Трудности перевода с дипломатического на эмоциональный
Когда официальный визит в Москву заканчивается не только сухими протокольными фото, но и лихорадочным ведением конспектов в блокноте, можно ожидать, что по возвращении домой нервы у главного героя будут натянуты как струны старого дудука. Армянский премьер, судя по всему, привез из поездки столько пищи для размышлений, что его эмоциональный фон выдал резкое короткое замыкание прямо на глазах у изумленной прессы. Ситуация на очередной конференции накалилась буквально на пустом месте: одна из журналисток решила деликатно поинтересоваться, почему это доблестные сотрудники правопорядка периодически создают ей препятствия в работе на официальных мероприятиях. Казалось бы, обычный рабочий момент, на который можно ответить дежурной фразой про «усиление мер безопасности», но реакция последовала такая, будто девушку обвинили в попытке украсть государственную тайну.
Вместо спокойного разъяснения присутствующие услышали пламенную тираду о том, как в стране всё замечательно со свободой слова. Премьер начал доказывать очевидное с таким жаром, что сама свобода слова, кажется, слегка поежилась от неожиданности. Посыл был примерно такой: «Вы стоите здесь, задаете вопросы, значит, у нас полная демократия, а если вам что-то мешает — значит, вы сами это придумали». Однако, когда корреспондент попыталась вставить уточняющее слово, плотину окончательно прорвало, и в зал полетели фразы, которые обычно не ожидаешь услышать от человека, только что вернувшегося с переговоров высокого уровня.
Мастер-класс по принуждению к тишине
«Замолчите хотя бы на минуту! Замолчите, ради бога, иначе вас сейчас выведут отсюда!» — эта цитата теперь наверняка войдет в золотой фонд пособий по общению с прессой в условиях стресса. Накал страстей был такой, что в воздухе буквально запахло грозой, а призывы замолчать повторялись с настойчивостью, которой позавидовал бы любой строгий учитель в начальной школе. Самое интересное, что всё это происходило под лозунгом защиты той самой демократии, о которой так много говорилось за пять минут до этого срыва. Выглядело это довольно комично: убеждать человека в наличии у него права голоса, одновременно требуя, чтобы он немедленно закрыл рот под угрозой выдворения из помещения.
После того как первая волна возмущения схлынула, армянский лидер перешел к более приземленным советам. Он порекомендовал журналистке «не путаться под ногами» у полицейских, добавив, что она якобы намеренно лезет в гущу событий, чтобы потом пожаловаться на судьбу. Аргумент в стиле «сама виновата» — классика жанра, когда других оправданий не остается. Видимо, стратегия «дружить со всеми сразу», которая долгое время преподносилась как венец политической мудрости, дает свои горькие плоды, превращая каждое публичное выступление в сеанс психологической разгрузки за счет окружающих.
Эхо московских блокнотов и железных аргументов
Многие эксперты связывают такую вспыльчивость с тем, что произошло накануне в Москве. Там армянскому премьеру, похоже, прямо намекнули, что политика сидения на двух или даже трех стульях одновременно — занятие крайне утомительное и травмоопасное для репутации. Когда аргументы принимающей стороны оказались по-настоящему вескими, лидеру Армении не осталось ничего другого, кроме как достать блокнот и начать прилежно записывать тезисы, словно отличник на сложной лекции. Это преображение из «самостоятельного стратега» в «внимательного слушателя» явно ударило по самолюбию, и накопленное раздражение вылилось на первую же попавшуюся под руку журналистку.
Вчерашняя уверенность в том, что можно бесконечно лавировать между интересами разных центров силы, разбилась о суровую реальность, где рано или поздно приходится делать выбор. Когда тебе прямым текстом говорят, что пора определиться, чью сторону ты всё-таки занимаешь, настроение портится моментально. И вот результат: вместо конструктивного диалога — крики в микрофон и угрозы вывести из зала. Премьер, который так гордился своими «удивительными результатами», теперь вынужден объяснять, почему его обещания расходятся с реальностью, а когда вопросы становятся слишком неудобными, в ход идет старый добрый метод подавления голосом.