– Ну ладно, дальше я сама. Не волнуйтесь, сделаю все как надо.
Все отвели взгляды: никто не мог выжать из себя прощальных слов, подходящих для последней встречи в этом мире. На всех давило чувство вины. Да, она убила троих человек, но сейчас она готовилась ради них умереть.
Аня вспомнила, как Мия смущенно сказала ей, когда они сидели на лестнице:
– Хочу выбраться отсюда живой. Во что бы то ни стало.
Слова ее прозвучали тогда так, словно она хотела выжить, чтобы быть с Аней.
Все это время Аню мучил один вопрос. А если бы она сказала, что она отказывается уходить из бункера и останется с Мией? Что бы она ей ответила?
Аня понимала, что никогда не узнает ответа, и это пугало больше всего. А если бы она согласилась и они провели бы последние часы вместе? Наверное, в ее жизни уже не случится ничего, что могло бы с этим сравниться.
У Ани оставалась последняя возможность поговорить с Мией, которую она любила и любила больше чем Лену, но боялась, боялась остаться без всего, поэтому жила с ней. Она обманывала человека которого любила и который сейчас за нее умрет. Аня была уверена, что Лена бы такого ради нее не сделала. Мия любила ее, любила сильно. И у Ани осталась последняя возможность отказаться от соучастия в убийстве. Останься она с ней, ее совесть будет чиста. Это единственный способ избежать вины.
Аня встретилась глазами с Мией, стоявшей у подножья лестницы, и ее бросило в жар. Аню разрывало надвое.
В конце концов Аню остановило воспоминание о том, что она видела совсем недавно – о кадрах с наружных камер. Еще чуть-чуть – и она окажется там. Что может быть ценнее?
– Что ж… прощай, – сказала Аня наконец.
Мия закрыла глаза, было похоже, что ей очень больно, но она коротко кивнула, будто ожидала именно этих слов.
– Все, я пошла.
Развернувшись, Мия побрела по затопленному коридору. Плеск воды раздавался в такт шагам, и вскоре ее фигура исчезла в темноте.
Проводив ее, все вшестером вернулись по коридору и встали перед железной дверью, ведущей к выходу, в ожидании, пока Мия начнет крутить лебедку. Все затаили дыхание – будто не желая, чтобы она заметила, как они выходят наружу.
Вскоре послышался скрежет – Мия делала, что обещала.
Пока все шло, как было задумано. Даже сквозь железную дверь ощущалось, как огромный камень медленно сдвигается с места. Еще чуть-чуть – и… Близился момент, когда Мия окажется отрезана от них навсегда.
Но выйти на поверхность – пол дела. Им придется понять, как обойти оползень и спуститься с горы. Тем временем вода продолжит прибывать, и Мия погибнет.
Шум за дверью внезапно стих.
В тот же момент у Ани в кармане завибрировал телефон.
Глянув на экран, она увидела, что через приложение-рацию ей звонит Мия.
Аня была уверена, что больше никогда не обмолвится с ней словом. По спине пробежал холодок: казалось, с ней пытался связаться призрак.
Не ответить она не могла. Под взглядами остальных она нажала кнопку «принять вызов».
– Ань? Это ты? Слышишь меня?
– Да, это я. Слышу.
Они находились на разных этажах, и к тому же их разделяла железная дверь, поэтому слышно было плохо. Тем не менее – в трубке звучал голос Мии.
– Да? Хорошо. Камень я скоро сброшу. Но знаешь, Ань, я хотела тебе кое-что сказать напоследок.
Сейчас? Разве не поздно для разговоров?
Все смотрели на Аню с недоумением. Аня сказала, что звонит Мия, и поспешила скрыться в ближайшей комнате.
Но о чем она собиралась говорить, тем более сейчас?
Услышав, что рядом с Аней никого нет, Мия оживилась.
– Дело в том, что Толя не совсем… не совсем прав в своих выводах. Вот что я хотела сказать. - сказала Мия
– Не прав? Толя ошибся?
Неужели в его рассуждения вкрался изъян? Но если так, то почему Мия все это время молчала?
Аню пронзила ужасная мысль.
– Мий, это что, не ты? Ты не убийца? – выпалила она.
– Нет, я не про то. Я действительно убила всех троих. Здесь все верно. Ошибка касается моих мотивов.
– Мотивов? - удивилась Аня.
Разве цель состояла не в том, чтобы подставить Лену?
– Да, мотивов.
– Но зачем? Зачем ты все это наворотила? А теперь ты останешься здесь и умрешь…
– На самом деле все не так. Даже не знаю, с чего начать… Скажу просто. Это не я останусь здесь и умру. Это будете вы.
Аня невольно отняла телефон от уха.
Мия сказала, что погибнут они, а не она. И ей это не послышалось. Именно таковы были ее слова.
Голос звучал совершенно спокойно. Она явно не сошла с ума и не лгала. Просто констатировала факт.
– Но почему мы должны умереть? - спросила Аня.
– Сейчас объясню. Помнишь камеры наблюдения, Ань? В машинном отделении стоят два монитора, на них выведено изображение с камер. На одном маркером написано «основной выход» , на другом «запасный выход» , так?
