Капитанская дочка. Кто из героев переходит на сторону Емельяна Пугачева?

Знаете, когда перечитываешь Пушкина, всегда ловишь себя на мысли: а как бы я поступил на месте этих людей? Оказавшись между молотом и наковальней, в самом эпицентре кровавого бунта, каждый делает свой выбор. В повести «Капитанская дочка. Кто из героев переходит на сторону Емельяна Пугачева?» — это не просто вопрос на засыпку для школьного сочинения, а настоящая проверка на вшивость, если выражаться простым языком.

Капитанская дочка. Кто из героев переходит на сторону Емельяна Пугачева? Взгляд сквозь века

Главный антигерой, а точнее, антипод Гринева — Алексей Швабрин. Вот уж кто точно не страдал от избытка благородства! Глядя на то, как этот человек переметнулся в стан врага, понимаешь: для него присяга — пустой звук. Швабрин обрезал волосы по-казачьи и надел кафтан не из большой любви к мужицкому царю. Нет, им двигал голый расчет и, честно говоря, банальный страх за собственную шкуру.

Струсив перед виселицей, он моментально забыл и об офицерской чести, и о достоинстве. Согласитесь, довольно мерзко видеть, как вчерашний дворянин ползает в ногах у бунтовщика? Но история Пушкина тем и хороша, что она показывает изнанку человеческой души в самые темные времена.

Почему одни стоят до конца, а другие сдаются?

Помимо Швабрина, на сторону самозванца переходят и другие, менее заметные персонажи. Это, прежде всего, гарнизонные солдаты из низов и казаки, которые и раньше-то не особо жаловали оренбургское начальство. Для них Пугачев был «своим», надеждой на волю и избавление от муштры.

Однако, если мы вновь зададимся вопросом: «Капитанская дочка. Кто из героев переходит на сторону Емельяна Пугачева?», — то увидим четкую грань. Комендант Миронов и Иван Игнатьич выбрали смерть, но не предательство. В то время как Швабрин, этот «образованный» интеллигент, оказался гнилым внутри.

В конечном счете, переход на сторону врага в повести — это всегда лакмусовая бумажка. Кто-то идет за идеей, кто-то от безысходности, а кто-то, как Швабрин, просто потому, что предавать — это его натура. А как вы считаете, была ли у Швабрина хотя бы одна веская причина оправдать свой поступок? Навряд ли, ведь предательство невозможно отмыть даже оправданиями о спасении жизни. Пушкин гениально показал, что настоящая свобода — это верность самому себе, даже когда петля уже на шее.