртвых стал древнеримский поэт Вергилий, а в фильме это прибитый к берегу труп, оказавшийся, подобно швейцарскому ножу, многофункциональным помощником - другом, психотерпевтом и компасом. Фрэнк даëт ему имя Мэнни - почти man, человек.
Он создаëт себе человека, не чтобы наполнить рай, но чтобы избавиться от ада.
В фильме также присутствует ещë одно разделение: "вода"-"твердь", которое пытается преодолеть герой в прямом и переносном смысле: и когда пытается покончить с собой, и когда хочет выбраться с острова к людям.
Роль Мэнни исполняет Дэниэл Редклиф, что придает фильму дополнительный контекст - по закону постмодерна внутренний нарратив переходит во внешний, чтобы встретиться с реальностью и превратить в нарратив и еë.
Актëр, который навсегда останется волшебником из Хогвартса, предстаëт перед нами в виде трупа.
Он как бы говорит: вы ждëте от меня чудес? Но пока каждый из вас не умрëт, как я, из ада не выбраться.
Я, конечно, помогу вам - развести костëр, обогреться, найти еду, а дальше что? Выбираться как будем?
Мэнни, как палочка-выручалочка, оказывается незаменимым в самых непредсказуемых ситуациях.
Исполнитель роли Фрэнка, Пол Дано, обладая чертами неандертальца, вписывается в роль идеально, его герой эволюционирует на протяжении всего фильма. Он как бы находит человека в антропологической толще, исследует его, сметая прах, и воссоздаëт себя, погребëнного под множеством пластов. Пласты эти можно прочесть по-разному в зависимости от точки зрения.
Современный взгляд на человека предполагает, что его тревожность, одиночество, заниженная самооценка и другие проблемы проистекают из хронического игнорирования своих физических, эмоциональных и социальных потребностей. Препятствием к этому служат давление общества, стыд, комплексы неполноценности и другие факторы. Мол, именно они делают человека "мëртвым", преграждают путь к радости.
А с точки зрения христианства всë представляется с точностью до наоборот: именно неумение заботиться о себе, строить личные границы, неумение говорить "нет" и является залогом человечности - "Блаженны нищие духом".
Только в отчаянии человек может призвать Бога понести тяготы вместе с ним.
"Сила Моя в немощи совершается".
В фильме же герой, сбрасывая шаг за шагом социальный балласт, обретает лëгкость, и, как ему кажется, открывается радостям жизни. Чем больший груз он сбрасывает, тем больше видит способов использования Мэнни.
Помнится, Панург у Рабле прибегал к разного рода ухищрениям, чтобы выпытать истину у мироздания, и, кажется, испробовал все методы, но вот до гадания на трупе он не дошëл.
Фильм полон физиологических подробностей, доведенных до крайнего абсурда, что лишает их физиологичности и выводит уже на онтологический уровень.
Тема живых трупов и духовной смерти в искусстве не нова, она вызывает неизменный интерес, вот и здесь авторы ведут повествование в стилистике постмодерна, балансируя на телесности, на теме жизни и смерти.
Это и понятно, любая культура ищет ответы на "проклятые вопросы", еë задача нарисовать картину мира таким образом, чтобы для человека "верхний" мир соединялся с миром "нижним", наиболее безболезненно. Человек смертен, и столкновение с этой мыслью порождает те самые "проклятые" вопросы, на которые ответить человек себе может только сам. Только перед лицом этого ужаса "ничто" человек может разглядеть себя настоящего.
Апостол Павел в Послании к коринфянам восклицает:
Безрассудный! То, что ты сеешь, не оживëт, если не умрëт.
Это путь зерна, которое не будет жить, если не умрëт.
Поэт Владислав Ходасевич говорит об этом:
Так и душа моя идёт путём зерна:
Сойдя во мрак, умрёт — и оживёт она.
