Старуха Кочерга
Прошло несколько дней с тех пор, как леший Василий и водяной Толик привели в порядок болото. Вода в озере стала прозрачной, лягушки запели свои весенние песни, а воздух наполнился ароматом свежей зелени. Друзья решили отдохнуть у озера, наслаждаясь тишиной и покоем.
Василий тонул взглядом в речной глади, а Толик, водрузившись на замшелом пне, с усердием возвращал своим сапогам былой блеск. Идиллия дня вздрогнула, расколотая грубым треском сучьев и яростным воплем, вырвавшимся из лесной чащи.
– Что за чертовщина? – проворчал Василий, с неохотой отрывая взгляд от медитативной ряби на воде.
– Да это, видать, Кочерга, – лениво предположил Толик, вытряхивая из голенища застоявшуюся воду. – Опять собак окрестных терроризирует.
И точно, меж стволов вынырнула старуха Кочерга собственной персоной – ведьма-соседка, чьё имя уже давно стало синонимом склочности. Лицо её пылало праведным гневом, из-под насупленных бровей летели искры, а в руке угрожающе покачивалась кривая палка.
– Ах вы дармоеды! – пронзила тишину её визгливая речь, едва она завидела Василия и Толика. – Разлеглись тут, как коты на солнцепёке, а я одна, как вол, лямку тяну! Всё хозяйство в запустении, пруд тиной зарастает! Никому до меня дела нет! Почему?!
Василий и Толик молча переглянулись, как два оленя, застигнутые врасплох фарами автомобиля.
– Ну что, Василий, – пробормотал Толик, понизив голос до шёпота, – кажется, придётся нам размять косточки. Она так просто не отвяжется.
– Видать, судьба, – вздохнул Василий, поднимаясь с насиженного места. – Ладно, попробуем умаслить эту фурию. Только, Толик, у тебя ж язык подвешен, как колокол. Ты уж постарайся, а то я с ней и двух слов связать не могу.
Друзья нерешительно приблизились к Кочерге, которая, как одержимая, продолжала размахивать своей корягой и извергать проклятия.
– Вы что, совсем разум потеряли?! – взвизгнула она, заметив их приближение. – Стоите тут, зубы заговариваете, а у меня дела стоят колом! Тропинка к пруду в рытвинах, деревья гниют на корню! И всё из-за вас, горемычных!
– Мы, между прочим, тоже не сидим сложа руки, – огрызнулся Василий, скрестив руки на груди. – Болото вон почистили. А ты только и делаешь, что ядом брызжешь!
– Ха! Почистили они! – фыркнула Кочерга, окинув их презрительным взглядом. – Да у меня эта тропинка – как после бомбёжки, а сухостой сам собой не рассосётся! И всё из-за вашего бестолкового хозяйствования!
– Из-за нас? – переспросил Толик, чьё терпение начало истончаться. – То есть это мы виноваты, что ты палец о палец не ударяешь? Может, тебе ещё и избу вычистить?
– Да вы просто лежебоки! – завопила Кочерга, возобновляя свой дикий танец с палкой. – Сидите тут, штаны просиживаете, а потом ноете! И всё из-за ваших криворуких улучшений!
Василий и Толик обменялись понимающими взглядами: спорить с этой разъярённой стихией – всё равно что пытаться потушить пожар ведром керосина. Решили они уйти, пока старуха не перешла к рукоприкладству. Но Кочерга, будто почуяв неладное, ринулась в погоню.
– А ну, стойте! – вопила она, размахивая своей кочергой. – А кто мне хозяйство поднимать будет? Кто о бедной старушке позаботится?
Василий прибавил шагу, молясь всем лесным духам о спасении. Толик, задыхаясь, еле поспевал за ним. Но Кочерга не сдавалась, её вопли резали воздух, как пенопласт по стеклу.
– Да что ж это такое! – взмолился Василий, оглядываясь назад. – Как от этой мегеры избавиться? Она ж нас живьём съест!
– Может, в глушь забиться? – предложил Толик, лихорадочно оглядываясь по сторонам. – В лесу полно потайных мест. Может, нору какую найдём или пещеру заброшенную?
– Хватаемся за соломинку, – согласился Василий, увеличивая темп. – Бежим!
Ребята мчались сквозь чащу, как угорелые. Ветки больно хлестали по лицам, листья шуршали под ногами, вторя их бешеному сердцебиению. После отчаянного забега длиной в пару вёрст их взору предстала покосившаяся деревянная банька, притаившаяся в самой гуще леса.
– Вот она, наша соломинка! – воскликнул Василий, толкая скрипучую дверь. – Может, она нас укроет? А то эта старая карга нам кости переломает!
Толик первым нырнул внутрь и огляделся. В баньке царил полумрак, пахло травами и свежим деревом. На покосившейся лавке покоилась огромная бочка с водой, а на полке скромно висели веники.
– Да, – выдохнул он, присаживаясь на лавку. – Это то, что нам сейчас нужно. Затаимся здесь, а потом подумаем, как быть дальше.
Василий захлопнул за собой дверь и плюхнулся рядом с Толиком. Они замерли в тревожном ожидании, прислушиваясь к лесным шорохам. Внезапно из-под покосившихся половиц выскочил банник Ерёма – щуплый парнишка с мокрыми волосами и недовольным выражением лица.
