Мой двоюродный дедушка Борис Фёдорович ушел в армию 11 апреля 1941 года, в 20 лет. Рядовой, курсант полковой школы — таким его запомнили. По официальным документам он пропал без вести 2 февраля 1942-го. Но в журнале боевых потерь изначально стояла дата смерти: декабрь 1941-го. Её зачёркивали, корректировали - почти всем парням из этого списка прибавляли два месяца от дня пропажи. Почему?
Всё объясняется суровыми правилами учёта тех лет:
• По истечении 15 дней без вести пропавшие заносились в безвозвратные потери без точной даты смерти
• Уведомление родных приходило через 45–60 дней, что часто приводило к унификации: «погиб» датировали через два месяца после пропажи.
Так, вероятно, и с Борисом: дата сдвинулась на февраль 1942-го. Но что-то подсказывает- всё случилось раньше, как и было написано изначально.
«Кровавая неделя» в Ростове: контекст
Чтобы понять, заглянем в историю. Осенью 1941-го Ростов-на-Дону стал ключевой целью на южном направлении. Нацисты видели в нём «ворота на Кавказ» — к нефти, Дону и Кубани. Они бросили 1-ю танковую армию Эвальда фон Клейста, элиту своих войск.
Бои разгорелись и уже 5 ноября враг перешёл в массированное наступление с обходом с северо-востока, но до Ростова не дошли. А 17 ноября танки прорвались к окраинам, в тыл 56-й армии. 21 ноября её части отступили на левый берег Дона. Отход прикрывали 33-й стрелковый полк, ополченцы и 230-й полк НКВД.
Немцы вошли в город. Их восьмидневное «господство» вошло в историю как «кровавая неделя»: расстрелы сотен мирных жителей, стариков, женщин, детей. В упор убивали людей в очередях за хлебом.
29 ноября 56-я армия Южного фронта освободила Ростов — первая крупная победа Красной Армии после начала войны!
К 2 декабря наши войска вышли на Миусский рубеж, отогнав врага на 60–100 км. Операция затихла 2–4 декабря на укреплённой обороне вермахта. Именно тогда, думаю я, и пропал Борис - как гласила первая запись в журнале: декабрь 41-го.
Фронт стабилизировался. Ростов стал прифронтовым: его бомбили месяцами, заводы перестроили под военную продукцию, город заполнили госпитали.
История Бориса — как тысячи других. Он и его товарищи выгнали оккупантов, оттеснив их почти на сотню километров. Внёс вклад в первую большую победу Красной Армии. А позже мой дедушка назвал своего первенца Борисом — в честь пропавшего брата.
Что бы сказал передал он? Может быть «Я познал: даже в безнадёге можно перевернуть страницы истории, принести победу туда, где тени уже сгустились. Верьте — возможно всё. Шагайте к своей цели, не оглядываясь».
