В 2025 году промышленная повестка Казахстана окончательно вышла за рамки деклараций и стала вопросом структурного выбора, от которого зависит не только темп роста экономики, но и ее качественное содержание. Заявление премьер-министра Олжаса Бектенова о необходимости перехода к высокотехнологичной модели развития фиксирует не новую цель, а момент, когда прежняя сырьевая инерция начинает вступать в прямое противоречие с глобальной экономической динамикой. Казахстан десятилетиями строил свою экономику вокруг добычи нефти, газа, урана и металлов. Эта модель обеспечивала устойчивый приток валюты и позволяла формировать бюджет с опорой на экспортные доходы. Однако к середине 2020-х годов стало очевидно, что сырьевая специализация достигает предела эффективности. При сохранении высоких объемов добычи страна сталкивается с эффектом утечки добавленной стоимости: продукция уходит за рубеж в виде сырья или полуфабрикатов, а возвращается уже в виде готовых изделий с многократно более высокой ценой.
Цифры 2025 года фиксируют переломный момент. Объем производства в обрабатывающей промышленности превысил 30 трлн тенге, что эквивалентно примерно 63,6 млрд долларов. При этом добывающий сектор показал сокращение на 4 трлн тенге. Это не просто статистическое колебание, а отражение структурного сдвига, который наблюдается третий год подряд. Впервые за длительный период именно переработка становится доминирующим сегментом промышленности. Этот тренд имеет принципиальное значение. В классической индустриальной логике именно обрабатывающий сектор формирует устойчивые цепочки добавленной стоимости, создает рабочие места с более высокой производительностью труда и стимулирует развитие смежных отраслей — от логистики до инженерного образования. В отличие от добычи, где рост ограничен природной базой, переработка способна масштабироваться за счет технологий и инвестиций.
Тем не менее, текущие успехи не означают завершения трансформации. Более того, они подчеркивают глубину структурного разрыва. Даже при росте обрабатывающей промышленности значительная часть оборудования, комплектующих и технологий по-прежнему импортируется. Это означает, что значительная доля добавленной стоимости остается за пределами страны. Казахстан фактически оплачивает чужую индустриализацию, приобретая готовые решения вместо создания собственных. Именно в этом контексте следует рассматривать тезис о локализации производства. Предложение премьер-министра иностранным компаниям переносить сборку и производство в Казахстан отражает прагматичную стратегию поэтапного развития. Начальный этап — это простая сборка, минимальная локализация и ограниченная технологическая база. Однако именно этот этап позволяет сформировать производственную инфраструктуру, обучить кадры и создать внутренний спрос на компоненты.
Исторический опыт индустриальных стран показывает, что глубокая локализация не возникает мгновенно. Южная Корея, Китай и Турция проходили через этапы сборочного производства, постепенно увеличивая долю локального содержания. В Казахстане этот процесс только начинается, и его успех будет зависеть от способности государства и бизнеса синхронизировать усилия. Особое место в новой промышленной модели занимает машиностроение. В 2025 году эта отрасль окончательно закрепилась в качестве ключевого драйвера роста. Машиностроение обладает мультипликативным эффектом: оно формирует спрос на металлургию, электронику, программное обеспечение и инженерные услуги. В условиях глобальной конкуренции именно технологическая сложность продукции становится главным фактором конкурентоспособности.
Рост машиностроения в Казахстане сопровождается увеличением уровня локализации. Открываются новые предприятия, расширяются существующие мощности, внедряются современные производственные процессы. Однако уровень технологической глубины пока остается ограниченным. Большая часть продукции относится к среднему уровню сложности, тогда как сегменты с высокой добавленной стоимостью — такие как сложная электроника или прецизионное оборудование — пока развиты слабо. Это создает риск формирования так называемой «сборочной экономики», где страна выступает площадкой для финальной сборки, но не контролирует ключевые технологические узлы. В такой модели зависимость от внешних поставщиков сохраняется, а возможности для технологического прорыва ограничены. Именно поэтому акцент на постепенном углублении локализации становится критически важным.
Важным индикатором эффективности промышленной политики является динамика промышленного производства в рамках Евразийского экономического союза. В 2025 году Казахстан занял второе место по темпам роста, увеличив объем промышленного производства на 7,5%. Этот показатель свидетельствует о высокой адаптивности экономики и способности к ускоренному росту даже в условиях внешней неопределенности. Однако количественный рост не всегда означает качественные изменения. Увеличение объемов производства может быть достигнуто за счет расширения существующих мощностей, а не за счет внедрения новых технологий. В этом смысле ключевой задачей становится переход от экстенсивного к интенсивному росту, где главным фактором выступает повышение технологического уровня производства.
