Инна спустилась вниз без пяти минут восемь и поняла, что опоздала. Во главе стола уже сидела какая-то высокая, сухая, старуха, но осанка ее была идеальной, словно у молодой девушки. По обе стороны от хозяйки сидели ее внуки. В тени, чуть в стороне от стола стояла Юлия.
Еще издалека Инна заметила, что Игнат и Матвей одеты в костюмы с бабочкой, а Маргарита Николавна в закрытом вечернем платье. Волосы хозяйки идеально уложены, в ушах аккуратные серьги с бриллиантами и такое же кольцо на пальце.
Комарова замерла на ступеньках лестницы, ведущей вниз со второго этажа. Инна посмотрела на свои джинсы, водолазку и ей захотелось провалиться сквозь землю. Впрочем, проваливаться уже было поздно. Маргарита Николаевна ее заметила.
— Игнат, что это за чучело стоит на ступеньках. Она живая вообще? – спросила женщина, не отрывая взгляда от экрана своего телефона.
— Бабушка, это твоя новая помощница, – терпеливо ответил Игнат, – я говорил тебе сегодня, что она приедет.
— Помощница? – удивилась Синельникова, – а чем она может мне помочь? Он себе не в состоянии помочь, – старуха указала на Инну корявым артритным пальцем с идеальным маникюром. Это же надо, в первый же день опоздала к ужину, еще и позволила себе спуститься к столу в неподобающем виде.
Инне стало обидно. Никто не говорил ей о дресс-коде, а сама она забыла спросить, да и не было у нее, честно говоря, никаких вечерних платьев. Она уж точно не предполагала, что работая сиделкой, ей придется ужинать при свечах, да еще и в вечернем платье. Но самым обидным было то, что хозяева говорили о ней так, словно ее и не было в комнате. Комарова не выдержала:
— Я не опоздала. Я пришла за пять минут до назначенного времени, – громко сказала женщина, все еще стоя на ступеньках.
— Время здесь устанавливаю я. На моих часах десять минут девятого, – с раздражением сообщила хозяйка дома.
— Но Ваши часы спешат. Сейчас только без одной минуты девять, – пыталась объяснить Инна.
— Матвей, она спорит со мной? – выпучила глаза бабушка, – зачем вы тащите в дом черт знает что?
— Бабушка, девушка, пока, не знает правил этого дома, но она быстро схватывает и всему научится, – успокаивал Маргариту Николаевну Игнат.
— Здесь не институт благородных девиц, а тем более, хамку не перевоспитаешь. Ты лишаешься ужина, иди в свою комнату, — закричала на весь дом Синельникова.
Инна была шокирована. С ней разговаривали, словно с нашкодившим ребенком. Женщина тут же растворилась и побежала в свою комнату где тут же бросилась на кровать и горько заплакала. Ей было очень жаль себя. Ну, почему все так складывается в жизни? Сначала муж ни во что не ставил, теперь посторонняя женщина кричит на нее.
Да, она собиралась работать сиделкой, но это не повод относиться к ней столь неуважительно. Инна - человек и не потерпит подобного отношения. Она готова была прямо сейчас сорваться и уехать к Светлане, но вспомнила, что на улице темно, а снова идти с чемоданами пару километров до остановки, она не готова. Да и не найдет в темноте дорогу. Комарова решила, что переночует, а завтра утром уедет отсюда навсегда. Уж лучше мыть пол в супермаркете и жить под забором.
Ночью Инна никак не могла уснуть. Чувство голова не оставляло ее ни на секунду. Живот предательски урчал и побаливал от периодических спазмов. Конечно, ведь она не ела ничего с самого утра.
Около часа ночи Инна не выдержала и спустилась вниз. Комарова прислушалась. В доме не было слышно ни звука. Внуки вздорной старухи уехали в город еще вечером, а Юлия ушла домой. Девушка живет в деревне. недалеко от коттеджного поселка и является к Синельниковой только 2-3 раза в неделю.
Где расположена кухня, Инна еще вечером видела, когда Юлия ей показывала дом сразу после приезда. Через пару минут, новая работница Маргариты Николаевны остановилась возле холодильника. Еще через несколько секунд, Инна уже жевала котлету с хлебом и откусывала от целовго огурца по кусочку.
