Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Личная безопасность России

Это не реквием СССР - просто память: "И остались с сытым лихом, лайки ставя за бабло. Крутит память очень тихо, черно-белое кино"

Привет, мой друг! Я, как и ты, помню то время. Мы были молоды, заканчивали школу и верили в лучшее. Точнее, скорее всего, уже и не верили, а просто не задумывались, не понимая, что творится вокруг нас, особенно на фоне всех локальных войн. Школу я оканчивал в Сочи. Помню, как отец впервые рассказал о войне в Абхазии. Потом грузинский Су‑25 отработал НУРСами по нашему санаторию, а дальше мы уже видели «туристов» своими глазами — мужчин 18–60 лет, грузинской национальности, которые, побросав вооружение, запрыгивали в поезд до Адлера, спасаясь от интернационала, воевавшего за Абхазию. ГКЧП… Сейчас уже всем понятно, как надурили народ, жаждавший хорошей жизни. Герой баррикад Ельцин и вся когорта продажных либерастов (это сейчас мы о них знаем всё) оседлали идею свободы и подняли людей на «правый», по их мнению, бой. Но тогда мы с вами верили, что нас хотят поработить и лишить свободы — вот эти, из ГКЧП. Кто ж знал? Стихи Олега Воробьёва - написаны в 2008 году. Так подходят сегодня для нас!
Оглавление

Привет, мой друг!

Я, как и ты, помню то время. Мы были молоды, заканчивали школу и верили в лучшее. Точнее, скорее всего, уже и не верили, а просто не задумывались, не понимая, что творится вокруг нас, особенно на фоне всех локальных войн.

Школу я оканчивал в Сочи. Помню, как отец впервые рассказал о войне в Абхазии. Потом грузинский Су‑25 отработал НУРСами по нашему санаторию, а дальше мы уже видели «туристов» своими глазами — мужчин 18–60 лет, грузинской национальности, которые, побросав вооружение, запрыгивали в поезд до Адлера, спасаясь от интернационала, воевавшего за Абхазию.

Потом пришло оно… Время, когда не стало СССР.

ГКЧП… Сейчас уже всем понятно, как надурили народ, жаждавший хорошей жизни. Герой баррикад Ельцин и вся когорта продажных либерастов (это сейчас мы о них знаем всё) оседлали идею свободы и подняли людей на «правый», по их мнению, бой.

Но тогда мы с вами верили, что нас хотят поработить и лишить свободы — вот эти, из ГКЧП.

Кто ж знал?

Стихи Олега Воробьёва - написаны в 2008 году. Так подходят сегодня для нас!

Эйфория и вера, что Запад нам поможет, лились отовсюду. Никто даже не думал, что с США уже давно обо всём договорились, что республики давно поделили местные князьки, сделав их своими вотчинами, и с радостью оседлали независимость от нашего великого прошлого.

Поначалу мы даже не заметили, что катимся вниз — как будто просто с горки, пользуясь инерцией огромной страны, коей был СССР, не задумываясь над простыми вещами.

Сначала «песец» пришёл на Север и Дальний Восток. Уехать оттуда можно было только без вещей, потому что, например, с Чукотки с трудом военные отправляли контейнеры, а гражданские… а это уже их проблемы!

Прекратились поставки продовольствия, наступил рыночный этап спекулятивных бизнесов. Люди в полный рост ощутили проблемы — не сразу, но уже через годок лапу сосали все.

Огромная масса людей осталась брошенной в невыносимых условиях. Сокращались полки, и там, где ещё недавно жили военные гарнизоны и теплились городки, поселялись ветер, разруха и горстка тех, кто не смог уехать на Большую землю: кому‑то было некуда и не к кому ехать, кто‑то упустил момент, а кому‑то было жалко бросать нажитое.

Волна обнищания покатилась по некогда великой стране. Кубань ещё как‑то держалась за счёт огородов, а большие города всё острее ощущали свою «самостоятельность» и полную неспособность прокормить себя.

Наступало время, когда разруха и развал стали проявляться самым простым образом: чтобы что‑то купить, нужно было что‑то продать. Снова появился бартер.

Но всё это меркло на фоне того, что тут и там начинались вооружённые конфликты, а продажная власть, въехавшая на народном горе в Кремль, скрыла от нас трагедию Средней Азии — уничтожение русских, украинцев, белорусов и других людей, не похожих на народности, населявшие уже «самостоятельные» страны Средней Азии.

До сих пор молчат, боятся коснуться этой темы, потому что наше «братское» отношение к таджикам, киргизам и т.д. легко может вылиться хотя бы в пинок.

Почему так?

Нам, видимо, лучше не знать всех подробностей о том, как эти люди вбили в пыль себя и свою цивилизацию, скатившись до уровня племенного строя и в одночасье потеряв всё, что получили от СССР, попутно уничтожив десятки тысяч наших людей.

-2

Нет, об этом нам не расскажут. Как и не расскажут, с каким упоением грабили всё, что только можно было разграбить, проводя транши через Чечню, выделяя огромные деньги, а затем, чтобы скрыть своё воровство и свой бизнес по продаже оружия (которого в СССР было слишком много), развязали войну.

