Неуклюжий день
Бывают такие дни, когда всё идёт не так. С самого утра.
У Блюмбика наступил именно такой день.
Он проснулся в своей коробочке, потянулся, сплющился, вытянулся… и свалился на пол.
— Блюм! — удивлённо пискнул он, сидя на ковре.
Алиса ещё спала. Блюмбик огляделся. Нужно было как-то забираться обратно на стол. Обычно он делал это легко: подпрыгивал, цеплялся лапками за край и влезал. Но сегодня…
Сегодня он подпрыгнул, пролетел мимо стола, стукнулся о ножку стула и покатился под кровать.
— Пип, — грустно сказал Блюмбик из темноты.
Алиса проснулась от тихого звона. Она свесилась с кровати и увидела два чёрных блестящих глаза, которые смотрели на неё из-под кровати с таким несчастным видом, что она сразу всё поняла.
— Тяжёлое утро? — спросила она.
— Блю-у-у, — вздохнул Блюмбик.
Алиса вытащила его, поставила на стол и пошла чистить зубы. Когда она вернулась, Блюмбик сидел на салфетке и пытался поправить свою антенну, которая почему-то накренилась набок.
— Дай помогу, — сказала Алиса и осторожно выпрямила антенну.
— Блюм! — обрадовался Блюмбик. Антенна радостно подпрыгнула и… задела чашку с недопитым вчерашним чаем.
Чашка покачнулась.
Блюмбик испуганно выставил лапки вперёд, пытаясь её поймать, но только сильнее толкнул.
Алиса успела схватить чашку за секунду до того, как она упала. Чай расплескался, но не на пол, а прямо на Блюмбика.
Блюмбик стал мокрым, коричневым и очень удивлённым.
— Блюм?! — пискнул он, стряхивая с антенны чаинки.
Алиса посмотрела на него. Он сидел в лужице чая, весь мокрый, с чаинкой на макушке, и смотрел на неё такими несчастными глазами, что она не выдержала и рассмеялась.
— Прости-прости-прости, — сказала она сквозь смех, вытирая Блюмбика салфеткой. — Я не над тобой, я просто… ты такой смешной.
Блюмбик не обиделся. Но ему было стыдно. Он вообще сегодня всё делал не так.
Дальше — больше.
Алиса решила позавтракать и поставила на стол тарелку с печеньем. Блюмбик очень любил печенье. Он подбежал к тарелке, потянулся за самым большим кусочком… и уронил всю тарелку.
К счастью, тарелка была пластиковая и не разбилась. Но печенье рассыпалось по всему столу.
— Блюм… — прошептал Блюмбик и прижал лапки к щекам.
— Ничего страшного, — сказала Алиса и начала собирать печенье. — Мы же не специально.
Блюмбик хотел помочь. Он схватил одно печенье, понёс его к Алисе, споткнулся о собственную лапку и упал прямо в тарелку с вареньем, которая стояла на краю стола.
Варенье было вишнёвое. Липкое. Красное.
Блюмбик стал похож на маленькую вишнёвую конфету. Его антенна облепилась вареньем и больше не звенела. Она издавала только чавкающие звуки:
— Чавк… чавк…
Алиса смотрела на него широко раскрытыми глазами. Она хотела рассердиться. Честно хотела. Варенье было мамино, любимое, и Алиса обещала есть его аккуратно.
Но когда Блюмбик попытался вытереть лапкой варенье с антенны и вместо этого размазал его по всей мордочке, Алиса поняла, что сердиться невозможно.
— Ты сегодня… — она запнулась, подбирая слово, — очень неуклюжий.
Блюмбик опустил голову. Его антенна поникла, как мокрый цветок. И он издал такой тихий, такой печальный звук, что у Алисы сжалось сердце.
— Блю-у-у…
— Но это ничего, — быстро добавила Алиса. — Это совсем ничего. Со всеми бывает.
