А когда я пришла домой, то дома меня ждал очередной сюрприз. За столом на кухне, которая использовалась ещё и как гостиная, сидела свекровь, а рядом с ней — молодая, красивая и подтянутая женщина в деловом костюме.
Она действительно была брюнеткой, весьма яркой, и при свете дня, даже на кухне, в её присутствии показавшейся мне убогой, она смотрелась так же великолепно, как и в вечернем платье на красной дорожке возле дворца Правосудия. Кажется, Фред сказал, что её зовут София.
Хорошо, что вид у меня был довольно-таки счастливый, может быть, не столь презентабельный, но я постаралась надеть одно из лучших платьев. К сожалению, оно не соответствовало столичной моде, потому что мне некогда было её отслеживать. Я же была «курицей-наседкой». Но, воодушевлённая тем, что у меня теперь есть работа, я шла и улыбалась. Так, с этой улыбкой, я и зашла в дом, и увидела картину, как свекровь с милой улыбкой, которую я за все эти годы ни разу от неё не видела, сидит и беседует с любовницей моего мужа.
Я подумала: «Как хорошо, что мистер Мердок взял меня на работу».
Свекровь повернула голову, посмотрела на меня и не поздоровалась.
— Тильда, у нас гости, — сказала она. — Сделай нам чаю.
Первое, что мне захотелось сделать, — это вылить остатки вчерашнего чая прямо на её прекрасную высокую причёску. Я ей что, служанка?
— Спасибо, — сказала я. — Я не хочу чая, я выпила кофе в городе.
Я остановилась возле стола, глядя, как у свекрови отпадает челюсть. Так и хотелось ей сказать: «Подберите, а то потеряете». И взглянула на Софию, которая с милой улыбкой смотрела на меня.
— Добрый вечер, — сказала я. — Вы ко мне?
Судя по взгляду, который София бросила сначала на мою свекровь, потом на меня, она сразу всё поняла. И я подумала, что она не только красивая, но ещё и умная. Убойное сочетание для женщины, с такой бороться будет сложно. Но нет ничего невозможного, и я ещё не решила, буду ли я бороться или просто стану другой Матильдой.
— Миссис Говард? — спросила она меня.
— Да, я слушаю вас.
Единственное, что мне не нравилось в этой ситуации, — что я стою, а она сидит. Но сесть за стол означало, что я готова к разговору. А я к нему совершенно не была готова.
Пока стояла, я смотрела на неё, осматривала придирчиво её волосы и лицо. При ближайшем рассмотрении оказалось, что не такая уж она и естественная. Мне показалось, что волосы у неё слишком чёрные для того, чтобы быть натуральными, а значит, они крашеные, с удовлетворением подумала я. Тогда как мои золотисто-блондинистые были натуральными. Да и яркость её лица, похоже, подчёркивалась перманентным макияжем.
Я слышала, что в столице сейчас практикуют такой: наносят, используя магические приспособления, и он держится до нескольких лет. Так что успокоила я себя: смой с неё краску и перманентный макияж — и неизвестно, какой она окажется. Ну фигура-то, конечно, у неё была красивая. Сразу видно, что, во-первых, она не рожала, а во-вторых, много времени уделяет себе любимой. Конечно, в этом она молодец.
София выдержала мои разглядывания и, не дождавшись, что я ей отвечу, спросила:
— Мы можем поговорить?
Говорить с ней я не хотела, но отказаться означало отказаться от информации. А информация — это сила. А мне нужно было много силы.
— Да, можем. — Я села за стол и посмотрела на свекровь. — Вы можете идти. Здесь мы справимся без вас.
Свекровь только вернула челюсть на место, как она у неё снова отвалилась. Она обиженно поднялась и резко, с шумом отодвинула стул.
И, мило улыбнувшись Софии, сказала:
— Оставляю вас, милая София. Будьте осторожны, эта женщина иногда бывает очень агрессивной.
София улыбнулась ей в ответ и так же мило сказала:
— Спасибо, что предупредили, мадам Говард.
Потом, когда свекровь ушла, она положила руки на стол, наклонилась ко мне, явно используя приёмы, вызывающие доверие, и сказала:
— Как вы с ней живёте? Это же полный кошмар.
«Умно, — подумала я. — Бьёт сразу в точку, чтобы вызвать доверие. Мол, я на твоей стороне. Ведь это же неважно, что я сплю с твоим мужем и увела его из семьи, но я понимаю, как тебе тяжело с твоей гадкой свекровью».
Поэтому я эту подачу не приняла и даже не улыбнулась. Я сказала:
— Ничего, я привыкла.
И София поняла, что я не собираюсь принимать её в подружки.
Не дождавшись от меня более никакой реакции, София сказала:
— Тильда.
— Меня зовут Матильда, — поправила я её.
— Зря вы так, Матильда, — тут же исправилась София. — Я не хотела становиться вашим врагом, поймите. У нас с Фредом... ой, простите, с Фредериком, всё получилось…
— Прошу вас, — перебила я её, — избавьте меня от подробностей. По какому делу вы пришли?
