Жил-был Браська по фамилии Полторашка и был он обозлён на весь белый свет. Просто люди не любили этого невысокого мужичка с обвисшим пузиком за привычку не стесняться в выражениях. Ну любил Браська делиться ценными, по субъективному мнению, советами, только почему-то искренне обижался, если их игнорировали.
- Дамочка, в вашем возрасте мини-юбки уже носить не полагается! – громко поделился своей «наиценнейшей» мудростью мужичок, когда встретился в супермаркете с молодящейся женщиной средних лет.
Браська настолько уже надоел местным покупателям, что любительница мини по-простецки показала ему оттопыренный средний палец и невозмутимо продолжила наполнять корзину товарами.
- Пф! Как некультурно, - искренне обиделся весьма недовольный вопиющим игнорированием «незаменимых» советов мужичок, ведь больше всего на свете он мечтал сделать этот мир идеальным (ну или хотя бы приблизить к совершенству).
Люди проявляли вопиющее легкомыслие: вместо благодарности возвращали назад лишь презрение и раздражение.
- Успокойся, Браська! – одернула его как раз подоспевшая на шум разгорающегося скандала продавец-консультант.
На беду этой женщины её губы были накрашены ярко-красной помадой.
Любитель покритиковать с надменным видом переключился на новую жертву:
- Женщина должна себя вести скромнее! А то взяли моду, свистки намалёвывать!
Возмущённые грубым поведением любителя повоспитывать покупатели на разные лады зашептались межу собой.
Браська не посчитал необходимым не просто отреагировать на эмоции окружающих, но даже и извиниться. По его мнению, это люди были обязаны распинаться в речах покаяния: ценный совет знатока правил дорогого стоил.
Последней подверглась нападкам молоденькая кассирша.
- Почему хлеб на полках стоит завёрнутый в полиэтиленовые мешочки?
- Таковы правила хранения готовой продукции, - охотно ответила, пока ещё понятия не имеющая, с кем столкнулась девушка.
- Он задыхается и покрывается плесенью! – назидательно потыкал пальцем в лежащую на ленте приёма товара буханку любитель придирок. – Я такой терпеть не могу, поэтому требую к себе особого отношения!
- Извините, - натянуто улыбнулась кассирша. – Ни один здравомыслящий торговец не пойдёт на такие нарушения!
И тут Браська буквально просиял. Ну как не оказаться на вершине счастья после обнаружения новой прекрасной возможности побыть в роли десницы торжества правильности:
- Вы, находясь на рабочем месте, смеете меня оскорблять?!
Пораженная столь неожиданным выпадом девушка как рыба хватала ртом воздух.
- Зря ты с ним связалась, … - с сочувствием в голосе проговорила подоспевшая продавец-консультант.
- Я требую жалобную книгу! – начал распаляться вошедший во вкус Браська. Таким образом, на пустом месте он ухитрился уволить трёх человек. А та девчушка будет четвёртой в списке правдолюбца. Попавшей под раздачу кассирше не поможет даже то, что на деле она слова грубого не сказала. Великий Брасилий не потерпит пренебрежительного отношения к себе, ведь верит в святое правило: «Клиент всегда прав».
С чувством выполненного долга, разругавшись из-за одной несчастной булки хлеба, Браська вернулся в свою обшарпанную квартиру. Мог бы конечно иметь жильё и поприличнее да только толком не работал: перебивался случайными заработками, отправляя свои критические статьи в газету местного масштаба значимости.
Вообще-то у любителя говорить правду в лицо была возможность получать и более стабильную зарплату, однако он считал, что не имел права опускаться до уровня обслуги, а к таковым относил всех: от тружеников науки, работников завода до уборщиц и грузчиков.
Литературных критиков Брасилий относил едва ли не к элите. Претендующих на гордое звание писателей личностей проверял жесточайшим проверкам.
Вот и сейчас неподражаемый критик и непревзойдённый (как полагал он сам) знаток филологии с грамматикой щёлкнул кнопкой старенького, засиженного мухами чайника да включил видавший виды ноутбук.
