"Подожди... ты серьёзно сейчас?" - я даже переспросила, хотя по его лицу уже было понятно, что не ослышалась. - "Хочешь, чтобы я сидела с твоим ребёнком... от другой?"
Он стоял у окна, спиной ко мне, и крутил в руках ключи. Металлический звон был каким-то неуместно лёгким, почти весёлым. Я поймала себя на том, что смотрю не на него, а на его пальцы - короткие ногти, чуть обгрызенные, заусенцы. Раньше я бы взяла его руку, провела большим пальцем, сказала: "Опять нервничаешь". Сейчас хотелось спрятать свои руки за спину.
-Я не так сказал, - он выдохнул, но не повернулся. - Просто... у меня нет вариантов.
"Нет вариантов". Эта фраза всегда у него звучала как приговор, который он уже вынес и обжалованию не подлежит.
Я подошла ближе, так, чтобы видеть его профиль. Он избегал моего взгляда, смотрел куда-то на балкон, где на верёвке висели наши полотенца. Моё - с выцветшими полосками, его - тёмно-синее. И рядом - пустая прищепка. Раньше там висело третье, старое кухонное, которое он всё не выбрасывал. Я только сейчас заметила, что его нет.
-У тебя есть мать, - сказала я спокойно. Слишком спокойно. - У тебя есть сестра. У тебя есть... она.
Он дернул плечом.
-У неё сейчас... сложный период.
Я почти улыбнулась. Это звучало так аккуратно, как будто речь шла о сломанной кофемашине, а не о женщине, которая родила ему ребёнка.
-Сложный период, - повторила я. - И поэтому ты пришёл ко мне.
Внутри было пусто, как в комнате после переезда. Ни злости, ни слёз. Только странное ощущение, что я смотрю кино, и актёры играют плохо.
Он наконец повернулся. Взгляд усталый, с тем самым выражением, которое раньше меня обезоруживало. Когда он так смотрел, мне хотелось его пожалеть, укрыть, сварить суп.
"Не ведись", - сказала я себе. - "Он всегда так смотрит, когда ему что-то нужно".
-Ты же умеешь, - сказал он. - Ты ладишь с детьми.
Я усмехнулась.
-С какими детьми? С племянницей, которую я вижу раз в месяц? Или с соседским мальчиком, которому я один раз помогла с уроками?
Он сделал шаг ко мне.
-Ты заботливая.
Слово повисло в воздухе, как что-то липкое. Я почувствовала, как внутри начинает подниматься раздражение - медленно, как вода в раковине с плохо уходящим сливом.
-Нет, - сказала я. - Я просто была с тобой.
Он замер. На секунду показалось, что до него дошло. Но нет. Он нахмурился, как будто я сказала что-то нелогичное.
-Я не понимаю, к чему ты...
Я закрыла глаза на мгновение. Перед внутренним взглядом всплыли сцены - кухня, я режу овощи, он сидит с телефоном. Вечера, когда он возвращался поздно и говорил: "Не начинай". Утро, когда я тихо закрывала дверь, чтобы не разбудить его, хотя сама не спала пол ночи.
И ещё - тот день, когда он сказал: "Мне нужно время подумать".
Я тогда тоже стояла у окна.
-Ты понимаешь, - сказала я медленно, подбирая слова, как будто ступала по льду, - что ты сейчас просишь?
Он вздохнул.
-Это временно. Пока она... придёт в себя.
"Она". Ни имени, ни лица. Просто функция.
-А потом? - спросила я.
Он пожал плечами.
-Потом посмотрим.
Вот это было честно. "Потом посмотрим". Он всегда так жил. Не строил, не решал - просто плыл.
Я вдруг очень чётко увидела нас со стороны. Он - с вечным ощущением, что мир ему что-то должен. Я - с привычкой этот долг закрывать.
-Сколько ему? - спросила я.
Он на секунду растерялся, как будто не ожидал вопроса.
-Три месяца.