Глобальный контекст усиливает давление на страны с сырьевой специализацией. Мир вступает в фазу технологической фрагментации, где контроль над производственными цепочками становится элементом геополитической конкуренции. Страны стремятся локализовать критические производства, снижая зависимость от внешних поставщиков. В этой логике Казахстану необходимо не только интегрироваться в международные цепочки, но и формировать собственные центры производства. Дополнительным фактором становится изменение структуры спроса. Глобальный рынок все больше ориентируется на продукцию с высокой степенью переработки и технологической насыщенности. Сырьевые товары сохраняют значение, но их доля в формировании стоимости конечного продукта снижается. Это означает, что страны, не способные перейти к более высоким уровням переработки, рискуют оказаться на периферии мировой экономики.
Внутренние ограничения также играют значительную роль. Одним из ключевых факторов остается дефицит квалифицированных кадров. Развитие машиностроения и высокотехнологичных производств требует специалистов с инженерным образованием, опытом работы с современным оборудованием и пониманием цифровых технологий. Система образования пока не в полной мере отвечает этим требованиям, что создает разрыв между потребностями экономики и доступными ресурсами. Финансовая инфраструктура также нуждается в адаптации. Инвестиции в промышленность характеризуются высокой капиталоемкостью и длительным сроком окупаемости. Частный сектор не всегда готов брать на себя такие риски, особенно в условиях волатильности глобальных рынков. Это усиливает роль государства как координатора и инвестора, способного формировать долгосрочные стимулы для развития.
Отдельное значение имеет вопрос институциональной среды. Эффективность промышленной политики зависит не только от объема инвестиций, но и от качества регулирования. Прозрачность процедур, предсказуемость налоговой системы и защита прав инвесторов становятся критическими факторами для привлечения капитала. Без этих условий даже масштабные программы поддержки могут не дать ожидаемого эффекта. При этом Казахстан обладает рядом конкурентных преимуществ. Географическое положение позволяет интегрироваться в транзитные маршруты между Европой и Азией. Наличие сырьевой базы обеспечивает доступ к ключевым ресурсам для промышленности. Относительно стабильная макроэкономическая ситуация создает основу для долгосрочного планирования. Эти факторы могут стать основой для формирования новой индустриальной модели, если будут использованы системно.
Сравнение с другими странами региона показывает, что Казахстан находится на этапе, когда дальнейшее движение по сырьевой траектории становится менее выгодным, чем переход к переработке. Узбекистан активно развивает промышленное производство, ориентируясь на внутренний рынок и экспорт. Кыргызстан делает ставку на либеральную налоговую модель и логистические услуги. В этой конкуренции Казахстану необходимо определить собственную нишу, опираясь на технологическое развитие. В долгосрочной перспективе ключевым вопросом остается способность экономики генерировать собственные технологии. Локализация производства — это лишь первый этап, за которым должен следовать переход к разработке и внедрению инноваций. Без этого страна рискует закрепиться в роли производителя средней сложности продукции, уступая более развитым экономикам в сегментах с высокой добавленной стоимостью.
Таким образом, итоги 2025 года фиксируют не столько достигнутый результат, сколько направление движения. Рост обрабатывающей промышленности, развитие машиностроения и активная политика локализации создают предпосылки для структурной трансформации. Однако успех этого процесса будет зависеть от способности преодолеть системные ограничения — от кадрового дефицита до институциональных барьеров. Выбор, о котором говорит Олжас Бектенов, не является абстрактной дилеммой. Это конкретная развилка, на которой определяется будущее экономической модели страны. Переход к высокотехнологичному производству требует времени, ресурсов и последовательной политики. Но отказ от этого перехода означает сохранение зависимости от внешних рынков и ограничение потенциала роста.
В этом смысле 2025 год можно рассматривать как точку, где количественные изменения начинают переходить в качественные. Казахстан уже сделал первые шаги в сторону индустриальной трансформации, но окончательный результат будет определен тем, насколько глубоко и последовательно будет реализована выбранная стратегия.
Оригинал статьи можете прочитать у нас на сайте