Главная идея фильма - человек ветхий, человек, который может делать то же, что и живой - есть, пить и даже колебать воздух, только не это делает его живым.
В фильме живых проявлений мëртвого тела достаточно, но эта история не про типичный американский юмор подобного толка. Физиологичности в фильме так много, что смотреть его просто невыносимо, трудно сдержать отвращение. Но это тот внутренний смрад, который живëт в каждом человеке, стоит лишь заглянуть внутрь, это дурно пахнущая сера, которая прикрыта снаружи глянцем. Это и есть история про "гробы поваплены", раскрашенные снаружи, полные зловония, которое не прикрыть ароматом лилий.
Фильм показывает нового человека, созерцающего смерть в новом ракурсе, обнаружившего свою мëртвую душу как препятствие для полноценной жизни.
Этимологически слова "душа", "дух" связаны со словами "дуновение", "дуть", "дыхание", они восходят к понятиям "ветер", "веять", означающим колебания воздуха, невидимые глазу.
Это сила, способная двигать облака, волновать океан, и даже топить корабли.
Это и сила внутри человека, способная разрушать и созидать.
В архаичные времена слово "дух" означало колебание воздуха над жертвенником, возносящее запах жареного мяса вверх, то есть туда, откуда пришла душа и куда она должна возвратиться при соблюдении некоторых условий.
Каково же нынешнее устроение жизни, если человек уже не способен ничего нести небу, кроме своего зловония, если от него исходят только продукты его собственного расщепления, его миазмы.
Это мир наоборот, где человек существует лишь на топливе своего распада, он воздвиг целые парники на топливе своей телесности, на топливе обслуживания своего тела. Он приносит жертву исключительно своему телу и теперь любые движения воздуха суть продукты его метаболизма.
Говорят, после смерти у человека что-то происходит с диафрагмой и он издаëт нечто наподобие выдоха, вселяя ужас в окружающих.
Фрэнк питает иллюзию, что Мэнни живëт - так опустевший дом, в котором заблудился ветер, хлопает ставнями.
Современному человеку больше не нужен дом, он давно пытается уйти от любых привязанностей и бэкграундов, которые нельзя обновить.
Человеку больше не нужен рай, он возделывает собственное тело, получая из него всë необходимое для выживания.
Мир вещей больше не тяготит человека, поскольку он виртуализировал всë, включая себя. Он бесстрастно наблюдает за отмиранием социальных тканей, отдавая должную дань тлению, делая его поводом для искусства.
Он наконец-то создал из себя для себя безотходное производство, почти вечный двигатель. Человек человеку труп.Человек человеку новая нефть.Homo homini product est.
И вот этого безнадëжно мëртвого человека тащит на себе главный герой, говорит с ним так, будто это живой человек.
Мне показалось, этот фильм о том, что каждый из нас находится в плену разложения, в плену смерти, но, несмотря на это, ищет способ обрести твердь, потому что кто-то всë ещë тащит человека на себе, как раненого товарища, не замечая, что признаки жизни в нëм давно иллюзорны.
Человек этот ближе не к оживлëнному Христом праведному Лазарю, а, скорее, к ожившему трупу Елеазару из одноимëнной повести Леонида Андреева, к телу, потерявшему душу где-то между мирами.
Телу, которое приносит в качестве жертвы свою, ставшую ненужной, душу. Не отдаëт душу как самое ценное, что есть у человека, а именно сдает еë в утиль за ненадобностью, получая скромные дивиденды на содержание своего тела, всë более раздувающегося под гнëтом растущих потребностей, под действием силы разложения.
Это потребности трупа, решившего вынуть жало смерти самостоятельно, за счëт самой смерти.
Например, напечатать себе новое тело на 3D принтере, вырезать ненужные фрагменты генома - изменить нарратив смерти, самоë смерть сделать творцом будущего.
Не скромным подмастерьем бытия, снимающим мерки жизни и обрезающим нити, но великим кутюрье земной вечности.
