Лазарева суббота и Вход Господень в Иерусалим — это два праздника, которыми оканчивается Четыредесятница и начинается Страстная седмица. По евангельской хронологии воскрешение Лазаря произошло задолго до входа Господня в Иерусалим, однако литургическое предание Церкви объединило их в одно торжество. Эта связь не случайна: чудо в Вифании становится преддверием крестного пути, а сам воскрешённый Лазарь — живым прообразом грядущего Воскресения Христова.
Особую глубину этому событию придают два других евангельских повествования, неразрывно связанных с этими евангельскими событиями — исцеление слепорожденного и притча о богаче и Лазаре.
Притча о богаче и Лазаре: предвестие великого чуда
Имя Лазарь впервые появляется в Евангелии от Луки в притче о богаче и бедняке (Лк. 16: 19–31). Это имя — сокращенный греческий вариант древнееврейского Елеазар, что означает «Бог помогает». Тот Лазарь — нищий, лежащий у ворот богача в струпьях, которого псы приходили и лизали его раны. В контексте иудейской традиции собаки считались нечистыми животными, и их присутствие лишь подчеркивало глубину унижения. Но в этой нищете раскрывается иной смысл: Лазарь уподобляется тем, кого Христос называл нищими духом, — людям, возлагающим всю надежду не на себя и не на богатство, а на Бога. После смерти бедняк оказывается на лоне Авраамовом, а богач, оставшийся безымянным, попадает в ад. Когда богач просит Авраама послать Лазаря к своим пятерым братьям, чтобы предупредить их, Авраам отвечает: «У них есть Моисей и пророки; пусть слушают их». И добавляет слова, которые напрямую относятся и к воскрешению Лазаря, и к Воскресению Христову: «Если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят» (Лк. 16: 31).
Святые отцы видели в этом нищем Лазаре прообраз Христа. Подобно Ему, он нищ, не имеет крова, окружен «псами» — язычниками и грешниками. Как и Христос, Который говорил: «Лисицы имеют норы, и птицы небесные — гнезда; а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» (Лк. 9: 58), Лазарь не имеет пристанища. Болезнь — это принятый Христом на Себя грех мира, а Его человеческая нужда — то же подаяние от последователей, которым питался и Лазарь.
Исцеление слепорожденного: прозрение души
Слепорожденный, исцеленный Христом, — еще одно звено, ведущее к воскрешению Лазаря. Ученики спросили Иисуса: «Равви! кто согрешил, он или родители его, что родился слепым?» (Ин. 9: 2). Христос ответил: «Не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии» (Ин. 9: 3). Святитель Иоанн Златоуст замечает, что Спаситель, выйдя из храма, где Его не приняли, нарочно пошел к слепому, чтобы исцелить его. И чудо это было необыкновенным: «Слепому, быть может, кто-нибудь и отверзал очи, но слепорожденному — еще никто». Исцеление слепого имело глубокий символический смысл: оно знаменовало, что Бог хочет исцелять и слепцов духовных, открывая им очи веры.
Воскрешение четверодневного Лазаря: прообраз Пасхи
И вот, наконец, само воскрешение Лазаря, которое Церковь называет четверодневным. Лазарь жил в Вифании вместе с сестрами Марфой и Марией, и Господь часто посещал их дом. Когда Лазарь заболел, сестры послали известить Иисуса. Спаситель, получив эту весть, сказал: «Эта болезнь не к смерти, но к славе Божией, дабы прославился через неё Сын Божий» (Ин. 11: 4). Однако Он не пошел сразу, но пробыл на месте два дня. Святитель Иоанн Златоуст объясняет это так: «Для того, чтобы скончался и был погребен, чтобы потом никто не мог сказать, что Он воскресил его тогда, как тот еще не умер, что то был только глубокий сон, или расслабление, или лишение чувств, но не смерть». Когда Господь пришел, Лазарь уже четыре дня находился во гробе, и тело его, по слову Марфы, уже смердело (Ин. 11: 39).
