Конфликт на Ближнем Востоке, начавшийся 28 февраля 2026 года с военной операции США и Израиля против Ирана, вступил в решающую фазу. То, что изначально подавалось Вашингтоном как точечная акция по сдерживанию ядерной и ракетной угроз, переросло в затяжное противостояние. Спустя месяц боевых действий, сопровождающихся ударами по инфраструктуре, гибелью высокопоставленных лиц и блокировкой ключевых морских путей, ситуация демонстрирует парадоксальный тренд: несмотря на колоссальное военно-технологическое превосходство коалиции, Иран не только не сломлен, но и находит новые способы давления, меняя геополитическую конфигурацию региона.
Логика блокады: оружие слабого или стратегия победителя?
Главным полем боя стала экономика. Захватив инициативу в воздухе, США и Израиль столкнулись с «асимметричным ответом» Тегерана — блокировкой Ормузского пролива. Этот узкий морской коридор, через который проходит около 20% мирового экспорта нефти, оказался фактически заперт.
Иранская стратегия оказалась болезненно эффективной. Экономики союзников США в Персидском заливе, которые депутат Госдумы Анатолий Вассерман назвал «более уязвимыми», чем Иран, несут колоссальные потери. Только Катар потерял $20 млрд из-за остановки добычи газа, а аналитики Goldman Sachs предупреждают, что двухмесячная блокада пролива обойдется Катару и Кувейту в 14% ВВП. В ответ на ультиматум Трампа разблокировать пролив, Тегеран выдвинул встречное условие: проход разрешен только судам «не враждебных стран», включая Россию, Китай и Ирак.
Вашингтон оказался в ироничном положении. Трамп заявил, что «Америке не нужен Ормузский пролив», переложив ответственность на Европу и Азию. Однако этот блеф, по мнению экспертов, лишь подтверждает отсутствие у США легких решений. «Трамп тут даже не врет, — комментирует Вассерман. — США действительно не закупают нефть на Ближнем Востоке... Но эта правда нацелена на то, чтобы поскорее уйти из региона».
Новая угроза: цифровой «баб-эль-мандеб»
Если энергетический кризис уже очевиден (цена Brent подскочила до $108 за баррель), то на горизонте мая новая, еще более разрушительная угроза. Профессор Эрман Акыллы в анализе для Anadolu Agency предупреждает: вслед за нефтью под ударом могут оказаться подводные оптоволоконные кабели в Красном море и Баб-эль-Мандебском проливе.
Через этот регион проходит 17 линий связи, обеспечивающих 90% трафика данных между Азией и Европой. В условиях войны, когда к конфликту присоединились йеменские хуситы, риск диверсий на этой «инфраструктуре XXI века» предельно высок. «Мир готовится к энергетическому кризису, — пишет Акыллы, — но никто не гарантирует, что еще более разрушительный кризис данных не стоит у порога». Выход из строя цифровых магистралей может парализовать глобальные финансы и управление цепочками поставок, что сделает нынешний кризис по-настоящему тотальным.
Ядерный джинн из бутылки и геополитические последствия
Военное давление привело к обратному эффекту в сфере безопасности. Иран, по данным экспертов, фактически вышел из Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Как отмечает научный сотрудник ИМЭМО РАН В. Климов, это «опаснейший прецедент», который рушит режим нераспространения. Теперь другие государства могут посчитать ядерное оружие «эффективной гарантией от нападения».
На региональном уровне конфликт уже переписывает союзные договоренности. Вопреки ожиданиям Запада, традиционные соперники, такие как Турция и Иран, демонстрируют сближение. Политолог Алексей Бычков отмечает: «Турция понимает: если падет Иран, следующим будет их черед». Это осознание консолидирует регион против внешнего игрока.
Кроме того, иранская дипломатия нашла брешь в антииранской коалиции. Публичные благодарности Трампа Саудовской Аравии и ОАЭ за помощь в войне против Тегерана, по словам профессора Джорджтаунского университета Мexрана Камрава, «дают Ирану дополнительные боеприпасы для атак на эти страны». Элиты Залива, напуганные как иранскими ракетами, так и экономической блокадой, начинают дистанцироваться от курса Вашингтона.
Сценарии будущего: от распада до гегемонии
Военный эксперт Рустем Клупов в интервью «Правде.Ру» рисует два полярных сценария. В случае победы или даже сохранения лица, Иран укрепит свои позиции как региональная держава, что станет «ударом по гегемонии США». Однако проигрыш и смена режима чреваты распадом Ирана на несколько государственных образований (Южный Азербайджан, Белуджистан), что породит хаос, который быстро заполнят радикальные группировки, подобные ИГИЛ.
Пока очевидно одно: война перешла в затяжную фазу истощения. Как заявил секретарь Совбеза РФ Сергей Шойгу, текущие события уже оборачиваются голодом и нищетой для миллионов людей из-за сбоев в поставках продовольствия. Амбиции «отбросить Иран в каменный век» разбились о тысячелетнюю историю страны и ее умение выживать в условиях тотальной блокады. Сегодня Ближний Восток стоит на пороге не просто смены лидера, а смены всей системы международных отношений в регионе, где старые правила перестали работать.