«Бриллиантовая рука» - ведь это только малая часть того, что снял Леонид Гайдай. В архивах пылится оригинальный сценарий, где десятки эпизодов просто исчезли — по разным причинам. Часть убрала цензура, часть сам режиссёр посчитал лишней. И знаете что? Некоторые из этих сцен могли бы сделать фильм совершенно иным. Давайте разберёмся, что именно мы потеряли.
Громила в переходе: когда молчание красноречивее слов
Помните встречу Горбункова с мрачным гигантом в подземном переходе? «Закурить не найдётся?» — и испуганное мычание Семён Семёныча. По первоначальному сценарию здесь должен был быть целый монолог!
Горбунков планировался суетливо хлопать себя по карманам, заикаться: «Оставил... В пиджаке оставил... А пиджак у супруги... А супруга там...» Но Гайдай на монтаже понял гениальную вещь: абсолютное безмолвие героя Никулина на фоне грозного молчания великана работает в сто раз мощнее любых оправданий.
Это классический пример того, как режиссёр чувствует материал. Иногда меньше действительно означает больше. Немое выражение паники на лице Никулина говорит громче любых слов.
Загадочный лотерейщик: исчезнувшая интрига
А вот эта вырезанная линия действительно жаль. По сценарию героев должен был преследовать таинственный продавец лотерейных билетов. Он возникал буквально повсюду: у дома Горбунковых, в ресторане «Плакучая ива», у гостиницы «Атлантика».
Именно у него Анна Сергеевна покупала девять билетов — зашифрованный сигнал о встрече с Горбунковым в девять вечера. В финале лотерейщик сидел у магазина, флегматично жуя булку с кефиром, и указывал Геше на афишу: «До тиража остался один день».
Представляете? «Тикающая бомба», создающая невероятное напряжение. Но в итоге роль сократили до пары мгновений, и вся интрига с «фальшивым Шефом» просто растворилась.
«Синагога» превратилась в «любовницу»
Легендарная фраза управдома Варвары Плющ в исполнении Нонны Мордюковой: «И я не удивлюсь, если выяснится, что ваш муж тайно посещает любовницу!» — изначально звучала совершенно иначе.
В оригинале Мордюкова произносила: «...посещает синагогу!» Гайдай высмеивал запредельную подозрительность советского управдома, для которого вера в Бога была таким же «преступлением», как измена. Но цензоры пришли в состояние, близкое к обмороку.
Режиссёру поставили жёсткий ультиматум: заменить слово немедленно. Если присмотреться к губам актрисы в кадре, чётко видно, что она артикулирует «си-на-го-гу». Вот такая киноархеология.
Скрипачка и советская мораль
Ещё одна сцена с Мордюковой пала под натиском цензуры. Знаменитой фразе «на такси в булочную» предшествовал другой эпизод — на лавочке. Мимо управдома проходила девушка со скрипкой, направляясь в 15-ю квартиру к артисту.
Варвара Плющ комментировала: «Ясно! Артист! Супруга на курорте. Недели не прошло, а он уже со скрипкой!» В этом усмотрели намёк на недопустимое поведение, и эпизод вырезали целиком. Хотя, по мне, это был просто отличный штрих к портрету вечно подозрительной управдома.
Стамбульские приключения: погоня в лабиринте
Турецкая часть фильма должна была быть гораздо динамичнее. В сценарии Геша Козодоев пытался объясниться с местной полицией на невероятной смеси языков: «Эскюз меня! Плиз! Кинг-мама! Фиш-стрит!»
Планировалась и сцена в парке развлечений: Геша заманивает Горбункова в зеркальный лабиринт, чтобы там его оставить, но сам в нём теряется. Пока Козодоев плутал среди зеркал, Семён Семёныч спокойно вышел и первым наткнулся на контрабандистов.
Это объясняло, почему Геша опоздал к «явке». Жаль, что сцену не сняли — визуально она могла бы стать одной из самых сильных в фильме.
Трюки, которые мы не увидели
Гайдай — мастер визуального юмора, но некоторые его находки показались слишком эксцентричными даже для комедии.
Супруга должна была будить Горбункова не будильником, а в сердцах отшвыривать его к стене — на него падала картина, и герой просыпался с рамой на шее. В лесу, преследуя Горбункова, Геша должен был встать на четвереньки и буквально «взять след» носом, пока Лёлик держал его за ремень, как на поводке.
Сцена захвата Горбункова в финале была прописана как полноценный боевик с подножками, ударами гипсовой рукой и оплеухой Шефу для достоверности. Эти трюки, вероятно, выглядели слишком гротескно для финального монтажа.
Трогательный финал, который не сняли
Фильм заканчивается семейным торжеством, но Гайдай хотел добавить ещё одну личную ноту. В катере, когда семья наконец воссоединилась, супруга должна была прошептать Семён Семенычу: «Кажется, у нас будет... ребёнок».
Это ставило добрую точку в истории, но сцену убрали, чтобы не сбивать комедийный темп финала. Хотя, признаюсь, такое завершение добавило бы фильму дополнительное человеческое тепло.
Когда я узнал обо всех этих вырезанных сценах, у меня возникло двойственное чувство. С одной стороны, интересно было бы увидеть эти эпизоды. С другой — Гайдай был гением монтажа, и то, что мы видим на экране, — идеально выверенная комедия. Возможно, если бы все эти сцены остались, фильм потерял бы свою лёгкость и стремительный темп.
А вы как считаете: сделали бы эти сцены «Бриллиантовую руку» лучше или хуже? Хотели бы посмотреть режиссёрскую версию с полным метражом?