Она взяла мокрое полотенце и начала оттирать варенье. Блюмбик сидел смирно, только иногда вздрагивал, когда полотенце щекотало его антенну.
— Знаешь, — сказала Алиса, оттирая особенно липкое пятно, — я тоже иногда бываю неуклюжей. Вчера я споткнулась о собственные шнурки и упала прямо перед школой. Перед всеми.
Блюмбик поднял голову.
— Правда? — спросили его огромные глаза.
— Правда, — вздохнула Алиса. — Мне было очень стыдно. Но потом я подумала: ну и что? Все падают. Все что-то роняют. Главное — не бояться пробовать снова.
Она закончила вытирать Блюмбика. Он снова стал мятно-бирюзовым, только немножко розовым в некоторых местах, потому что варенье никак не оттиралось до конца.
— Ты теперь розово-бирюзовый, — сказала Алиса. — Модный.
Блюмбик осторожно потрогал свою антенну. Она больше не чавкала.
— Пип? — спросил он.
— Пип, — подтвердила Алиса.
Остаток дня Блюмбик вёл себя очень осторожно. Он ходил медленно, обходил все предметы стороной и ничего не трогал без спроса. Алиса видела, как он старается, и ей было и смешно, и немножко грустно.
— Ты не бойся, — сказала она. — Не надо быть таким осторожным. Лучше быть весёлым, чем аккуратным.
Но Блюмбик всё равно боялся. Он сел на край стола, свесил ножки и смотрел в пол. Алиса подошла к нему, взяла на ладони и поднесла к своему лицу.
— Послушай меня, — сказала она серьёзно. — Ты мой друг. А друзей не ругают за то, что они что-то уронили или испачкали. Друзей любят просто так. Даже когда они неуклюжие. Особенно когда неуклюжие.
Блюмбик посмотрел ей в глаза. Его антенна чуть-чуть приподнялась.
— Правда? — спросили его глаза.
— Правда, — сказала Алиса. — Ты самый лучший неуклюжий друг на свете. И я ни на кого тебя не променяю.
И тут случилось чудо.
Блюмбик улыбнулся. У него не было рта, но Алиса точно знала — он улыбнулся. Его тело стало мягче, теплее, и от него вдруг запахло апельсинами — сильно, радостно, празднично.
А потом, прямо на глазах у Алисы, маленький бутончик на его веточке… приоткрылся. Совсем чуть-чуть, на самую капельку. Но Алиса увидела краешек лепестка — нежно-розового, как утренняя заря.
— Ты цветёшь, — прошептала Алиса. — Ты цветёшь, когда я говорю, что люблю тебя?
Блюмбик кивнул. И его антенна радостно зазвенела:
— Дзынь-дзынь-дзынь-блюм-блюм-блюм!
В этот момент в комнату вошёл Маркиз. Он посмотрел на Алису, на её ладони, на пустое место над ними (потому что Блюмбика он не видел), чихнул и лёг на ковёр.
— Вот видишь, — сказала Алиса. — Даже Маркиз говорит, что всё хорошо.
Маркиз ничего не говорил. Он просто спал. Но Алисе показалось, что он мурлыкает одобрительно.
Вечером, перед сном, Алиса написала в своём блокноте новую строчку:
«Когда Блюмбику стыдно — он пахнет мокрой землёй. Когда он счастлив — апельсинами. А когда он понимает, что его любят даже неуклюжим — он цветёт».
Она закрыла блокнот, погладила Блюмбика по антенне и прошептала:
— Ты мой самый любимый неуклюжий друг. Запомни это.
Блюмбик свернулся в своей коробочке, спрятал нос под лапку и ответил:
— Блюм…
Что значило: «Запомнил. И я тебя тоже. Очень-очень».
Алиса погасила свет. В комнате пахло апельсинами, немножко вареньем и очень-очень сильно — любовью.
---
Конец пятой истории. Продолжение завтра )