Нину Ивановну разбудил настойчивый звонок. Она испуганно вскочила и бросилась к двери. Так поздно обычно к ней никто не приходил. Женщина посмотрела в глазок и увидела свою дочь. Нина Ивановна оторопела. Она не виделась с Милой уже лет 5.
Дочь в подростковом возрасте стала вести себя неподобающе, связалась с плохой компанией. Напрасно родители увещевали родную кровиночку. Мила не слышала слов. Несколько раз взбалмошная девица попадала в полицию. Но даже такие последствия не остановили девушку.
Школу она окончила с трудом. Отец и мать напряглись и устроили единственную дочку в престижный колледж, где преподавал Николай Сергеевич. Но долго она там не проучилась. Однажды вернулась домой и объявила, что выходит замуж.
Нина Ивановна пыталась отговорить Милу от поспешного решения. Но муж, Николай Сергеевич, остановил жену. Он заявил, что дочь вольна в своем выборе. Но вот жить под одной крышей с будущим зятем он не намерен. А потому велел Миле немедленно съезжать к возлюбленному.
Мила страшно обиделась. Она кричала, что ее никто не понимает, и даже назвала родителей кровными враги. Однако вещи собрала и в тот же день съехала.
Николай Сергеевич чувствовал свою вину и позже пытался наладить отношения с дочерью. Но она даже говорить с ним не хотела. А вот матери рассказала, что замуж все-таки вышла, чувствует себя прекрасно и, вообще, намерена покинуть эту страну вместе с супругом.
А вскоре от Милы пришло известие, что они с мужем осуществили свое намерение. Теперь они живут за границей, поддерживать отношения с родственниками не желают и просят не беспокоить их звонками и визитами.
Сердце Николая Сергеевича не выдержало. Он слег. А вскоре его не стало. Нина Ивановна пыталась связаться с дочерью, чтобы сообщить о семейном горе. Но ее телефон был не доступен, а адрес неизвестен.
Нина Ивановна осталась одна в просторных хоромах профессорской квартиры. Поначалу она тосковала. Ей казалось, что жизнь потеряла смысл.
Но, как говорится, время лечит. Постепенно боль притупилась. Только тревога за дочь жила в материнском сердце. Нина Ивановна все думала, как сложилась бы их судьба, позволь они Миле выйти замуж.
Но сделанного не воротишь. И Нина Ивановна продолжала жить по инерции, уже не надеясь на встречу с дочерью.
И вот она стояла у порога. Пожилая женщина поспешно открыла дверь и кинулась было в объятия своей кровинушки. Но та ее отстранила.
Мила изменилась. Стала взрослой, уверенной в себе, в ее глазах светилось какое-то злорадство. Девушка прошла в дом, осмотрелась, и потом представила своего спутника матери:
– Это Иннокентий. Мой супруг.
– Вроде Костиком звали твоего мужа, – заметила Нина Ивановна, но Мила не стала ничего объяснять, а только махнула рукой. Она прошла в кухню и обратилась к матери:
– Собери на стол. Мы голодные. Перелет занял много времени. А денег совсем нет.
Нина Ивановна поспешно стала собирать на стол. Мила снова усмехнулась и заметила:
– Небогато живешь. Что отцу перестали платить? Где он, кстати?
– Папы больше нет, Мила. Его нет уже 4 года. Мы не могли с тобой связаться.
– Там, где я была, нет связи, – Мила снова усмехнулась.
Нина Ивановна пригласила визитеров к столу, а сама села напротив и стала наблюдать, как они жадно поглощают еду. Наконец, все наелись. И мать решилась спросить:
– Ты приехала из-за границы? Хочешь обосноваться здесь? А кем работаешь ты, Кеша?
– Слишком много вопросов, мать, – обрубила ее дочь, – и он не Кеша, а Иннокентий. Я уже говорила. Собственно, я расскажу, зачем мы приехали. Поверь, если бы не крайняя нужда, я бы даже в твою сторону не посмотрела. Я не забыла, как вы с отцом выкинули меня на улицу. А ведь мне было чуть больше 16.
– Мила, мы не выкидывали тебя на улицу. Мы просто были против твоего замужества. Ты могла остаться. Пойми, тебе учиться надо было.