«Надо провести мониторинг последних новинок», - решил Браська не без удовольствия почёсывая пузико.
Специалист зашёл на одну из своих любимейших литературных площадок и тут же наткнулся на произведение начинающей коммерческой писательницы. Критик внимательно читал её уверенно набирающее популярность произведение. Вроде бы даже заинтересовался, но сегодня обнаружил поставленный ценник.
«Да как ты посмела наживаться, гадина!» - разочарованный читатель был возмущён до глубины души. – «Сейчас я ей устрою!» - мстительно подумал он и заклацал клавишами истёртой до неузнаваемости букв клавиатуры.
Получилось вот такое гневное сообщение:
«Прежде чем ставить ценник на свою так называемую книгу, потрудитесь для начала потратить деньги на хорошего корректора! Глаза режет от обилия лишних запятых. На это убожество финансов жалко!».
Шум вскипевшего чайника отвлёк внимание Брасилия. Естественно он не упустил возможность намазать криво отрезанный кусок хлеба сливочным маслом да налить чайку.
Не успев толком насладиться перекусом, правдолюб вдруг обнаружил себя в чёрном списке. Его вообще удивляло патологическое нежелание авторов принимать залуженную ругань. Почему-то все любили лишь похвалу и не более того, но Браську возмущали до глубины души все эти напыщенные, с его точки зрения, восхищения. За обильные ошибки, многочисленные рояли в кустах да режущие глаза логические несоответствия непревзойдённый критик никого благодарить не собирался.
«Никому не нужное лицемерие плохо скажется на моей репутации!» - самоуверенно подумал оскорблённый в лучших чувствах ценитель и начал строчить ещё более злые комментарии.
«Не успел в Улей попасть, как вёдрами жемчуг носит! Не потерплю вопиющего нагибаторства».
«Героиня – тупая баба! Трудно ей что ли взять в руки автомат? Начальную военную подготовку в школе очевидно не проходили».
«Ужасно слабая работа! Ошибок столько, что в пору плакать!».
«Куда ты лезешь? Писала бы себе романчики любовные. Вот суются всякие бабы в боевики и превращают типично мужскую литературу в сопли!».
«Эту гадость проще в помойку выкинуть, а не читать!».
Брасилий стоически строчил гневные тексты, добиваясь вместо заслуженного успеха ворох не менее сердитых ответов, дислайков и давно зарезервированных мест в бане.
Внезапно веселье закончилось из-за того, что пропал интернет.
Зло прорычав, вошедший во вкус критик отправился проверять вайфай-роутер: он оказался вообще отключённым. Критик на всякий случай отсоединил его от питания и воткнул обратно и только потом он понял, что квартира полностью обесточена.
А позднее через вентиляционные трубы пробралась жуткая вонь.
- Какой идиот всё проквасил опять, - начал гнусаво возмущаться сквозь зажатый нос правдоруб. – Надо будет во все инстанции жалобы накатать, чтобы больше такого не повторялось!
Прорвавшийся с улицы запах действительно был впечатляющий. Браська всерьёз подумал будто какие-то серьёзно потёкшие крышей особи выразили своеобразный протест, вывалив напротив многоквартирного дома общепризнанного блюстителя справедливости сразу несколько КАМАЗов прокисших, перемешанных с жуткой химией продуктов.
Невдомёк упрямцам, что голыми руками праведного борца не возьмёшь. Целеустремлённый Брасилий лишь мысленно пополняет список заготовленных жалоб.
Он ощутил, как из-за противного запаха к горлу подступила тошнота. Следом за тошнотой у мужчины появилась и ноющая головная боль.
«Фу! Мерзость какая!» - с отвращением подумал самопровозглашённый блюститель порядка и соизволил подойти к окну.
Только никаких куч мусора там не оказалось. На улице вообще ничего не было видно по причине появления густого тумана.
- Мистика какая-то, - проворчал недовольный стремительно ухудшающимся самочувствием правдолюбец.