– Эй, вы кто такие? – завопил он, размахивая мокрым полотенцем, как боевым знаменем. – Что за бесчинство? Кто посмел осквернить мою купель?
– Да не кипятись ты так, Ерёма, – миролюбиво ответил Василий, поднимая руки в знак отступления. – Мы тут просто от Кочерги прячемся. Она за нами гонится.
Ерёма прищурил свои и без того узкие глазки и вдруг разразился заливистым хохотом, обдав их брызгами.
– От Кочерги, значит? Ну и дела! А что она опять учудила? Прилетела, как ведьма на метле, и орёт на весь лес?
Василий и Толик вкратце поведали баннику о злоключениях, приключившихся с ними на берегу озера, и о несправедливых обвинениях Кочерги.
Не успели они закончить свой рассказ, как у двери бани послышалось знакомое ворчание. Стало ясно, что Кочерга настигла их и здесь.
– Ах, старая карга! – воскликнул Ерёма, всплеснув руками. – Вечно она всем житья не даёт! Ну что ж, помогу я вам, ребята.
Банник подскочил к огромной бочке с водой, стоявшей возле лавки, распахнул дверь и с силой выплеснул её содержимое прямо на Кочергу, стоявшую у порога. Ледяная вода окатила её с головы до ног, и она застыла, озадаченно моргая глазами.
– Ах! – взвизгнула она, пытаясь отряхнуться. – Кто это сделал? Что за варварство?!
– Это я сделал! – гордо ответил Ерёма, отряхивая полотенце. – А теперь, Кочерга, ступай восвояси! И пусть наши друзья отдохнут спокойно!
Старуха окинула Ерёму взглядом, полным нескрываемой злобы, затем перевела его на Василия и Толика и поняла: бесполезно. В одно мгновение лицо её вспыхнуло багровым, а в глазах закипела горькая обида, готовая пролиться слезами.
– Ладно, – прошипела она, разворачиваясь спиной к ним и скрываясь в густой зелени леса. – Я вам это припомню… каждому.
– Спасибо тебе, Ерёма. – Василий крепко обнял банника. – Ты нас выручил. Искренне благодарен.
– Да брось ты, – смутился Ерёма, неловко поправляя сползающее полотенце. – Всегда рад помочь хорошим людям. Только, ради всего святого, больше не попадайтесь ей на глаза. В следующий раз шутки могут быть куда злее.
– Ерёма, а ты не знаешь, из-за чего Кочерга такая склочная? – внезапно спросил Василий?
– А как же, – приосанился банник, – сейчас всё поведаю.
Старуха Кочерга была известной в деревне женщиной, прожившей долгую жизнь, полную разочарований и обид. Она родилась в семье, где родители вечно ругались и скандалили, передав ей наследственный ген ворчливости и брюзжания. Родители называли её в детстве Катюша, но, поскольку девочка вечно ворчала и сопела, к ней прочно приклеилось прозвище Кочерга.
С юных лет Катюша-Кочерга проявляла необычный талант к созданию проблем и скандалов. Она вечно была недовольна соседями, огородом, погодой и собственными туфлями. Каждое утро начиналось с того, что она выбегала на улицу и объявляла всей деревне, что кто-то украл её утренний завтрак, выбросил помидоры или испортил колодец. Соседи, зная её характер, старались избегать контактов с ней, считая её эталонной представительницей недовольных скандалисток.
Главная причина её постоянного раздражения была проста: старуха Кочерга выросла в обществе, где её мнение игнорировалось, запросы отвергались, а разговоры заканчивались обидами. Поэтому единственным способом обратить на себя внимание оставалось постоянное брюзжание и создание проблем. Чем громче она кричала, тем больше внимания привлекала, пусть и нежелательного.
Кроме того, у Кочерги имелась небольшая собачка по имени Гаврюша, которая бесконечно гадила в соседских садах, что приводило к постоянным ссорам и разборкам. Добавьте к этому страсть к коллекционированию старых непригодных вещей – и полу́чите портрет настоящей вредной старухи.
Одним словом, Кочерга воспринимала себя защитницей справедливости и порядка, хотя большинство считало её попросту сумасшедшей. Позже она совсем перебралась в лес, – закончил свой рассказ Ерёма.
– Да уж, – пробормотал Толик. – Даже злиться на неё больше не хочется.
Василий и Толик наконец вышли из непротопленной бани и с наслаждением вдохнули свежий лесной воздух. С чувством невероятного облегчения они направились обратно к озеру, упиваясь тишиной, нарушаемой лишь щебетом птиц.
– Ну что, Толик, – с улыбкой проговорил Василий, – кажется, эта старушка ещё долго не посмеет нам вредить. И дом, и баня теперь в безопасности.
– Определённо, – согласился Толик, стряхивая воду с сапог. – Теперь можно наконец и дух перевести.
Друзья расположились на берегу озера, подставив лица ласковому солнцу и слушая переливы птичьих трелей. Они в очередной раз убедились в том, что помощь часто приходит оттуда, откуда её совсем не ждёшь, а истинная дружба способна сотворить настоящее чудо.