На следующее утро Марк разбудил Ларису, уже одетый, с ключами в руке, готовый выходить.
— Лариса, где твоя трудовая книжка? Давай её сюда.
Сонная, ещё не понимающая спросонья, что происходит, Лариса приподнялась, свесила ноги с кровати, открыла сумочку, вынула трудовую и протянула ему. Он взял, кивнул и вышел из спальни. Лариса снова плюхнулась в подушку и провалилась в дремоту.
Только через пару часов, когда она уже умылась, налила себе кофе и маленькими глотками пила обжигающий напиток на кухне, в голову пришла запоздалая мысль. Марк не спросил о её решении. Вообще ничего не спросил. Он просто взял трудовую книжку и уехал. Получалось, что он помог ей авансом. Не торгуясь, не выдвигая условий, не дожидаясь её ответа. Просто взял и сделал. Мысль об этом была приятной, ее тепло разливалось по груди.
Вечером Марк вернулся уставший, но спокойный. Протянул ей трудовую книжку. Лариса открыла её дрожащими пальцами на той самой странице. Строчка со статьей была аккуратно зачёркнута тонкой линией. Ниже, ровным Марининым почерком, было написано: «Ошибочно». А ещё ниже — формулировка, которую она так хотела увидеть: увольнение по ст. 33 КЗОТ РФ - собственное желание.
Она выдохнула. Выдохнула так глубоко, будто весь день не дышала
— Спасибо, Марк, — сказала она, чувствуя, как радость разливается по телу тёплой волной. — Спасибо за помощь. Садись ужинать.
Она поставила перед ним тарелку, сама села напротив. Ела медленно, поглядывая на него. Он молчал, не спрашивал, не торопил. И тогда она задала тот самый вопрос, который вертелся в голове с утра.
— Марк, ты так ничего и не спросил о моём решении. Это доверие или ты просто решил за меня?
Он посмотрел на неё спокойно.
— Знаешь, чтобы ты ни решила, я мог исправить ситуацию. И я это сделал. Кстати, раз уж ты об этом заговорила — ты приняла решение?
Лариса помолчала, собираясь с мыслями
Потом заговорила, медленно, подбирая слова.
— После нашего разговора о твоём сыне у меня сложилась уверенность, что ты — трофейный муж. По аналогии: когда шестидесятилетний миллионер женится на двадцатилетней модели, её называют трофейной женой. Так вот, ты у меня — трофейный муж.
После твоих горьких сетований я поступила логично, предоставив тебе свободу. Мне казалось, ты должен был принять её с восторгом и с энтузиазмом отправиться навстречу новой жизни. Но ты этой свободе совсем не обрадовался. Почему?
Марк не ответил сразу. Он доел ужин молча, не глядя на неё. Потом отодвинул тарелку, и Лариса поставила перед ним чашку кофе. Он отпил глоток, подержал чашку в руках, грея ладони, и только тогда заговорил.
— Говорят, что любовь проходит разные стадии
Когда проходит молодость с её страстями, любовь превращается в привязанность, в заботу, в общие увлечения, в уважение. Страстей молодости в нашем союзе я, честно говоря, не испытал. Но те чувства, которые должны были прийти на смену страсти, действительно пришли. Я часто думал об этом, пока тебя не было.
Он говорил спокойно, без надрыва, только голос был чуть тише обычного.
— Хоть я и ворчал раньше, что устал после рабочего дня, когда ты тянула меня на очередной концерт, выставку или премьеру — я настолько привык, что всё это занимает место в моей жизни, что просто не могу представить, как бы жил без всего этого. Когда ты была в отъезде, я пытался обойтись без этого сколько мог. А потом купил билеты на премьеру. Билеты – потому что два. Два билета. И пригласил в театр даму.
Лариса замерла
— Но это было совершенно не то, — продолжал Марк. — Она пыталась произвести на меня впечатление, волновалась, вела себя неестественно. В общем, просто мешала мне и не дала вникнуть в суть происходящего.
Позже, размышляя об этом, я подумал о Татьяне. Знаешь, ты во многом была права в тот день, когда мы вместе уехали из деревни в Тюменской области. Простая девушка с её простыми интересами — ужин и телевизор после работы — со временем разочаровала бы меня. Никаких общих интересов в весьма скором времени.
Он сделал ещё глоток.
— Второе — взаимная забота. Я раньше не задумывался, как много значит для меня то, что ты сама справляешься со всеми бытовыми мелочами, оберегая меня от этого. Я часто делал замечания по мелочам — ужин недосолен, например. Но за деревьями просто не видел леса.
Ты нашла удовольствие в идеальном ведении домашнего хозяйства, полностью избавив меня от этого. Освободила мои минуты для более значимых дел. А эти минуты сложились в годы, ушли на написание диссертации, воплотились в деньги, на которые я обеспечивал наше совместное существование. Не роскошное, но вполне достойное.
Он поставил чашку на стол, посмотрел на неё в упор
— Я не хочу ничего менять, Лариса.
Она молчала. Смотрела на него, на этого человека, которого тридцать лет считала своей собственностью, своим проектом, своим трофеем. А он оказался совсем другим. Не трофеем. Живым, думающим, чувствующим. Тем, который не убежал, когда она дала ему свободу. Тем, который остался. И не потому, что некуда было идти – об этом она узнала позже. А потому, что не захотел.
— Так ты что, — спросила она тихо, почти шёпотом, — любишь меня, Марк?
Лариса поверила Марку? Напишите комментарий!