Странное отключение света в сочетании вони и тумана насторожило Браську далеко не сразу. Больше всего на свете мужчина был расстроен невозможностью довести до конца привычный сеанс ругани с писателями. Как любил блюститель правил спускать этих горделивых личностей с небес на землю! В такие моменты критик считал себя едва ли не десницей божьей, так как безжалостно очищал просторы интернета от самозванцев.
Брасилий искренне считал себя высокоранговым ценителем литературных произведений, поэтому ждал от других посетителей литературных площадок простой человеческой благодарности. Но даже представители виртуального общества почему-то его невзлюбили: такова цена извечной битвы за идеал. Литературный критик понял и принял данное обстоятельство как суровую необходимость.
Вот только отсутствие интернета из-за отключённого электричества вызывало у него настоящую психологическую ломку.
Браське мучительно захотелось пить.
«Наверно, на нервной почве», - решил он да отправился к раковине, крутнув барашек, обнаружил полное отсутствие воды. – «Возмутительный беспорядок!» - психанул мужчина, от души ударив по крану, при этом едва не отломив его от раковины.
Пришлось неудовлетворённому вынужденным терпением очередного неудобства правдорубу опустошить оставшуюся в чайнике жидкость.
Размеренное тиканье стареньких механических часов теперь медленно доводило страдальца до бешенства. Раньше он этого и не замечал, но, оставшись без интернета против воли полностью переключился на изучение окружающего пространства.
Браську злило решительно всё: нарастающая сила головной били, внезапное лишение привычных удобств да невозможность продолжить большинство начатых диалогов с авторами-неумехами. Критик обожал моменты, когда разъярённые за справедливые обвинения оппоненты вступали в баталии, принимались давать подробные разъяснения. Это, кстати, дарило мужчине чувство особого удовлетворения как дополнительный способ низвергнуть зазнаек с небес на бренную землю. На деле даже стоящие пояснения непревзойдённому (как полагал сам Брасилий) специалисту были вообще не интересны. В ответ он лишь с завидной регулярностью писал что-то наподобие: «Прежде чем отравлять людские сознания подобным шлаком, перепройдите для начала школьную программу», «В помойку эту сете-литера-графоманию!!!», «Какой ужас! Давно я не читал столь бездарного творчества!».
Вместе с электричеством критик лишился своей манны небесной. Он подобно великому могучему существу питался энергией посмевших обидеться, самоуверенно претендующих на звание творцов людей.
А сейчас Браська от нечего делать выглянул в окно. Лучше бы мужичок продолжал сидеть в своей замызганной кухоньке да гипнотизировать взглядом выключенный ноутбук. За окошком критик с сожалением увидел истинные масштабы внезапного отключения электричества. Ни один находящийся в пределах видимости светофор не работал. Из-за этого образовались огромные пробки.
Разочарованный ценитель правды лишь с досады плюнул на заляпанный подоконник. Скандалящие люди не вызывали у него особого интереса, так как явно спорили не из-за грамматических ошибок.
В принципе Брасилий мог спуститься на улицу да закатить скандал с неосмотрительно припарковавшим свой автомобиль на газоне рядом с многоквартирным домом незнакомцем. Только правдолюб увидел, что больно уж тот мужик устрашающе выглядел. Критик однозначно не хотел связываться с тем, кто мог запросто сдать сдачи. К тому же он видел становящиеся всё более неестественными движения пугающего вида нарушителя. Этот тип наверняка находился под воздействием нехороших веществ. С таким не рискнул бы спорить даже общепризнанный блюститель правил. Просто Браська отлично понимал, что незнакомец и в обычном-то состоянии не стал бы молчать, оправдываться или вступать в дискуссию, а просто без лишних вопросов ударил бы в голову.
Благоразумно решив поберечь столь важный инструмент для работы борец за правду предпочёл продолжить наблюдение.
С каждой минутой незнакомец становился всё неадекватнее. Постепенно его движения приобрели странную ритмичность. Вскоре мужчина, кое-как дошагав до стены дома, остановился окончательно и замер, упёршись головой в стену.