Мы захлёбывались в этом болоте. Нам было душно, но мы смеялись и радовались, что теперь свободны...

Я помню, как в 92–93 годах мы продавали мамины кольца и книги, купленные раньше, только чтобы поесть, потому что было тяжело. Очень тяжело.

И всякий раз, когда мне рассказывают, что кто‑то тогда жил замечательно, я вспоминаю себя.

У меня было всего пару пар обуви, отцовские куртки; у меня не было ни кожаной куртки, ни каких‑то вещей, которые тогда назывались «крутыми». Но я был счастлив, потому что был жив и здоров.

-3

Мне шестнадцать. Я только что закончил школу. Июнь 1994 года. Войны пока нет. Я еду поступать в училище, где прямо на абитуре мне исполняется семнадцать. А я уже марширую в 17 лет, вхожу в армейские будни.

Через полгода начнётся ад, в котором сгорит часть моих товарищей, а другая часть ляжет в землю — в разборках, в эпоху великого передела собственности. Кто‑то сядет в тюрьму и пересидит девяностые, кто‑то выйдет и ляжет с пулей в голове в землю, к своим товарищам.

Но большинство обожжётся в Грозном и погибнет там...

Только нас трое, кто поступил в военные училища из нашей компашки «спортиков», миновала чаша сия. Остальные не пережили девяностые.

Это мой ответ на рассказы о «замечательном времени» в девяностые годы.

Дальше — только хуже.

Я помню, что выпуск РКПУ 1994 года до сих пор называют «чёрным»: каждый четвёртый погиб. Молодых лейтенантов выбило в первые месяцы войны в Чечне. А тут ещё переход на новую программу обучения: набор «четырёхгодичников» и «пятигодичников», неразбериха, смутное время, сокращение армии, бандитизм и вседозволенность.

Военные — как прокажённые. Гордость, патриотизм — в ж…; форму носить не хотели. А в городах типа Сочи это было и сложно ввиду милицейского беспредела. Могли схватить офицера и упечь в «обезьянник», выколачивая деньги. По закону так делать не должны были, но какие там законы… Как бы правоохранители были непуганые, потому что военных не было в городе — от слова «совсем».

Помню, как из 345‑го полка ВДВ парней‑миротворцев из Гудауты, что дембельнулись, кошмарили местные ментогады. Когда всё вскрылось — им потом это сильно аукнулось. Чуть позже появился уже ОМОН, прошедший Чечню, нагнали войск, и зарвавшихся хамов поставили на место.

Мы же всей страной окунулись в афёру — приватизацию. Потом МММ, потом снова афёра и снова обман. Потом — проигрыш в Чечне, анархия и полное осознание, что мы в болоте и безнадёге. Потом — дефолт, взрывы домов, полное погружение в бездну…

Вот что я помню, хотя искренне считаю, что мне повезло, так как всё самое драматичное я пересидел в училище, постигая военную науку и постепенно понимая, что мы никому не нужны, а армия — это не то место, которое вызывает восхищение у людей.

-4

Будучи лейтенантом, я получал 3250 руб., точнее — не получал: задержки зарплаты доходили до шести месяцев. Моя молодая жена, работая в магазине брюк, получала 10 000 руб. — исправно, чётко. Так и жили!

О развале СССР…

Для меня нет сомнений, что когда уйдёт Путин, который блюдёт слово, данное Ельцину — не кошмарить его, — мы с вами назовём всех этих старых либералов своими именами.

Горбачёв и Ельцин будут преданы народному осуждению, все активисты‑правозащитники, начавшие свою деструктивную деятельность в 90‑е, вроде врага Ковалёва Сергея (земля ему стекловатой) со своими товарищами, станут антигероями сказаний — о низости и предательстве. А все эти политики и олигархи, что поднялись на нашей крови и наших жизнях, будут названы так, как заслуживают.

Мы осудим развал СССР и сможем прямо называть убийц наших людей в Средней Азии, в Закавказье, на Кавказе и в других республиках бывшего СССР — убийцами, карая санкциями всех, кто поднимает голову национализма. Причём карать — жёстко, вплоть до полного запрета въезжать в Россию им и их близким.

Мы сможем рассказать молодёжи, что было в 90‑е и что мы потеряли, попросить у них прощения за то, что не смогли противиться обману и отстоять великое наследие предков.

Я надеюсь, что с момента признания нами чёрной эпохи 90‑х мы сможем вымести всю нечисть прозападного толка, так как станет открыта и доступна роль Запада в наших потерях, в наших трагедиях.

Мы узнаем, сколько людей мы потеряли, сколько погибло за десятилетие, ужаснёмся цифрам, сравним с потерями в ВОВ, и пойдём дальше — но уже чётко понимая своё прошлое.

________________________________________

У меня сегодня так..., не могу все объяснить!
Я устал от всяких драк и хочу чуть погрустить...
Потому что потеряли - дружбу, веру и себя,
С де....кратией играли - люто душеньку губя...
И остались с сытым лихом, лайки ставя за бабло.
Крутит память очень тихо, черно-белое кино.

Всем добра, нашим!

Мы в МАХ - max.ru/clubspas и Личная Безопасность в России
Мы в Телеге -
t.me/KLBspas
Мы в ВК -
vk.com/clubspas