-Бабуль, а какие у тебя со мной ассоциации? - Вероника картинно поправляет волосы, намекая на сходство с любимой бабушкиной героиней сериала.
-Чего у меня? - не понимает старушка. Слух уже подводит.
-Ассоциации. Ну на кого я похожа?
-На лису ты похожа.
-Такая же красивая?
-Такая же хитрая. Блины вот уговорила развести. Я и не хотела, да вот стою мешаю. Лиса как есть. Подай половник.
Вероника протягивает железный доисторический черпак и устраивается на табуретке поудобнее. Нет ничего более завораживающего, чем смотреть, как бабуля печет блины. Так ловко и красиво у нее это выходит. И нет ничего вкуснее горячего масляного блина в дырочках, съеденного руками. Когда пальцы горят, а аппетитный аромат щекочет нос.
-Не хватай, горячее! - притворно строго выговаривает бабушка, а сама улыбается от удовольствия, что удалось порадовать внучку. Худющая, не накормишь. То вредно, это нельзя. Фигуру бережет. Хотя в ее возрасте о фигуре ещё рано переживать, все само куда то девается. Да и особо толстых в них в роду не было.
Вероника доедает третий блин, откидывается назад, облокачиваясь на стену. Как же хорошо!
-А кто это у нас под окном шуршит? - бабуля отдергивает цветную занавеску и выглядывает во двор, - еж завелся или к тебе ухажёр пожаловал?
-Может, к тебе? Ты у нас еще ого-го какая красотка!
-Скажешь тоже! Вон сморщилась вся как яблоко печеное, хорошо дед меня такой не застал, а то бы точно разлюбил, - бабушка вздыхает.
Деда не стало , когда Веронике было шесть. Она первый раз столкнулась со смертью в своей маленькой до этого дня безоблачной жизни.
-Бабушка, ну где он? Он ведь где то есть? - приставала девчушка к убитой горем женщине.
-Где то есть, только нам туда дороги нет, - вздыхала та, - вот поедем в субботу, цветов посадим. Увидит Семушка мой и улыбнется. Порадуется, что не забываем.
-Чего сидишь то? Беги! Ждёт ведь! - кивает бабушка на ползущего под окном соседа Сашку. Высокого, синеглазого, темноволосого. Самого красивого! О нем все соседки сохнут, а он к Веронике бегает. Говорит, что рядом с ней ему легко. И ей легко. И тепло. И мурашки бегут, когда она держит его двумя руками за талию, сидя сзади на отцовском мотоцикле. И ветер в лицо. И из глаз слезы. От ветра и от счастья.
-Сашка? Ты чего там делаешь? - распахивает девушка окно. Сашка резко выпрямляется во все свои метр восемьдесят. Смущается, увидев бабушку.
-Здрасьте! Я тут срезать хотел. До крыльца. Чтоб время не терять. Батя мотоцикл взять разрешил. Можно Веронику? - тараторит он, улыбаясь.
-А если нельзя? - хитро улыбается бабушка.
-Ба?! - вопит Ника возмущено, - ты чего?
-Нельзя, нельзя. Пока блинов не поедите, а то вечно голодные шастаете. И шапку надень. В прошлый раз все волосы перепутала. Забыла? Час расчесывали. Сашка. Давай, друг, залезай , чтоб время не терять, - бабушка отходит от окна, слышится шипение сковороды.
-Шапку? Август на дворе!
-Ну эту, как ее, кепку! больше тебя расчесывать не буду!
Сашка подтягивается на руках и послушно лезет в окно.
-Ты куда? - смеется Вероника, - дверь же есть.
-Так чтоб время не терять. Бабушка же сказала.. пять сек и я тут.
Они на секунду приживаются друг к другу лбами. Их знак, их приветствие: «я здесь, ты здесь».
-Забыл, это тебе! - Сашка достает из кармана пакетик мармелада, самого любимого. Он только в городе продается. Ника выхватывает, шуршит упаковкой.
-Ааа! Мишки! Спасибо! Я о них с самого утра мечтала! Где взял?
-Батя из города привез. Где блины?
-Руки моем сначала! Ишь чего удумали, грязными руками да в рот. Забыла, как тошнило тебя два дня?
-Бабушка, блин! - Вероника тащит парня в крошечную ванну, где они толкаются, протискиваясь одновременно к маленькой покрашенной краской раковине. И дружно подставляют под тонкую струю загорелые поцарапанные колючками руки.
-Не брызгай!
-Кто бы говорил! - Сашка подставляет ладонь и водная струя бьет прямиком Нике в грудь.
-Аааа! С ума сошел? Я мокрая теперь! - девушка хватает ковшик и подставляет под кран, но сосед спасается бегством.
На столе брусника с молоком в коричневой глиняной миске. Стопка блинов растет на глазах. Ника макает блин в аппетитную розоватую массу, отправляет в рот. Сашка не отстаёт. Минут пять за столом тишина, лишь раздается негромкое сопение и чавканье. Когда вкусно - можно.
-Ба, мы все! Спасибо! - Ника целует старушку в сморщенную щеку, пахнущую теплом и мёдом, - мы поехали.
-Спасибо! Очень вкусно! - вторит Сашка, уже дергая подругу за руку в сторону выхода. После темноты отец ездить не разрешает. В том году два парня разбились, потому что в поворот не вошли. Не увидели. Поэтому батя условие поставил - до темноты мотоцикл под навес. Нарушишь - забудь про него навсегда. А отец слов на ветер не бросает.