Едва Комарова зажмурилась от удовольствия, как в это же самое мгновение в комнате вспыхнул свет. Возле двери стояла старушка в чепчике и в длинной ночной рубахе:
— Так ты еще и воровка? — закричала старуха.
— Господи, ну, что же Вы кричите все время? – захныкала Инна, – человек голоден, Вам что, котлеты жалко?
— Ты говоришь вздор. Мне не жалко котлет, тем более, что я их не ем, – продолжала громко говорить женщина, — меня возмущает, что ты делаешь это крадом, как воровка.
— Что же мне, по Вашему нужно было делать? Умереть с голоду? Если Вы и к завтраку меня не допустите, что тогда? Никаких платьев, чепчиков, шляпок и даже веера у меня нет. Как же мне питаться в вашем доме? – возмутилась Инна, – еще и часы у Вас идут не так, как у всех. Может быть, вообще стрелки на месте стоят, откуда мне знать? Сегодня, во время ужина, у меня создалось впечатление, что я Алиса на Безумном чаепитии.
— Ты разгадала мою постановку? – спросила Маргарита Николаевна. Весь ее вид показывал, что она очень удивлена, — любишь читать? Театр, книги, кино - чем увлечена?
— Да, читать я люблю, а театр, вообще моя слабость, – улыбнулась Инна и вспомнила, — пока была мама мы всегда ходила в театр. Всегда, как только удавалось достать билеты. Потом мамы не стало, бабушки, тоже, театр отошел на второй план. Но вот, будучи замужем, я снова вернулась в театр. Муж никогда не ходил со мной, я одна ходила, а потом….
— Я тоже всех потеряла, — голос старухи дрогнул. Она подошла к столу, который стоял посреди кухни, села на стул и пригласила Инну, — достань продукты, возьми тарелку, приборы и поешь нормально.
Десять минут спустя Инна с удовольствием ела тушеного кролика и салат, а старуха смотрела на нее, подперев щеку:
— Значит, ты совсем одна, как и я?
— Я - да, а Вы, совсем, нет, у вас двое внуков - красавцев, которые Вас очень любят, – решила польстить Комарова.
— А, – отмахнулась Синельникова, – я им совсем не нужна. Ждут, когда я уйду на тот свет, чтобы завладеть моими богатствами.
— Дом за городом - это не такое уж и богатство, чтобы от родного человека отказываться, – сказала Инна и откусила большой кусок хлеба.
— Не ешь, как дикарь, никто не отберет, – сверкнула глазами хозяйка, — много ты понимаешь. Уж не тебе рассуждать о богатстве. У тебя - то и угла под лестницей нет. Почему с мужем развелась? – прищурилась старуха.
— Ну, у него любовница. Я ему совсем не нужна, – пожала плечами новая работница.
— Как же ты это допустила? – стукнула кулаком по столу Маргарита Николаевна, — у меня мой муж - Иван Савельевич, вот где был, — хозяйка показала кулат прямо под нос Инны. Комарова.ю даже, жевать перестала:
— Я и не сомневаюсь, – кивнула Инна, – но я так не могу.
— Глупая, сама не смогла семью удержать, Не правильно веле себя, вот и оказалась ни с чем - с пустыми руками да на улице. Это же надо такое - тридцать два года, а она как голь перекатная. Почему не училась, могла бы профессию получить. А я тебе скажу, почему ни профессии, ни дома, ни денег у тебя нет. Голова потому что соломой набита, – ругалась Маргарита Николаевна, а Инне и ответить было нечего.
— Я завтра уеду от Вас. Не хочу здесь оставаться, найду другую работу, — дрогнувшим голосом сказала Инна.
— Иди, я не держу, – пожала плечами старуха, – на твое место десяток найдется. И прихоти мои терпеть будут, и помалкивать, лишь бы заработать. А ты до пенсии будешь тряпку таскать. Если, конечно, заработаешь свою пенсию, — вздохнула хозяйка дома, поднялась из-за стола и вышла.