«В полицию бы позвонить, а то развелись тут всякие», - подумал рьяный сторонник выражения гражданской позиции, рефлекторно схватившись за попавшийся под руку смартфон. И только тупо уставившись на дисплей вспомнил об отсутствии всех видов связей.
Работники службы правопорядка прибыли сами: два сотрудника Патрульно-Постовой службы заинтересовались необычным мужчиной. Полицейские подошли к незнакомцу. Один из них затронул его за плечо, второй попытался задать какое-то вопросы. А мужик почему-то, заурчав на вдохе, вцепился в горло второму ППС-нику.
«Охренеть!» - Браська буквально прилип к окну, разрываясь между двумя противоречивыми желаниями: спрятаться подальше и досмотреть, чем дело кончилось.
Первый полицейский огрел сошедшего с ума незнакомца резиновой дубинкой. Это не помогло ни истекающему кровью товарищу, ни утихомирило безумца. Пока умирал на газоне первый сотрудник правопорядка, второй отчаянно боролся с пытающимся дорваться до новой плоти незнакомцем.
Выстрел едва не оглушил критика. Тот испуганно зажав уши, спрятался за подоконником. Ему очень не хотелось получить в лоб шальную пулю.
А потом наступило время для настоящего кошмара. Брасилий слышал, как единичные испуганные крики уверенно становились множественными, перемешивались с противным утробным урчанием. Чуть позднее к этим многочисленным звукам добавился новый, более громкий. От него завибрировали не только стёкла, но и само тело перепуганного критика.
Борцу за справедливость казалось, будто в родной город поднялся ад. Обладатель громкого голоса крушил всё вокруг вместе с людьми, машинами и небольшими строениями.
У оказавшихся в западне людей возможности спрятаться фактически не было, ведь, как понял Браська, вместе с огромным чудо-юдо пришли и другие создания. Теперь было абсолютно не важно, были ли странные монстры результатом чьих-то генетических экспериментов или являлись пришельцами-завоевателями с других планет. Правдорубу наверно впервые на собственной памяти резко расхотелось занудливо выяснять истину да заниматься безжалостным уничтожением не соответствующей правилам действительности: выжить бы подобру-поздорову!
По неизвестной причине гигантский монстр принялся крушить многоквартирник, в котором находился критик.
Душераздирающий грохот разрушающихся конструкций лишал бедолагу воли к сопротивлению. Насмерть перепуганный Брасилий сидел в давно не мытом коридоре закрыв голову руками в бесполезной попытке хоть как-то защититься от необъятных лап мутанта и готовых в любую секунду посыпаться сверху кусков бетона.
На удачу правдолюба монстр оставил в покое недоразрушенное многоквартирное здание, видимо, заинтересовался чем-то другим.
Трясущемуся от ужаса борцу за неукоснительное соблюдение правил вопреки своему привычному поведению не захотелось допытываться до истоков странного поведения диковинного хищника.
Браська отчётливо ощущал, как его рот и нос забило перемешанной с прочей дрянью пылью, но панически боялся издать хоть какой-то лишний звук. А чихнуть-то как назло ему хотелось нестерпимо.
По мере отдаления сопровождаемого свитой монстра становилось тише: банально шуметь уже было практически некому.
Кое-где опасно поскрипывали не до конца отвалившиеся фрагменты дома.
Раздавшийся неподалёку взрыв вынудил и без того перепуганного критика подпрыгнуть едва ли не до потолка.
«Бензобак чьего-то автомобиля не выдержал», - пытаясь хоть как-то успокоиться, принялся строить предположения Брасилий.
Одно он знал наверняка: в городе произошёл катаклизм и его масштабы пока неизвестны.
---
Если вы забыли подписаться на канал, сделайте это, пожалуйста, сейчас. В настоящее время продвигаются только каналы, на которых есть подписчики, регулярно возвращающиеся на канал. Спасибо за ваш интерес к нашему творчеству и поддержку!