Хотя Мир и не получил стипендию, в Мадриде он подружился с писателями так называемого "Поколения 98 года"— Пио Барохой, Азорином, Густаво Маэзту.
Всех их объединяла идея свободы, поиск идеала, переосмысление краха прежней Испании и надежд на создание Испании будущей.
Но еще более важными для него были постоянные посещения Музея Прадо, изучение творчества Веласкеса, которым Мир безмерно восхищался, а итальянские этюды считал работами истинного импрессиониста.
Откровением для Мира стала выставка пейзажей Майорки авторства бельгийца Уильяма Дегува де Нунка, декоративность и символистская стилизация, новый способ подхода к ландшафту:
Пейзажи Нунка, а также уговоры Руссиньоля, поспособствовали переезду молодого художника на Майорку.
Много позже, в 1922 году, Руссиньоль отразил это в своей книге “Остров спокойствия", вспомнил собственные слова, сказанные Миру:
"Следуйте за мной на остров, который я вам укажу, на остров, где всегда царит спокойствие, где мужчины никогда не спешат, где женщины никогда не стареют, где я живу. Ни слова не тратится впустую, там, где солнце остается дольше, чем где-либо, и где даже сеньора Луна ходит медленнее, заразившись ленью”.
Перед отъездом из Барселоны Мир смог решить финансовые вопросы, заключив контракт со своим дядей, Авелли Триншетом Касасом.
Триншет гарантировал ему определенную ежемесячную сумму в обмен на передачу всех готовых картин для последующей продажи. Лишь много позже Миру удастся освободиться от этих уз.
Миру 27 лет. Пио Бароха описывает его в своих мемуарах "Галерея типов того времени":
"Молодой человек, бородатый, с гривой волос, одет почти как рабочий: широкие вельветовые брюки, куртка с резинкой и коническая шляпа, как у арлекина. Он выглядел как настоящий пират".
На фотографии ниже Мир держит карту Испании, указывая на Майорку, пейзажи которой изображены на картинах, расположенных на заднем плане композиции:
Встреча с пейзажами острова, пещерами и гротами, ручьями и скалами, ослепила художника.
"Вы продвигаетесь извилистым путем, — писал он, — и на последнем повороте, как будто вам говорят: " Откройте свое сердце ", вы вдыхаете цветочный порыв, который наполняет чувства ароматом".
Мир был совершенно очарован пейзажами Са-Калобры, которая стала для него неиссякаемым источником вдохновения. Сама природа словно открыла для его палитру невероятных цветов и новый свет ясности.
Живопись стала для Мира актом личной реализации, он работал одержимо, почти отчаянно, в итоге, на удивление, получая в картинах воздушное и очень легкое восприятие целого:
"Героем" картины могла стать сухая олива, ее скульптурный, извилистый ствол, блеклый на фоне каменистой почвы с яркими пятнами травы. Венчает композицию пламенеющая гора:
Черный цвет исчезает с полотен Мира, оттенки словно убегают от верности краскам природы, мазки превращаются в пятна, объекты и пространственные ориентиры почти исчезают.
Это уже не пейзажи, призванные достоверно, с топографической четкостью изображать конкретные места, а собственные видения художника.
Его "Пещера" выглядит как декоративное панно или дорогая ткань. Извилистые формы — еще одно причудливое изобретение художника, гармония светлых, красных, синих, лиловых и зеленых тонов предлагают видение нереального, волшебного пейзажа:
Мир исследовал самые труднодоступные и малопосещаемые места в горах Сьерра-де-Трамунтана, порой один, порой в компании Руссиньоля и местного уроженца Антони Желаберта.
Вот его "Сольер" — оранжевые цветы-вспышки, и темная масса зелени, переходящая в ультрамариновую синеву, ограниченная горой и массивами деревьев. И сказочное красное небо, столь любимый художником закат:
Очевидцы рассказывали, что Мир работал в состоянии, близком к трансу. В горы он взбирался как коза, таская на себе далеко не легкий груз, состоящий из предметов, необходимых для работы.
Краски мгновенно пачкали его одежду и все, что его окружало. Кисти художник вытирал о рубашку, брюки, эспадрильи, собственную бороду и волосы. Как иронично, но точно выразился журналист Хосеп Пла, "он изображал природу, потому что не мог ее съесть".
"Я рисую на участке, по которому прохожу только я и какой-то бессознательный зверь.
Перевал, на котором могут поместиться только ноги, представляет собой насыпь из скользких скал, уходящих прямо в море. Если бы мои ноги подвели и я поскользнулся, не думаю, что обо мне снова заговорили бы в мире живых. Но когда ты там, Сантьяго, Какое зрелище!
Справа бухта Сан-Висенте, на красном закате, цвета огня. Море, кобальтово-синее, отражает эти горящие камни и также остается красным, как кровь. Слева контрфорсы Королевского замка, подсвеченные, серые в тени. На той стороне вода приобретает оттенки серебра. Добавьте пурпур водорослей на дне и пурпур диких фиговых деревьев, которые свисают, пока не коснутся воды, и вот что, Сантьяго! Какое безумие красок! Они все есть! Все в палитре..." /Из письма Мира Руссиньолю/
Этому периоду творчества Хоакина Мира принадлежат самые разные работы: от крупноформатных картин, написанных маслом, до небольших набросков, карандашных рисунков, пастелей и даже небольших гравюр.
Картины были выставлены в октябре 1901 года в галерее Sala Parés в Барселоне, и стали для критиков событием. В "Авангарде" от 16 октября 1901 года есть строки:
"Пейзаж, поднятый на редко встречающуюся высоту. Это спонтанное впечатление, отражение впечатления в душе. Какое огромное расстояние от классического пейзажа и какое превосходство над романтическим!... у нас, наконец, есть тот художник-пейзажист, который был нужен; ... и не будет причин завидовать нашим соседям с их Моне и Ренуарами".