На следующее утро Инна проснулась пораньше. Она приняла душ, оделась и решила спуститься на кухню, чтобы снова не пропустить завтрак. Уезжать домой она передумала. Действительно, чего обижаться? Хозяйка права, а на правду не обижаются.
На кухне Инна застала Юлию, которая готовила завтрак:
— Ой, привет, а ты опять здесь? – удивилась Комарова, а Юлия злобно глянула на сиделку:
— Из-за тебя пришлось выйти. Маргарита Николаевна сегодня в шесть утра позвонила и сказала, что ее новая сиделка уволилась, домой уезжает, мол, выйди на работу, Юлия, пока Игнат другую девицу не привезет.
— Да, я передумала увольняться, – растерялась Инна, – присмотрюсь еще, поработаю пока.
— Это тебе шуточки, что ли? – рассердилась девушка, – то уволюсь, то вернусь, а мне бегать туда – сюда? У меня, между прочим, своя семья и заботы. Уволилась, значит иди отсюда.
— Юлия, прости, пожалуйста, я больше так не буду, – со слезами на глазах сказала Инна, — я просто совершенно растерянна, не знаю что делать. Все делаю не так. Хозяйка недовольна, ты ругаешься, внуки Маргариты Николаевны насмехаются. Ну, что мне делать? – Комарова закрыла лицо ладонями и заплакала.
— Ладно.ю не ной, – пробурчала горничная, я здесь пару дней побуду, объясню все, расскажу, научу. Спрашивай.
Инна обрадовалась и попросила рассказать о семье Синельниковых. Ведь как себя вести, она совершенно не знала.
Юлия рассказала, что Маргарита Николаевна стала такой капризной после того, как похоронила мужа, да еще и дочь с зятем погибли в аварии за год до смерти Ивана Савельевича.
Профессор такого горя не выдержал, начал болеть, слег и ушел на тот свет следом за дочкой. Маргарита Николаевна чуть рассудка не лишилась. Муж был главным человеком в ее жизни. Она на супруга, как на Божество смотрела и всегда шутила:
— Ваня, не вздумай раньше меня умереть.
— Не посмею, Риточка, да и умрем вы вместе. Будем жить долго - долго и умрем в один день, – засмеялся профессор искусствоведения.
Но Риту свою он обманул. Сам умер, а она жива до сих пор. За такой обман Маргарита Николаевна очень рассердилась на мужа. До сих пор бурчит каждый раз, когда приезжает на кладбище:
— Обманул, стервец. Обвел вокруг пальца. Обещал, что в один день, а сам, – смахнула слезу вдова, – лежите вот теперь здесь в ряд а мне как же? Вы подумали обо мне. Ты всегда, Ваня, только о себе и думал.
Но это была неправда. Иван Савельевич всегда думал в первую очередь о своей жене. Даже не о дочери и внуках, а о жене. Всю свою жизнь профессор занимался коллекционированием. Ивану Савельевичу удалось собрать коллекцию картин, стоимость которой исчисляется десятками миллионов.
Где хранится коллекция, никто не знает. Все свое состояние еще при жизни коллекционер оставил своей жене. Неоднократно к вдове приезжали другие коллекционеры, миллиардеры, организаторы аукционов, женщина предлагали большие деньги или хотя бы, выставить одну из картин на продажу, но Маргарита Николаевна делала вид, что не понимает о чем с ней говорят:
—- Душенька моя но я ведь хорошо знаю, что у Ивана были неизвестные графические работы Дали, – с улыбкой сказал давний товарищ и коллега покойного профессора.
— Дали, вдали, о чем ты, Федор? – пожимала плечами вдова.
— Марго, не строй из себя сумасшедшую. Ты - искусствовед и прекрасно знаешь о чем я. Продай мне пару работ и будешь жить до конца дней своих в роскоши, – разозлился мужчина.
— Мне и эту роскошь некуда девать, – отмахнулась вдова, — а никакой коллекции у меня нет. Иван не успел рассказать мне где она хранится.