Три месяца. Маленький человек, который ещё не держит голову, который плачет просто потому, что мир слишком большой.
И он хочет принести его сюда. В эту квартиру, где я только начала дышать без него.
-Ты хочешь оставить его здесь? - уточнила я.
-Не оставить, - быстро сказал он. - Просто... иногда. На день, на два. Я буду помогать.
"Буду помогать". Я почти засмеялась.
-Как ты помогал мне?
Он вспыхнул.
-Это другое!
-Чем?
Он замолчал. Я видела, как он ищет ответ, но не находит.
Я прошла на кухню, поставила чайник. Руки делали привычные движения, и это немного успокаивало. Вода зашумела, потом закипела. Я достала две кружки, автоматически.
"Зачем две?" - мелькнуло. Я убрала одну обратно.
Он стоял в дверях, опираясь плечом о косяк.
-Я правда не знаю, к кому ещё обратиться, - сказал он тише. - Все отвернулись.
Я насыпала чай, не глядя на него.
-А я нет?
Он замялся.
-Ты... ты особенная.
Я поставила кружку на стол, чуть сильнее, чем нужно. Чай плеснул на блюдце.
-Нет, - сказала я. - Я удобная.
Он сделал шаг вперёд.
-Не начинай.
Вот это было знакомо. Когда разговор перестаёт быть удобным - "не начинай".
Я облокотилась на стол, посмотрела на него прямо.
-Ты ушёл от меня, - сказала я. - Помнишь? Сказал, что тебе нужно "что-то другое". Нашёл это "другое". У тебя родился ребёнок. И теперь, когда стало трудно, ты приходишь ко мне и говоришь: "Ты же умеешь".
Он сжал губы.
-Я не думал, что так выйдет.
-Конечно, не думал, - кивнула я. - Ты вообще редко думаешь дальше завтрашнего дня.
Он отвернулся, провёл рукой по лицу.
-Ты злая.
Я на секунду замерла. Это слово больно зацепило. Не потому что было правдой, а потому что раньше он говорил: "Ты добрая".
-Возможно, - сказала я. - Но это не значит, что я буду делать то, что ты хочешь.
Он молчал. В кухне было слышно, как тикают часы. Я вдруг заметила, что стрелка на них отстаёт - минут на пять. Я не поправляла их уже давно.
-Ты хотя бы подумай, - сказал он наконец. - Ради ребёнка.
Вот тут что-то щёлкнуло.
Я выпрямилась.
-Не смей, - сказала я тихо. - Не смей использовать его как аргумент.
Он удивлённо поднял брови.
-А что такого? Это же ребёнок.
-Это твой ребёнок, - отрезала я. - Твоя ответственность. Не моя попытка "быть хорошей".
Он смотрел на меня, как будто видел впервые.
-Я думал, ты другая.
Я усмехнулась.
-Я тоже.
Повисла пауза. Длинная, тягучая. За окном кто-то хлопнул дверью машины, на лестничной клетке прошли шаги.
Он взял куртку со спинки стула.
-Ладно, - сказал он. - Я понял.
Я ничего не ответила. Просто стояла и смотрела, как он надевает куртку, как ищет в кармане телефон, как на секунду замирает у двери.
-Если что... - начал он.
-Не надо, - перебила я.
Он кивнул, открыл дверь и вышел.
Щёлкнул замок.
Я осталась на кухне. Чай остыл. Я села, обхватила кружку ладонями. Она была чуть тёплой, как будто держала в себе остаток разговора.
В голове было тихо. Не пусто, а именно тихо. Как после того, как выключаешь громкую музыку.
Я встала, подошла к окну. На верёвке по-прежнему висели два полотенца. Я сняла своё, аккуратно сложила, убрала в шкаф. Синее оставила.
Потом вернулась на кухню, вылила чай в раковину.
Вода унесла тонкую струйку коричневого цвета, и я почему-то подумала, что всё на своих местах.
Не стало легче. Но стало яснее.
И этого оказалось достаточно.