К этому времени относятся и настенные росписи для Дома Триншет, построенного архитектором-модернистом Жосепом Пучем-и-Кадафалком:
В апреле 1904 года, рисуя на скале, примыкающей к ущелью Парейс, Мир упал с обрыва при обстоятельствах, которые так и не были полностью выяснены. Рассказывали о несчастной любви, а может быть это стало следствием физического и нервного перенапряжения. Местные жители нашли его только днем позже, в очень тяжелом состоянии. Следствие "варварского порыва молодости", да...
Семья поместила художника в Психиатрический институт Пере Мата в Реусе, где он оставался почти два года.
После выздоровления, в 1906 году, Мир поселился в провинции Таррагона. Он не отошел от пейзажного жанра, но теперь главными героями его картин стали окрестные деревни Л'Алейшар и Маспужолс, где он попеременно жил и работал, вдали от моря, в тишине полей и холмов.
Сохраняя приверженность ярким, чистым цветам, он начал возвращать в свои композиции элементы реализма, а также фигуры людей. Художник, далекий от портретной живописи, задался целью показать человека как нечто неотделимое от пейзажа.
Это не было отказом от ранних экспериментов, а обретением способности сочетать абстракцию с узнаваемыми формами.
В его картинах все больше ярких образов природы, собственного видения света, того самого чудесного света, который окутывает все деревни Средиземноморья: фруктовые сады, цветущие миндальные деревья, ореховые рощи, колокольни и часовни.
Деревни располагались в долине, подле горной гряды Серра-де-ла-Муссара, а ближе всего к Алейшару, по правую сторону дороги, ведущей вверх в направлении гор Прадес, возвышалась древняя обитель — часовня Святого Блеза (L'ermita de Sant Blai) .
Мир часто наведывался в это место, оттуда обозревал окрестности, а также подружился со стареньким отшельником Ло Котной, большим любителем вина. Кисти Мира принадлежит картина, на которой изображены часовня и отшельник:
Художник, критик и историк Хоаким Фольч-и-Торрес отмечал, что, Мир воспроизводил "удивительные и неожиданные тона и цветовые сочетания, которые, если и не отражают действительность, то, по крайней мере, радуют глаз".
Одна из самых необычных картин художника — вид на деревню Маспужолс, расположенную на склоне холма.
Мир мастерски изобразил дома и террасы чередой ярких цветовых пятен, без четких контуров сумев передать самую суть пейзажа. Кажется, что тут он практически приблизился к абстракции, не упуская из виду, впрочем, изображаемый предмет:
В 1907 году Мир получил первую медаль на Международной выставке изящных искусств в Барселоне. Критики писали, что его картины “ничему не подражают, но они сами по себе являются реальностью”, а простые зрители восхищались узнаваемыми местами (городом, долиной, садом), преображенными видением художника.
Картины Мира яркие, трепетные, они подобны музыке, превращенной в краски. И, практически везде, игра с контрастами синего и оранжевого, теплого, окруженного прохладой, впечатляющая вибрация цвета.
В 1921 году мать художника поспособствовала его браку с Марией Эстареллой, дочерью преуспевающего купца из Виланова-и-ла-Желтру, прибрежного городка к юго-западу от Барселоны.
Семья поселилась в пригородном особняке, в месте, где свет так ясен, а виноградники плавно спускаются к морю.
В Виланова он писал улицы, площади, церкви, пляжи, рынки. Писал свой дом и сад, а также кошек, собак, кур, куропаток, попугаев ара. Писал повседневность: крестьян, работающих в поле на ярком солнце, цветущие миндальные деревья, виноградники, дороги с деревьями по обе стороны. И все дышит покоем: улицы, набережные, часовни.
Город объявил его в 1926 году приемным сыном.
Мир путешествовал по всей Каталонии в поисках новых мотивов, не отлучаясь, впрочем, далеко и надолго. Альфоржа, Монтсеррат, Андорра...
В социальном плане Мир казался аполитичным, предпочитал укрываться в собственных пейзажах от потрясений и конвульсий кризиса 1898 года, Трагической недели, диктатуры Примо де Риверы.
Он, вероятно, разделял культурные чаяния каталонцев, модернизацию. Но выражал это не явно, а скорее, через художественное совершенствование.
Но он всегда старался помочь, не считая кого-либо правым или неправым. Во время Гражданской войны он работал в сообществе столовых. Одновременно укрывал в своем доме беглых монахиню и священника. Анархисты группы Рикардо Местре отдавали должное его уму и интеллигентности.
Затем пришел черед второй победы Франко. Время репрессий, предательств, доносов, явных или тайных. Время Закона об ответственности за общественные блага.
Мира почитали, но и завидовали ему. Он был арестован в своем доме 26 мая 1939 года, спустя четыре месяца после вступления войск Франко в Виланову.
Мир был представлен военному совету в качестве обвиняемого в Суде политической ответственности. Хорошие друзья поспособствовали его скорому освобождению. В тюрьме Мир пробыл пять дней.
Но это событие стало огромным потрясением для пожилого художника, страдающего заболеванием почек. И привело к преждевременной смерти в 1940 году.
Любовь к Каталонии побуждала многих достойных искать свой идеал разными путями. Рамиро Маэзту, яростный и убежденный противник республики, застреленный в первые дни Гражданской войны, сказал перед расстрелом:
"Вы не знаете, за что убиваете меня, но я знаю, за что я умираю: чтобы ваши дети были лучше вас".
Наступило время "черной и пустой" Испании.
Он не принадлежит ни вчера, ни завтра,
Он вне времени, он испанской породы... /Хуан Мануэль Серрат/
Источник изображений здесь