Ребята выбегают из дома, спугнув соседского кота, что дремлет постоянно у них на крыльце. Бабушка его подкармливает. А кот в благодарность ловит крошечных полевок и раскладывает их по тропинке рано утром. И бабушке приходится их собирать, потому что Вероника до смерти боится мышей, крыс и пауков. Визжит так, будто пожарная сирена включилась.
Мотоцикл блестит на солнце хромом зеркал и выхлопной трубы. Кожаное сиденье нагрелось на солнце и обжигает голые ноги. Приятно и неприятно одновременно.
-Может, на речку?
-Давай! - Вероника сцепляет пальцы, обхватив парня за талию, и подставляет лицо ветру. Свобода! Счастье без краев, как поле, что уходит в самый горизонт. Хочется открыть рот и закричать, потому что кажется ещё немного и это счастье не вместится внутри.
-Ааа,.. - начинает Вероника, но ветер тут же забивается в рот и нос, не давая произнести ни звука.
На берегу реки пустынно. Все уже накупались и разбрелись до домам. У кромки воды желтеют плотные головки кувшинок. Как маленькие солнышки на тёмной воде. Сашка наклоняется , опускает руку в воду и вытаскивает одну. Стебель у кувшинки длинный и тонкий, болтается веревкой и совсем не пригоден держать такой большой цветок.
-Это тебе! - смущенно улыбается парень.
-Спасибо! Красивая. Только жалко, завянет она без воды. Мы в детстве их сколько рвали, ни разу до дома не донесли.
Сашка молчит, смотрит на ее губы , не отрываясь. В глазах мелькает что-то новое, непривычное. Быстро наклоняется и неуклюже прикасается своими губами к ее. Пол секунды. Отстраняется. В глазах вопрос. Не против?
Вероника касается пальцем губы. Улыбается. Это ее ответ. Можно.
Сашка снова касается ее губ. Чуть дольше. Смелее. Солнце слепит глаза. Вероника обнимает его за шею. Первый поцелуй. Вот он какой, оказывается. Она все гадала, на что похож. Даже на помидорах с подружкой тренировались. А оказалось совсем ни на что не похоже. Уж на помидор точно.
-Мне кажется, я тебя люблю, - шепчет Сашка, накручивая на палец прядь ее волос.
-Кажется? Или .. ой, смотри, лодка! Дядя Паша! У него такая зеленая. Я ее узнала. Думаешь, он нас видел?
-Думаю, нет. Да и не делаем мы ничего плохого, - хорохорится друг , но руку с талии на всякий случай убирает. Дядя Паша всей деревне расскажет, если чего заметит. А он не хочет, чтоб о его Веронике сплетни ходили. Он ее от всего мира защищать будет, если потребуется. Никому в обиду не даст.
Оранжевый диск медленно катится к горизонту. Небо становится пурпурным, потом алым. Ребята нехотя поднимаются с пожухшей от жары травы.
-Завтра опять приедем? - спрашивает Сашка, а сам думает только о том, чтоб ещё раз почувствовать вкус поцелуя любимой. Хочется. И страшно.
-Приедем. Если поцелуешь меня, - кокетливо улыбается Ника, парой слов решая все его душевные терзания. И первая тянется к губам. Так неуклюже, но так искренне.
-А ты с кем то целовалась раньше? - осторожно уточняет Сашка.
-Нет. А ты?
-Ну, там да, один раз, - небрежно бросает он, ощущая себя опытным и бывалым. Целоваться его учила вожатая в лагере, где он был в июне. Не один раз, конечно. Но Веронике об этом знать не обязательно.
-И кто это один раз? - ревниво спрашивает девушка.
-Да так… в лагере…
-И с кем тебе больше понравилось?
-С тобой, конечно, глупышка, - Сашка отнимает ее, прижимает к себе. Солнце яркой оранжевой краской взмахами кисти раскрашивает берег и кромку воды. Разливает по небу рыжие всполохи. Отражаются в тёмной воде розовые облака. Одно так похоже на сердечко. Соловьи заливаются, радуются теплу.
Трели птиц становились все громче, навязчивее и монотоннее. Слились в один трубящий звук. Ууууу! Вероника зажала уши и,.. проснулась. На тумбочке противно завывал телефон. Надо же, задремала. Хотела ведь почитать.
На душе тепло и легко, как там, во сне. Во сне, который был кусочком ее прекрасного прошлого. И она снова ощутила себя той пятнадцатилетней Никой с горящими глазами, полной надежд и мечтаний. Увидела бабушку и Сашку, которые вернулись к ней оттуда, куда живым людям дороги нет. Бабушка умерла три года назад. Уснула и не проснулась. Легкая смерть. Так соседка сказала. А Сашка в тот же год утонул в озере. Они почти не общались, но новость о том, что смешливого курносого парня больше не будет, нигде и никогда, потрясла Веронику до глубины души. Их пути разошлись, но он остался частью ее прошлого, ее первой любовью, ее первым поцелуем. После него были другие. Разные: торопливые, нежные, страстные, игривые, случайные. Но таких, как с ним, больше не было.
Ника смахнула одинокую слезинку со щеки. Улыбнулась через силу, откинула волосы назад тем же жестом, что и десять лет назад.
-Спасибо, что проведали! Я скучала, - прошептала, глядя на алеющее за окном закатное небо. А одно облако точно сердечко.
Конец.