– Ни к чему ворошить прошлое. Я не намерена выяснять, кто прав, кто виноват. Я приехала по другому делу. У вас с батей – отличная квартира. Прям хоромы. А так как ты сейчас живешь тут одна, то и мы с Иннокентием останемся. Я здесь родилась, выросла и имею на это право!
– Конечно, оставайтесь! – гостеприимно ответила мать.
И эта фраза стала окончанием ее размеренной жизни. В тот же вечер Нине Ивановне объяснили: молодые разместятся в родительской спальне. Они не выносят звуки телевизора, в потому в гостиную мать просят не заходить. Лучшим вариантом для старушки будет кухня. Там и тепло, и еда под рукой, и небольшой телевизор имеется.
И жизнь Нины Ивановны превратилась в ад. Дочь и ее супруг уходили каждый день в неизвестном направлении. Возвращались поздно вечером, чаще всего в компании молодых людей. Гулянки и пьянки длились до утра.
Потом они отсыпались. Их гости часто оставались тут же и спали прямо на полу, а иногда Нина Ивановна обнаруживала незнакомых мужчин и девиц в своей ванной или коридоре.
Ее съестные припасы уничтожались мгновенно. Из кошелька пропадали деньги. Нина Ивановна пыталась поговорить с дочерью, но та только смеялась и отвечала:
– Что опять захотела меня на улицу вытурить? Не получится! Это мой дом тоже.
– Тогда веди себя так, как полагается вести человеку в собственном доме! Убирай за собой, плати по счетам, покупай продукты.
– У меня пока трудное финансовое положение, – нагло заявляла дочь, – вызови полицию! Сдай меня! Я ненавижу тебя. И хорошо, что отец не дожил до моего приезда. Я бы ему такую жизнь устроила!
Нина Ивановна была в отчаянии. Она не знала, что делать, и куда обратиться. Писать заявление на свою дочь она все-таки не решалась. Считала себя виноватой в том, что Мила выросла такой бессовестной.
Но однажды женщина обнаружила, что пропали все ее украшения. Она спросила об этом у дочери. Но та только рассмеялась и опять выступила с обвинениями:
– Это только малая часть того, что вы мне с отцом должны. Вы испортили мне жизнь! Если бы не выгнали меня тогда из дома, все было бы по-другому! Выбор им мой не понравился! Вы бездушные!
И Нина Ивановна решилась на шаг, который обдумывала в последнее время. В то утро Милу и Иннокентия разбудили громкие голоса. Они подскочили в кровати и даже подумали, что мать все-таки обратилась в полицию.
Но незнакомые люди на представителей правоохранительных органов были не похожи.
Они обходили квартиру, осматривали каждый угол, включали и выключали свет и воду, задавали вопросы Нине Ивановне, а потом один из них сказал:
– Нам подходит. По рукам! Как вы желаете получить деньги? Наличкой или переводом?
Нина Ивановна отвечала, что лучше перечислить деньги на счет. И добавила:
– Съездим в банк вместе после подписания договора. А потом, прошу, довезите меня до вокзала. Я сейчас только свою сумку возьму.
Нина Ивановна отодвинула дочь, стоящую в дверях комнаты, в сторону, подошла к шкафу, взяла документы, небольшую дорожную сумку и направилась к выходу.
Мужчины последовали за ней. У самых дверей один из них обернулся и сказал Иннокентию и Миле:
– У вас есть три часа, чтобы освободить жилплощадь. Я – не ваша мать. И цацкаться с вами не намерен. Теперь это моя квартира. Я все понятно объясняю?
Мила закричала:
– Она не могла продать квартиру. Это и моя жилплощадь тоже!
– Нет, Нина Ивановна является единственной собственницей квартиры. Вы даже здесь не прописаны. А потому ваше нахождение тут незаконно. Нина Ивановна разрешала вам тут жить только из личных побуждений. Я вас терпеть не намерен! К моему приезду, чтобы духа вашего здесь не было. Иначе будете иметь дело с полицией!
Нина Ивановна вышла за дверь. Она уезжала в глубинку, чтобы купить там на вырученные деньги небольшой домик и провести последние дни в спокойствии. А самое главное, чтобы больше никогда не видеть свою дочь.