— Да Иван без твоего разрешения спать не ложился, хочешь мне сказать, что он оригиналы картин спрятал без твоего ведома? — закричал галерист
— Федор Григорьевич, голубчик, да тебе бы, право, нервишки подлечить. Съездил бы ты, родной, в Кисловодск, – строго сказала женщина.
— Ладно, Маргарита Николаевна, я пойду, извини. Но над моим предложением ты подумай, — мужчина вышел из комнаты, несколько раз глубоко вздохнул, оглянулся и прошипел в сторону кабинета, — ведьма.
Так никому и не удалось узнать где коллекция Синельникова. Маргарита Николаевна упорно делает вид, что не знает ни о каких картинах. Это кажется глупым, потому что коллекция профессора участвовала многократно в выставках, даже в Европу возил коллекционер картины. Но вдове было безразлично что о ней думают. Она многократно говорила:
— Когда меня нет, пусть меня хоть убьют.
После смерти дочери и зятя, Синельниковы оформили опекунство над сыновьями Анны и Юрия. Игнат и Матвей жили с шестнадцати лет в доме бабушки и дедушки. Через год деда не стало, так что Маргарита сама дала внукам образование.
Матвей работает специалистом по кибербезопасности в очень крутой компании. Специалист он хороший, так что нарасхват. Молодой человек сам себя полность. обеспечивает и, в общем-то, не интересуется коллекцией деда.
Игнат, тоже, окончил университет. Он очень грамотный экономист, но ленивый. Хотя, тоже, сам себя обеспечивает и к бабушке больше не суется. Парни давно усвоили, что от Маргариты можно получить только дырку от бублика.
Бабушка неоднократно говорила, что все самые богатые в мире люди стараются дать своим детям хорошее образование, научить их зарабатывать и приумножать богатство семьи, а не растрачивать, уже заработанное. Так что после получения внуками диплома, бабуля купила Игнату и Матвею по квартире в городе, и помахала рукой:
— Взрослые дети должны жить отдельно от родителей, а тем более, стариков, иначе они никогда не повзрослеют, — бабушка была в этом уверена и настояла на своем. Ехва парни окончили университет, она отправила их в свободное плаванье.
И сколько бы внуки, будучи студентами, не пытались выманить у бабушки денег, всегда получали один ответ:
— Вот получу пенсию, дам вам по две тысячи. Больше не могу, сама еле выживаю.
После подобных слов, обращаться больше к бабушке не хотелось. Хотя, на следующий же день, Маргарита Николаевна могла заявить:
— Игнат, отвези меня в ювелирный, кольцо в каталоге присмотрела. Изумительной чистоты бриллиант.
Ничего не оставалось делать, внук отвозил бабушку в ювелирный магазин, где вокруг Маргариты Николаевны, бегал весь персонал, как вокруг одной из самых щедрых покупательниц.
— Значит, даже внуки не знают где коллекция деда? – спросила Инна.
— Никто не знает. И внуки тоже. Впрочем, у меня есть одно предположение, я уже весь дом обыскала, — тихо шепнула Юлия, — сейчас расскажу. Только ты смотри, никому ни слова…
Юлия выглянула в коридор, убедилась, что там никого нет и вернулась к новой работнице Маргариты Николаевны:
—- Поклянись что никому ничего не расскажешь? — горничная плотно сжала губы и пристально посмотрела на Инну.
— Никому ничего не скажу, — кивнула Комарова.
— Нет, не так. Клянись самым дорогим, что у тебя есть, — настаивала девушка.
— У меня ничего нет, – растерялась женщина.
— Как это - ничего нет? Ни семьи, ни детей, ни родителей, ни дома? – выпучила глаза Юлия.
— Я же сказала - ничего, – раздраженно произнесла сиделка.
— Тогда жизнью клянись.
— Не слишком ли это? Что ты такого можешь рассказать, чтобы жизнью поклясться? — возмутилась Инна, но тут же махнула рукой, — ладно, клянусь жизнью. Она все равно мне не дорога.