Господь от учеников вначале скрывает смерть Лазаря и говорит им, что он уснул. Ученики не понимают этих слов. Мы видим метод недоразумений, как это часто бывает в Евангелии. Например, при воскрешении дочари Иаира (Мф.9.24) – девица не умерла, но спит. Так же и здесь. Лазарь умер, но Господь говорит, что спит. Пред всемогуществом Божиим смерть не есть непреодолимая грань. Сон есть образ смерти. Для Бога смерть – это сон. Лишь потом Спаситель говорит о смерти Лазаря.
Вообще весь отрывок стоит под знаком смерти. Смерть Лазаря, смертельная опасность Ис.Хр., готовность Фомы умереть. На этом фоне особенно ярко выделяется беседе с Марфой о Всокресении и Жизни.
Здесь опять метод недоразумений. Марфа не понимает Спасителя. Она думает об общем Воскресении. Но Господь и есть само Воскресение и Жизнь (ст.25). Верующий не умирает. Тут Марфа с особой силой исповедует Иисуса Мессией, но продолжает не понимать, ведь Лазарь уже мёртв.
Помимо смерти и Воскресении здесь говорится и о Славе. Слава Божия противопоставляется смерти. Иисус обращается к Отцу, показывая Своё единство с Ним. Мы помним, что в жертвенной смерти Сына – любовь Отца. Лазарь – прообраз Ис.Хр. – камень, отваленный от гроба, погребальные повязки. Прообраз обращён в будущее. Это отражено и в тропаре праздника Воскрешение Лазаря: «Общее воскресение, прежде Твоея страсти уверяя, из мертвых воздвигл еси Лазаря…». Литургическое предание утверждает это и тем, что Воскрешение Лазаря празднуется накануне Входа Господня в Иерусалим. По хронологии неверно, но по смыслу верно.
Господь, воззвав громким голосом: «Лазарь! иди вон» (Ин. 11: 43), воскресил умершего. Преподобный Ефрем Сирин видит в этом событии глубокий смысл: «Премудрый избрал и воскресил трёх мертвецов трех различных возрастов – отроковицу, юношу и мужа в преобразование родов древних, средних и последних. Древних мертвецов представил Он в Лазаре, средних – в юноше, последних – в отроковице и всем проповедал единое воскресение».
Святитель Иоанн Златоуст говорит, что Спаситель воскресил Лазаря перед Своими страданиями, чтобы самым делом научить учеников, что Крест и смерть не следствие слабости, и убедить присутствующих, что Он повелевает смертью и вызывает душу, отрешившуюся от земных уз. Он предначертывал в Лазаре Свое трехдневное воскресение, утешая малодушных. Блаженный Феофилакт Болгарский добавляет: «Громкий голос Спасителя, воскресивший Лазаря, служит образом великой трубы, которая будет гласить во Всеобщее Воскресение».
Воскрешение Лазаря можно рассматривать как прообраз Пасхи: оно есть возвращение умершего к жизни временной, тогда как Воскресение Христово — это божественная победа над смертью, начало нашего всеобщего воскресения. Как пишет епископ Кассиан (Безобразов), «эта двойственность отношения — очевидный параллелизм и столь же очевидная несоизмеримость — может быть понимаема как отношение прообраза и того, что им прообразуется».
Именно поэтому Церковь соединила эти два праздника. Воскрешение Лазаря готовит нас к принятию величайшей тайны — добровольных страданий и тридневного Воскресения Христова. Лазарева суббота — это преддверие Пасхи, светлая печаль, за которой следует радость победы над смертью. И как воскресший Лазарь стал живым свидетелем Божественной силы Спасителя, так и мы, вступая в Страстную седмицу, призываемся к духовному воскресению, оставляя греховные пелены и устремляясь навстречу Воскресшему Христу.