Сейчас трудно представить, что еще полвека назад в Сургуте можно было встретить подростка и даже взрослого, который после начальной школы так и не продолжил учебу. Город рос, люди приезжали, семьи меняли адреса – а школа не всегда успевала за этой динамикой. Ровно 53 года назад, 3 апреля 1973 года, в нашей газете подводили первые итоги так называемого «всеобуча».
Как это выглядело на практике
Сам термин закрепился после постановления от 20 июня 1972 года. Документ требовал довести каждого школьника как минимум до восьмилетки и удержать его в системе образования. Параллельно формировались единые учебные планы и программы, готовились «стабильные» учебники – общая рамка для всей страны.
Но на местах эта система только складывалась – и давала сбои.
В статье «Цена личного вклада» председатель комиссии по народному образованию Ю. Плеханова описывает ситуацию в сургутских школах:
– Проверка в школе № 6… показала, что администрация и педколлектив серьезно вопросом всеобуча не занимались… Книга приказов прибытия и убытия учащихся была не оформлена, не было четких списков… личные дела учащихся в беспорядке, а на многих вообще не были заведены.
Формально школа работает: уроки идут, дети приходят. Но нет точного понимания, кто именно учится.
И это не единичный случай. В быстро растущем Сургуте учет вели один раз, к середине августа, и дальше почти не возвращались к этим спискам: «…вполне допустимо, что в городе могут оказаться дети вне школы из вновь прибывших». Ребенок мог переехать – и просто исчезнуть из статистики.
Отдельная тема – «трудные» подростки: «В каждой школе есть группа педагогически запущенных детей… среди них… второгодники, а это впоследствии приводит к отсеву».
Сегодня сама формулировка «второгодник» звучит как из другой эпохи. Тогда это была реальная проблема, и таких ребят старались удержать в школе. Иногда – буквально вручную: «Из школы № 4 ушел… Сергей Рюмин… Благодаря вмешательству… и настойчивости классного руководителя Рюмин вернулся в школу».
Но это уже работа «по факту». Тем временем в городе с населением около 50 тысяч человек насчитывалось 1370 работающих молодых людей без восьмилетнего образования и 1429 – без среднего. Учились лишь около 30 процентов.
Попытки выстроить систему
На той же странице газеты – статья «С учетом всех мелочей» заведующей гороно А. Чернухи. Здесь уже не просто фиксация проблем, а попытка выстроить механизм.
– Завершение перехода ко всеобщему среднему образованию… – задача сложная, комплексная… В ГПТУ-17 – 174 человека не имеют восьмилетнего образования и 343 – среднего… Каких же специалистов выпустят… если они не учатся в вечерней школе.
В то же время автор отмечала, что условия для обучения – есть: «отделу народного образования по бюджету выделено 16100 рублей, привлечено шефских средств 67 тысяч рублей. Все они израсходованы на ремонт школ, приобретение учебно-наглядных пособий и пополнение оборудования».
В итоги Сургут получил первое место в округе за подготовку школ к учебному году. Но ресурсы – только часть задачи. К школе подключают город. Предприятия берут шефство – и это не формальность: «В средней школе № 4… побывали около 50 работников разных профессий… Учащиеся дружат с коллективом рыбоконсервного комбината… В школе № 8… открыт факультатив автодела, где 112 учащихся… усвоили курс и подготовились к стажировке».
Школа выходит за пределы класса. Меняется и подход к обучению: «Предупреждение неуспеваемости – это не только работа с отстающими, но и с теми школьниками, которые составляют массу троечников… Работа учителей… немыслима без индивидуального подхода… дифференцированной помощи… не дожидаясь сигналов бедствия».
Фактически выстраивается работа на опережение. При этом автор прямо отмечает: система еще не налажена, работа с молодежью поставлена «неудовлетворительно».
Работа учителя
Если вернуться чуть назад, к публикации от 3 сентября 1972 года «Вырастить настоящего человека» (из доклада Е. Калентьевой), становится понятно: дело не только в учете и финансировании. Ключевой вопрос – качество урока.
«Комиссия Тюменского института усовершенствования учителей посетила 51 урок. Из них хороших уроков зафиксировано – 9, слабых удовлетворительных – 27, не удовлетворительных – 15 уроков», – пишет газета.
И тут же – проблемные предметы: «Преподаватели русского языка и литературы дают самую низкую успеваемость по городу – 97 человек, 59 из них не успевают по литературе».
При этом многое держалось не на системе, а на конкретном учителе. И не случайно в тексте появляется почти личное требование к профессии:
«Профессия учителя – одна из самых требовательных… Она не дает никаких каникул в совершенствовании… Ежевечерний самоотчет: что хорошего я сделал сегодня? Что дал своим воспитанникам? Чем обогатил их ум и душу?»
Что изменилось
Если смотреть из сегодняшнего дня, многое из задач «всеобуча» решено. Обязательное образование фактически сохраняется: после 9 класса школьники продолжают обучение – в 10-11 классах или колледжах, где осваивают ту же программу. Практически исчезло и явление второгодничества.
В чем-то система снова идет по знакомому пути. В 1970-е создавали единые программы и «стабильные» учебники. Сегодня мы видим похожий процесс – например, с линейкой учебников по истории для 5-11 классов.
Газетная полоса от 3 апреля 1973 года сегодня читается как честный рабочий срез. С одной стороны – дети, которых можно «потерять» между списками и адресами. С другой – школа, которая учится работать в новых условиях: считать, удерживать, заинтересовывать. Главный вывод Ю. Плеханова тогда формулировала просто: «Успешное завершение перехода ко всеобщему среднему образованию – дело не одной школы, а это наше общее дело». А А. Чернуха добавляла: «Ни одна школа, ни один ребенок не должны быть оставлены без внимания».
Прошло полвека, многое изменилось, но сама логика осталась прежней: важно не только обязать учиться, но и выстроить систему, в которой действительно никого не теряют. И где образование – это не столько программы и отчеты, сколько внимание и индивидуальный подход к каждому ученику.
Читать статью и следить за актуальными новостями на сайте Сургутской трибуны