Юлия как можно ближе приблизила лицо к Комаровой и зашептала:
— Мне кажется, что картины в закрытых комнатах на чердачном этаже. Старуха никогда не поднимается туда. Эти три комнаты всегда под замком. Она просто забыла, что спрятала их туда, а ключи потеряла. Все думают, что она притворяется, когда говорит, что не знает ни о какой коллекции, а на самом деле она просто забыла. Можно вскрыть эти комнаты и тогда….
— Что ты несешь? Как это - вскрыть? Воровством решила заняться? – рассердилась Инна, в которой тут же обострилось ее основное моральное качество - патологическая честность, — если ты подозреваешь, что у Маргариты Николаевны склероз, скажи об этом ее внукам.
— Ага, сейчас, – надула губы Юлия, — они же в психушку отправят, а я без работы останусь. Ты жила когда-нибудь в деревне? Знаешь как там с работой? Пусть бабка хоть свои имя забудет, никогда никому ничего не скажу и ты помалкивай. Ты мне обещала.
— Не о чем, в общем-то, помалкивать, – пожала плечами Инна, – на самом деле ты ничего не знаешь. Это только твои предположения.
— А вот и знаю. Знаю, – вспыхнула румянцем Юлия, — побольше твоего знаю. Вторую неделю работаешь, а форсу как у барыни.
— И что же ты знаешь? – ухмыльнулась Инна.
Юлия снова проверила, чтобы в коридоре никого не было и зашептала:
— Старуха держит кого-то в подвале. Она носит ключ от подвала дома на шее и часто спускается туда. Закрывается изнутри, чтобы никто следом за ней не пошел и сидит там часами. Потом выходит радостная, румянец на щеках.
— Юлия, ты специально мне такое рассказываешь? Какова твоя цель - разыграть меня, напугать меня? А может быть ты действуешь по указанию хозяйки? Так знай: мне э
то все неинтересно. Бред какой-то, — рассердилась Инна и хотела выйти из кухни, но горничная схватила ее за руку.
— Постой, я правду говорю. Не веришь? Сама увидишь со временем. Ты здесь круглосуточно, а значит как не крути, а сама скоро узнаешь о всех странностях старухи.
— Хорошо, это все? Я могу идти? – спокойно улыбнулась Инна. Комарова решила не спорить со странной горничной. Все в этом доме какие-то странные, впрочем, чего же она хотела? Еще тогда, когда ей предложили высокую зарплату, должна была понимать - не просто так.
— Я говорю правду, — сказала Юлия и Инна заметила, что в глазах служанки появились слезы, – сама подумай, зачем старухе отказываться от того, то коллекция картин была? Он этом знает все близкое окружение, владельцы частных галерей в нашем городе, стране и даже за рубежом. Но она упорно твердит, что ни о какой коллекции не знает. Есть фото с выставок, аукционов, видео полно, а она говорит: “какая коллекция? Ничего не знаю. И ты, Инна, хочешь сказать, что она нормальная? Спятила да и только.
— Ладно, я пойду, – вздохнула Инна, — я пришла взять по просьбе хозяйки маску для лица, а задержалась здесь уже достаточно долго. Пойду, а то Маргарита Николаевна рассердится.
— Маску для лица, – закатила глаза Юлия, — Господи, красавица нашлась.
— Ну и вредная ты, Юлия, – прищурилась Инна, — как только тебя здесь терпят?
— Ты за собой смотри, правдолюбка, – крикнула горничная вслед Комаровой.
*****
Через пять минут Инна зашла в комнату хозяйки и поставила на столик банку с косметическим средством, которое в салоне красоты изготовили специально для Маргариты Николаевны.
— Ты не шустрее, чем черепаха, – сказала хозяйка которая стояла у окна. Не поворачивая головы, Маргарита Николаевна продолжила, — будешь так медленно работать, уволю.
— Извините, пожалуйста, я Юлии помогала на кухне, – Инна опустила глаза и покраснела. Врать ей было тяжело и неприятно.
— Этой бездельнице больше не помогай. Работы у нее не много, а зарплата высокая. Пусть пошевеливается, буренка. Бока отъела на казенных харчах. Давай сюда то что принесла, — женщина протянула руку.
