В 1885 году в Австрии родился мальчик, который отказался ходить в университет. Виктор Шаубергер считал, что профессора убивают живое мышление. Вместо лекций он ушёл в лес — работать лесничим, как его отец и дед. И там, среди горных ручьёв и вековых елей, он начал видеть то, что не замечали инженеры. Он смотрел на форель, неподвижно висящую в бурном потоке, и задавал странный вопрос: почему рыба не тратит энергию? Он смотрел на округлые камни на дне ручья и замечал, что в холодные лунные ночи они поднимаются на поверхность. Он смотрел на воду, текущую по извилистому руслу, и понимал: природа не терпит прямых линий.
Имплозия вместо взрыва
Главное открытие Шаубергера — имплозия. В отличие от взрыва, который разбрасывает энергию наружу, создавая хаос, тепло и трение, имплозия — это движение внутрь. Это втягивание, сворачивание, центростремительный поток. Шаубергер говорил: современная технология пошла по ложному пути. Двигатели внутреннего сгорания, турбины, реактивные самолёты — всё это взрывные процессы. Они разрушают материю, перегревают её, создают шум и отходы. А природа работает иначе. В растении ведь ничего не взрывается. Оно растёт изнутри, сворачивая энергию в себя, а не выбрасывая наружу.
Вихрь как главный инструмент природы
Ключ к природной энергии — вихрь. Шаубергер часами смотрел на водовороты в горных ручьях и понял, что вода никогда не течёт по прямой. Даже в искусственно выпрямленных каналах она пытается закрутиться. Природа не терпит прямых углов и ровных линий. Вихрь — это единственный способ движения, который не создаёт трения. В центре вихря образуется зона пониженного давления — пустота, которая втягивает в себя всё вокруг. Именно поэтому форель может стоять в потоке без движения плавников: её всасывает в этот невидимый канал. Именно поэтому лосось преодолевает десятиметровые водопады: вода втягивает его вверх, как пулю в ствол ружья.
Тайна четырёх градусов
Шаубергер сделал ещё одно важное наблюдение. Вода достигает своей максимальной плотности при температуре плюс четыре градуса по Цельсию. При этой температуре она самая тяжёлая. Лёд плавает именно потому, что при замерзании вода расширяется и становится легче. Этот каприз воды, который в школе проходят как скучный факт, Шаубергер считал ключом к пониманию жизни. Вода при четырёх градусах способна подниматься вверх без насосов, если её правильно закрутить. На этом свойстве он построил свои самые смелые конструкции.
Яйцо как совершенная форма
Шаубергер был одержим яйцом. Он утверждал, что яйцеобразная форма — единственная, которая позволяет жидкости внутри постоянно двигаться по спирали, не застаиваясь и не загнивая. Древние греки хранили зерно и вино в амфорах яйцевидной формы. Археологи находили двухтысячелетнее зерно в таких амфорах — и оно давало всходы. Шаубергер спроектировал яйцевидные компостные кучи, яйцевидные контейнеры для «оживления» воды и даже предполагал, что обычные цветочные горшки должны быть полусферическими, как половинка яйца. Форма, сказал он, важнее материала.
Лес как колыбель воды
Шаубергер называл лес колыбелью воды. Он объяснял это просто. Деревья испаряют влагу через кроны. При испарении тепло отнимается от корневой системы. Почва и грунтовые воды охлаждаются. Вода остаётся живой и чистой. Когда леса вырубают, почва перегревается. Дождевая вода, падая на горячую землю, не может впитаться — она становится теплее грунта и стекает по поверхности. Реки мелеют, вода нагревается, рыба гибнет. Он предлагал восстанавливать извилистые русла рек вместо прямых каналов и возвращать деревья на берега.
Практические изобретения
Шаубергер не был только философом. Он строил. В 1930-х годах он создал гидроэлектрическую турбину, в которой вода подавалась на конусообразный ротор с винтообразными лопастями. Вода закручивалась, её скорость росла, и — по свидетельствам очевидцев — вылетавшие из турбины капли пробивали бетонную плиту толщиной в четыре сантиметра. Он запатентовал трубы с внутренними спиральными рёбрами — как нарезы в стволе винтовки. В таких трубах вода не теряла энергию, не зарастала солевыми отложениями и текла почти без сопротивления. Он проектировал дамбы особой формы — не прямые, а вогнутые, с рифлёной поверхностью. Вода, ударяясь о такую дамбу, не разрушала её, а закручивалась и теряла скорость.
Дисколёт и охота спецслужб
Самая тёмная глава жизни Шаубергера связана с нацистами. После аннексии Австрии его интернировали и отправили в концлагерь Маутхаузен, где он возглавил конструкторское бюро из заключённых. По неподтверждённым данным, там он работал над репульсином — двигателем, который должен был приводить в движение летающие диски. Свидетели утверждали, что экспериментальный образец весом 135 килограммов при взлёте пробил фабричную крышу. После войны за Шаубергером охотились три державы. Американцы предлагали три миллиона долларов за раскрытие секретов. Советские спецслужбы обыскали его квартиру в Вене и, по некоторым данным, взорвали её. Британцы тоже пытались получить доступ к его разработкам. Шаубергер умер в 1958 году, уничтожив часть чертежей перед смертью.
Что от него осталось
Сегодня отношение к наследию Шаубергера неоднозначно. Скептики говорят, что его устройства противоречат законам термодинамики и никто из последователей так и не смог воспроизвести их с документированным успехом. Энтузиасты утверждают, что Шаубергер опередил время на столетие. Его идеи о вихрях, о структурированной воде, об имплозии развивают последователи биодинамического земледелия, исследователи «живой воды» и инженеры, работающие над вихревыми теплогенераторами. В Технических университетах Штутгарта и Стокгольма в конце двадцатого века подтвердили некоторые его наблюдения: при закрутке воды, охлаждённой до четырёх градусов, возрастает подъёмная сила, и вода очищается от органических примесей.