– Ну да…
– После землетрясения, когда мы все искали выход, ты первой проверила мониторы. И заметила, что на поверхности случился оползень. Там, где основной выход, все было нормально, а запасный полностью завалило землей.
– Да.
– И тогда мы поняли, что, даже если выберемся через основной выход на поверхность, сразу вызвать помощь не получится. Значит, тот, кто останется внизу, обречен на смерть. А теперь представь, что я поменяла местами видеокабели – еще до того, как мониторы увидела ты? И там, где написано «основной выход» , на самом деле изображение с запасного, а где «запасный» – с основного.
Перед глазами у Ани все поплыло, и она, почувствовав дурноту, присела на корточки у стены.
Мир перевернулся с ног на голову.
– То есть… завалило не запасный выход, а основной?
– Именно так. Даже если я сброшу камень, выйти на поверхность не получится. Люк засыпан землей из-за оползня. Единственный способ выйти – использовать снаряжение для дайвинга и проплыть внизу, где затоплено, а потом выбраться через запасный выход – там на самом деле чисто. Я поняла это первой – когда посмотрела на мониторы, и поэтому поменяла местами кабели. Баллонов было только два. Если бы все узнали, за них началась бы борьба не на жизнь, а на смерть. И потом, землетрясение повредило дорогу сюда – даже если деревянный мост не рухнул, неизвестно, когда пришла бы помощь. И еще непонятно было, как быстро поднимается вода… в общем, у меня не осталось выбора.
Итак, Мия заметила мониторы раньше, чем Аня. Поменять местами изображения несложно – достаточно переткнуть два штекера. Таким образом никто, кроме нее, не знал, что из бункера без снаряжения для дайвинга не выберешься. Зато она внушила им мысль: чьей-то жизнью придется пожертвовать и этим «кем-то» должен стать убийца.
– Изображения с обеих камер похожи как две капли воды: крышка люка среди травы на поляне. А пришли они сюда в сумерках, так что не было времени толком разглядеть ни основной выход, ни запасный. До землетрясения их никто при ярком свете не видел – можно было не беспокоиться, что кто-то заметит подмену. Кроме одного человека – Олега. Он бывал здесь раньше и наверняка внимательно осмотрел оба люка – значит, мог и догадаться, что изображения перепутаны.
Значит, это и есть мотив?
– И ты поэтому его убила?
– Да, поэтому. И еще потому, что, если бы не убийство, все могли бы начать тянуть жребий или еще что-нибудь выдумать, чтобы определить, кто останется под землей. А это меня не устраивало. Камень бы уронили, и я оказалась бы в ловушке. Но рассказать правду я тоже не могла. Поэтому требовалось кого-то убить. Я знала, что дальше начнется расследование, и, пока преступника не найдут, камень никто не сбросит. А я выиграю время, чтобы подготовить снаряжение – ведь подвески для баллона не было. Аня говорила об этом с Толей, когда обсуждали, стоит ли спускаться на минус третий этаж, чтобы поискать там голову Димы. Снаряжение для дайвинга оказалось неполным – баллон нечем было зафиксировать на спине, и, чтобы нырять, пришлось бы сперва придумать какое-то крепление.
С той же проблемой столкнулась и Мия: без подвески для баллона она бы не выбралась.
– А Игоря ты зачем убила? Разве не для того, чтобы никто тебя не поймал?..
– Нет, дело не в этом. Я сказала, что у Димы была фотография веревки. Но это неправда. И даже если бы была – что с того? Это не доказывало, что в ту комнату, кроме меня, никто не заходил. Да и откуда мне было знать, что у него на снимках? Но причина имелась. Помнишь, Игорь, когда мы все вместе обедали сказал, что с полгода назад Олег прислал ему фотографии бункера? Мол, там были снимки и основного выхода, и запасного. Он, конечно, сам ни на что внимания не обратил, но вдруг кто-то сравнил бы эти фотографии с изображениями на мониторах? Стало бы понятно, что кабели перепутаны – хотя бы по расположению деревьев.
Ну конечно. Мию пугало не то, что ее обвинят в убийстве, а то, что раскроется ее трюк с мониторами.
Тут Аня вспомнила: когда выяснилось, что три девушки знали о бункере, Мия особенно настойчиво расспрашивала, что им известно про это место. Видимо, беспокоилась, что они тоже могут заметить подмену.
– И еще – нож, которым я ударила Игоря… подставлять я никого не собиралась. Я его припрятала как доказательство, что именно я – убийца. Если бы расследование забуксовало, могла начаться паника, и тогда уже было бы не до спасения. Вот я и решила: если все выйдет из-под контроля, признаюсь сама. Но как это сделать, если мне свои слова нечем доказать? Допустим, я бы вызвалась повернуть лебедку – Лена или ты, Дима, попытались бы меня остановить. Поэтому я спрятала нож, чтобы в крайнем случае предъявить его как доказательство. Но в итоге это не пригодилось – Маша нашла его раньше.
В этом объяснении, однако, что-то не сходилось.