В 1972 году группа исследователей из Массачусетского технологического института опубликовала доклад, который должен был навсегда изменить отношение человечества к собственному будущему. Он назывался «Пределы роста». В нём на языке сухих цифр и компьютерных моделей было сказано то, что прежде говорили только пророки: ресурсы конечны, а аппетиты — нет. Доклад прочитали. Обсудили. Положили на полку. И продолжили пир.
Через пятьдесят лет, в 2022 году, учёные из Университетского колледжа Лондона проверили прогнозы той модели на реальных данных. Расхождение составило менее одного процента. Мы живём по сценарию, который был просчитан до нас. И в этом сценарии вода заканчивается раньше, чем вино.
Вот факт, который можно проверить по данным Всемирного банка и Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН. За последние сто лет потребление пресной воды в мире выросло в восемь раз. При этом более двух миллиардов человек сегодня живут в регионах с хроническим дефицитом воды. Это не потому, что воды на планете стало меньше. Её столько же, сколько было всегда. Просто мы научились её загрязнять быстрее, чем она успевает очищаться, и забирать из тех мест, где она нужна всей системе, чтобы напоить поля, заводы и города.
Вода — это не ресурс. Вода — это цитоплазма планетарной клетки. Она не продаётся и не покупается в том смысле, в котором продаются нефть или золото. У неё нет цены, пока она есть. И бесконечная цена, когда её нет.
В 2018 году в Кейптауне власти объявили «день ноль» — дату, когда городские краны должны были опустеть. Жители выстроились в очереди за лимитированными двадцатью пятью литрами воды в день. Цена бутылки воды на чёрном рынке выросла в десятки раз. То, что ещё вчера текло из крана бесплатно, сегодня стоило дороже вина. И никто не смеялся.
Пир, о котором идёт речь, — это не средневековое застолье. Это наша цивилизация. Её главное вино — углеводороды. Нефть, газ, уголь. То, что копилось сотни миллионов лет в виде сжатых останков древних лесов и планктона. Мы начали пить это вино двести лет назад. Сначала медленно. Потом быстрее. Сегодня мы выпиваем его со скоростью, которая не снится никаким геологам. По данным Международного энергетического агентства, в 2023 году человество сожгло более 4,5 миллиардов тонн нефтяного эквивалента. Это примерно столько же, сколько природа накапливала за миллион лет.
Вино опьяняет. Оно создаёт иллюзию, что ресурсы безграничны. Оно позволяет не замечать, как уровень воды в колодце падает. Экономика роста — это и есть это опьянение. Она измеряет успех не количеством оставшейся воды, а количеством выпитого вина. Валовой внутренний продукт растёт. ВВП — это счётчик пустых бутылок. Чем больше мы выпили, тем выше цифра. Никто не считает, сколько осталось в кувшине.
В 1955 году американский экономист Саймон Кузнец, разработавший систему национальных счетов, предупреждал: ВВП не учитывает истощение природных ресурсов. Он не видит разницы между продажей нефти и продажей дома. И то, и другое — плюс в статистике. Кузнеца не услышали. Слишком удобно было не слышать.
А теперь — о том, что происходит, когда вода заканчивается. Или когда становится ясно, что она скоро закончится.
В 2021 году Европейское космическое агентство опубликовало данные спутниковой миссии GRACE. Они показали: запасы подземных вод в крупнейших бассейнах мира — в Калифорнии, в Северном Китае, в Индии, на Ближнем Востоке — сокращаются со скоростью, превышающей естественное восполнение в десятки раз. Мы выкачиваем ископаемые воды. Те, что лежали в земле тысячелетиями. Как нефть. Как газ. Как уголь. И когда они кончатся, они не вернутся.
В этот момент — когда статистика перестаёт быть абстракцией и становится жаждой — происходит чудо. Вода превращается в вино. То есть ресурс, который никто не замечал, вдруг становится самым ценным, что есть. Чистая вода из-под крана стоит дороже любого коллекционного вина.
Хозяин пира удивляется: «Почему хорошее вино подали в конце?» Он не понимает, какой ценностью стала вода. Просто никто этого не замечал, пока она не кончилась.
В 2014 году Организация Объединённых Наций признала доступ к чистой воде и санитарии правом человека. Это звучит торжественно. Но права человека не работают, когда ресурса нет. Право на воду не наполнит пересохший колодец. Право на воздух не очистит смог. Право на стабильный климат не остановит ураган.
Вот что говорит статистика. По данным Всемирной организации здравоохранения, к 2025 году половина населения мира будет жить в регионах с дефицитом воды. Это не будущее. Это послезавтра. Потому что вино можно не пить. Воду — нельзя.
Метафора превращения воды в вино работает в обе стороны. В начале пира мы принимали воду как данность и пили вино. В конце пира мы поняли, что вода — это и есть вино. Но кувшин уже почти пуст.
В 1971 году, за год до публикации «Пределов роста», американский антрополог Льюис Бинфорд опубликовал работу, в которой показал, что древние общества, как правило, рушились не от внешнего вторжения, а от истощения внутренних ресурсов. Они вырубали леса, истощали почвы, тратили воду на орошение, пока система не переставала себя кормить. И тогда они уходили. Или исчезали. Их пиры заканчивались. Жажда требовала.
Мы не первые. Разница только в масштабе.
В 2023 году группа гидрологов из Утрехтского университета опубликовала карту мира, на которой зоны с высоким уровнем водного стресса закрашены красным. Красного на карте — половина. Вода, которая была синей, стала красной. И осталось несколько бочонков с чистой водой, о которой очень скоро начнёт лестно отзываться хозяин пира - человечество.
#Вода #Вино #Ресурсы #ПределыРоста #Цитоплазма
#Water #Wine #Resources #LimitsToGrowth #Cytoplasm