— Понимаете... — София опустила глаза. — У меня не очень большая квартира в столице, а Фред... ох, простите, Фредерик, он только-только получил новый ранг и пока не может в столице купить новое жильё. Там очень высокие цены, и он пока не может приобрести большую квартиру; и по большому счёту я, конечно, не против, что Фред... простите, Фредерик хочет забрать детей. Но поймите, мы все не уместимся, у меня всего одна спальня.
И тут до меня дошло, зачем она пришла. Наверняка Фредерик, не посоветовавшись с ней, заявил, что он хочет забрать детей, и уже получил подтверждение от старшей дочери. А потом он сказал об этом этой своей Софии, и она пришла в ужас, что в её уютной маленькой квартирке будет жить, помимо Фредерика, ещё и моя взрослая дочь.
Мне захотелось рассмеяться, но я сдержалась и решила поиграть на её нервах: они же на моих играют.
— Но Фредерик уже сказал, — ответила я ей, — что он хочет забрать детей, и даже объявил это детям.
Лицо её дрогнуло, с него едва не слетела дружелюбная маска.
— Но я много слышала о вас от Фредерика, — сказала она. — Что вы любящая и заботливая мать. Вы представляете себе, что такое столица? Там много людей, школы переполнены, дорогую школу мы не сможем себе позволить, а у вас здесь дом. Наверняка у каждого ребёнка есть отдельная комната. Подумайте, как они будут жить там, у нас.
— Ну наверняка же Фредерик всё продумал, — сказала я, продолжая передёргивать то небольшое количество козырей, которые у меня ещё остались.
И тут я получила тот вопрос, который хотела.
— Что вы хотите? — спросила меня София.
Я хотела ей сказать: «Я хочу своего мужа обратно», но я уже не была в этом уверена, поэтому сказала, что хочу гарантии, что этот дом навсегда останется моим.
— И в этом случае я готова оставить детей здесь, — сказала я и улыбнулась, надеясь, что улыбка не напоминает оскал. И добавила: — Да, и содержание на оплату дома — тоже.
— Сколько это стоит? — спросила она.
— Ну, оплата дома в месяц стоит порядка ста форинтов, а сам дом должен быть передан мне официально, по договору.
— И тогда вы обещаете, что не будете отправлять детей в столицу? — спросила она.
— Обещаю, — ответила я и заметила, как она выдохнула.
Похоже, это был главный вопрос, который её волновал. Но о чём она думала, когда соблазняла мужика с тремя детьми? Но я не стала её об этом спрашивать.
И тогда она предприняла ещё одну попытку стать моей подружкой:
— А расскажите мне побольше про Фредерика. Что он любит?
Я ей и рассказала, и с каждой моей новой фразой глаза у неё становились всё круглее и круглее. Но тут была сплошная правда, ни слова неправды. И вот мне любопытно, когда она столкнётся с этим бытом, а Фредерик поймёт, что она этого не в состоянии обеспечить, как долго продержится их семья?
Она встала и почему-то с обидой посмотрела на меня и сказала:
— Я хотела по-хорошему, а вы меня обманываете. Такого не может быть, Фредерик не может быть таким.
Я пожала плечами:
— Дело ваше, верить мне или не верить. Вы спросили — я рассказала.
— Но теперь я понимаю, почему он от вас ушёл, — решила она меня уколоть, раз уж не получилось стать подружкой.
А вот это было весьма глупо. Тем более что свекровь уже описала меня как агрессивную женщину, а эта с**а крашеная ещё позволяет себе оскорблять меня в моём доме. И меня понесло.
Я встала, упёрла руки в бока — фигура у меня была помассивней, чем у неё, — и, наступая на неё и оттесняя к двери, я сквозь зубы сказала:
— Пошла вон, и пока я не получу документы на дом, знай: я буду действовать только в своих интересах.
Она застыла. А я сделала ещё шаг к ней, практически упёршись в неё грудью.
— Вы что себе позволяете? — сказала она.
Но у меня кончилось терпение.
— Ещё слово — и я попорчу тебе личико, — прошипела я, и у меня даже рука непроизвольно дёрнулась, чтобы схватить её за волосы.
Она резко попятилась к двери, споткнулась, выпрямилась и выскочила за дверь.
Я обратила внимание, что на вешалке висел берет, такого берета ни у кого не было у нас в доме. И я схватила этот берет и кинула ей его вслед с криком:
— И больше сюда не появляйся без документов на дом!
Захлопнула дверь, и хоть немного, но мне полегчало. А ещё меня посетила приятная мысль, что завтра мне нужно идти на работу.
Я обернулась: на лестнице стояла свекровь.
— Ты что творишь, Тильда? — спросила она.
— А вас, мадам, никто вообще не спрашивает, и, если всё получится так, как я хочу, готовьте чемоданы: поедете к своей новой невестке.
Лицо свекрови покраснело.
— Ты с ума сошла!
— Нет, я не сошла. Я наконец-то пришла в ум.
А когда основные эмоции схлынули, я подумала, что надо бы быть со свекровью поосторожнее, а то с неё станется позвонить в какую-нибудь службу, а мне потом устроят проверки; и если, не дай бог, найдут какое-нибудь отклонение, то я вообще могу лишиться всего.
Автор Майя Фар
Спасибо за ваши лайки и комментарии!
Продолжение следует!