Во Владивостоке в районе остановки "Прапорщика Комарова" (современный адрес — Океанский проспект, 40) некогда располагалась средняя школа № 75. На стенде с фамилиями выпускников-медалистов значилось запоминающееся имя: Джермен Гвишиани. Здание давно заняла налоговая служба, следов Гвишиани в городе не найти… Или следует поискать? Об удивительных судьбах отца и сына Гвишиани специально для ИА PrimaMedia рассказывает Василий Авченко.
Отец: из охранников Берии — в "Серую лошадь"
В 1928 году 23-летний Михаил Гвишиани, происходивший из батраков Тифлисской губернии, стал помощником оперуполномоченного Ахалцихского райотдела ОГПУ на юге Грузии. Так началась нерядовая чекистская карьера.
Гвишиани ловил нарушителей и целые "закордонные бандгруппы" на турецкой границе, разоружал повстанческие сёла. Был высок, крепок, прекрасно ездил верхом, мастерски обращался с шашкой и револьвером. Когда стало известно о возможном покушении на первого секретаря ЦК КП(б) Грузии Лаврентия Берию, начальником его личной охраны назначили именно лейтенанта госбезопасности Гвишиани. Вскоре — очевидно, при поддержке Берии — он стал председателем Тбилисского горисполкома, затем — первым заместителем наркома внутренних дел Грузинской ССР. В конце 1938 года сняли с должности (и впоследствии расстреляли) наркома внутренних дел СССР Николая Ежова. Берия, занявший его место, начал расставлять на ключевые посты своих людей. Одним из них стал Гвишиани. Ему поручили возглавить управление НКВД по Приморью — новому субъекту федерации (огромный Дальневосточный край только что разделили на два — Хабаровский и Приморский). Тогда Гвишиани было 33 года. Как, кстати, и Николаю Кузнецову с Николаем Пеговым, в эту же пору возглавившим соответственно Тихоокеанский флот и Приморский крайком ВКП(б)…
Во Владивостоке Гвишиани дали квартиру в одной из тех номенклатурных "сталинок" на улице 25 Октября (Алеутской), что прозваны "Серой лошадью". Через крайком он выбил для управления НКВД здание только что расформированного Дальневосточного университета на улице Суханова, 8. В 1939 году, говорится в личном деле, Гвишиани провёл большую работу "по разбору следственных дел на лиц, арестованных бывшим вражеским руководством НКВД ДВК (летом 1938 года главный чекист Дальневосточного края Генрих Люшков перебежал к японцам. — Ред.), и по ликвидации допущенных извращений". Это была так называемая бериевская оттепель, когда многие несправедливо арестованные при Ежове вышли на свободу. С другой стороны, Гвишиани продолжил работу по "очистке Приморья от антисоветского вражеского элемента". В 1940 году приморские чекисты успешно провели операцию "Провокаторы" — раскрыли сеть японского агента Ли Хай Чена, который выдавал себя за корейского патриота. В годы войны ведомство Гвишиани внедряло своих людей в белоэмигрантские круги в Маньчжурии, разведцентры Японии. В 1944 году комиссара госбезопасности 3-го ранга Гвишиани привлекали к операции по выселению чеченцев и ингушей с Кавказа в Среднюю Азию.
Приморским управлением НКВД-НКГБ-МГБ Гвишиани руководил до 1950 года, пройдя путь от майора до генерал-лейтенанта госбезопасности. В этот период он стал заслуженным работником НКВД, кандидатом в члены ЦК ВКП(б), избирался депутатом Верховного Совета СССР. Коллеги вспоминали: вёл себя просто, корректно, вежливо, по-русски говорил с сильным акцентом. Среди полученных им в эти годы наград был и орден Государственного флага КНДР. Какую роль Гвишиани сыграл в освобождении Кореи от японцев и/или создании в 1948 году КНДР во главе с бывшим маньчжурским партизаном и капитаном РККА Ким Ир Сеном, можно лишь гадать… В начале 1949 года, незадолго до победы коммунистов Мао Цзэдуна в гражданской войне, Сталин направил в Китай своё доверенное лицо — зампреда Совета министров СССР Анастаса Микояна. На обратном пути тот ночевал во Владивостоке на квартире Гвишиани. Именно туда ему звонил Поскрёбышев, секретарь Сталина.
Из Приморья Гвишиани перевели в Куйбышев (ныне Самара) на аналогичную должность. В июне 1953 года, накануне ареста Берии, его сняли с работы, а вскоре лишили генеральского звания "как дискредитировавшего себя за время работы в органах". Тогда "зачищали" кадры Берии, так что Гвишиани, можно сказать, ещё повезло: к примеру, его давнего знакомого Сергея Гоглидзе, в 1941-1951 гг. возглавлявшего УНКВД по Хабаровскому краю, в конце 1953 года расстреляли. В 1956 году комиссия ЦК КПСС установила, что Гвишиани неповинен в незаконных репрессиях. Ему вернули генеральское звание, но карьера была пресечена раз и навсегда. Гвишиани вернулся в родную Грузию, где и умер в 1966 году.
О роли Гвишиани в развале СССР можно спорить. Ученики называют его "человеком, опередившим своё время", критики — серым кардиналом перестройки, готовившим гибельные для Советского Союза реформы и соответствующие кадры. Да, Гвишиани налаживал диалог между Кремлём и США, через его каналы в СССР проникали западные идеи. Но кем был он сам — агентом влияния Запада или честным идеалистом, вовсе не покушавшимся на единство и суверенитет СССР? Юлиан Семёнов или Александр Проханов могли бы сочинить на этом материале детектив о тайных пружинах глобальной политики…
А как сам Гвишиани оценивал результаты перестройки, крах Союза и "лихие девяностые"? Глобализм, подразумевающий однополярный мир во главе с Западом, — то ли это "глобальное мышление", о котором говорил учёный? Ответ мог бы найтись в его мемуарах "Мосты в будущее", вышедших в 2003 году, вскоре после смерти Гвишиани, но сын чекиста умел молчать. Так, в воспоминаниях о владивостокском детстве он ни словом не обмолвился о том, кем служил его отец.
Почти то же — с перестройкой. Поначалу он воспринял её "с большим энтузиазмом", тем более что Михаил Горбачёв "прямо заинтересовался" его институтом. Однако от оценок последующих событий Джермен Гвишиани воздерживался. Разве что иногда у него вырывалось горькое: "В сумбурные годы так называемой перестройки"… Или: "Трагедия Горбачёва в том, что он окружил себя людьми, сознательно или неосознанно исказившими или дискредитировавшими его подчас самые лучшие намерения". Или вот: "…Я часто думаю о том, каким ударом для отца стала бы, будь он жив, нынешняя огульная переоценка ценностей, ужасающая безнравственность, исчезновение понятий чести, достоинства, долга…" Переоценка, к которой, вольно или невольно, приложил руку и сам Джермен Михайлович?
Многие вопросы, заданные (или опущенные) выше, не имеют ответов — по крайней мере, простых и однозначных. Очевидно одно: сегодня мы переживаем новый глобальный кризис, очередной виток холодной — и не только — войны. Покой нашей планете даже не снится. Та самая глобальная проблематика, о которой будущий академик Гвишиани впервые задумался ещё во Владивостоке военной поры, заняла повестку всерьёз и надолго, если не навсегда.
* Его дядя Николай Шаталин в 1955–1956 гг. работал первым секретарём Приморского крайкома КПСС.