Инна подошла ближе отдала банку и, тоже, выглянула в окно. Перед глазами была терраса, а за ней сад. Некоторое время стояли молча, затем Инна вздохнула:
— Красивый сад, но розы завяли. Нужно бы полить.
—- Некому поливать. Я садовника уволила. Повадился розы мои таскать своей невесте. Каждый день срезал, вот и вылетел с работы.
— Да и пусть бы женщине цветы дарил и сад был бы в порядке, а теперь что? — возмутилась Инна, — и не жалко Вам цветы? Это же издевательство над живыми организмом? Разрешите я полью цветы.
— Поливай, мне-то что? – повела взглядом хозяйка в сторону прислуги.
Инна уверенно вышла из комнаты. А уже через полчаса, когда она все еще находилась в саду, к ней вышла хозяйка и села в кресло на террасе:
— Ах, Инна, если бы ты знала, какие цветы дарил мне Иван, – мечтательно произнесла Маргарита Николаевна, – конда восьмидесятых появилась известная песня про художника и розы, мой муж задался целью подарить мне миллион алых роз. Я его еле отговорила, – засмеялась женщина, — мы тогда жили в городской квартире в центре. Ты представляешь что такое миллион бутонов? Это же немыслимо. Слава Богу я смогла его уговорить.
Инна улыбнулась и продолжила снимать с кустов засохшие листья, а Маргарита Николаевна продолжила:
— Кстати, Иван Савельевич, ведь, тоже художник. Его картины ты могла видеть в гостинной и в холле. Когда-нибудь они будут стоить миллионы. К сожалению, гениальные художники часто умирают нищими, а слава и деньги приходят только после их смерти. Мой муж всегда дарил мне цветы. Какое бы ни было время года, какая-бы погода не стояла, букет цветов неизменно был доставлен с утра.
— Ну, не такой уж и нищий был Ваш муж, – улыбнулась Инна, — я слышала, что Ивану Савельевичу удалось собрать уникальную коллекцию картин.
— Где слышала? От кого? – удивилась хозяйка, — все это сплетни. Не слушай глупцов. Выдумали себе Бог знает что. Нет никакой коллекции, и вообще, ничего нет. Мы нищие, – рассердилась Маргарита Николаевна и пошла в дом.
Инна только улыбнулась. Маргарита Николаевна — гениальная актриса. Так играть может только Прима. Она очень талантливо изображает спящую старуху, на самом же деле, она умнейшая женщина. Комарова это очень хорошо знает, ведь в ее обязанности входит не только напоминать принять вовремя лекарство или читать книгу перед сном.
Инна играет в шахматы с хозяйкой и всегда проигрывает, хотя считала что играет неплохо. Маргарита Николаевна наизусть декларирует целые поэмы русских поэтов, помнит всю свою жизнь до мелочей. Хозяйка очень интересный рассказчик. К мемуарам еще не приступали, но Инна уже понимает, что это будет очень интересно. Маргарита прожила интересную, наполненную событиями и знаковыми встречами, жизнь.
Синельникова нравилась Инне все больше и больше, хотя хозяйка капризничала, ругалась и по несколько раз в день грозилась уволить Инну без выходного пособия. Но уже вечером могла подарить своей сиделке красивое украшение, или пригласить покататься на садовой качели и долго рассказывать о своей жизни с Иваном Савельевичем.
— Мы с Иваном познакомились на прогулочном катере, — вспомнила Маргарита и улыбнулась, – он был совершенно шальной, безудержный человек. Просил мой номер телефона, но я не желала знакомиться. Тогда он сказал, что прыгнет в воду, если я откажу в знакомстве, — засмеялась хозяйка.
— И что же, прыгнул? – растерялась Инна.
— Представь себе. Говорю же - рисковый парень был. Смелый, дерзкий. Я обожала таких, — мечтательно закатила глаза Маргарита Николаевна, а потом с тоской посмотрела на Инну, — как жаль, что жизнь прошла. В молодости всем нам кажется, что жизнь бесконечно долгая, но проходит совсем немного времени и ты уже старик. Одного не понимаешь: неужели это все? Так быстро? Одно мгновение.
Инна задумалась. А ведь Маргарита права. Ей и самой кажется, что вот совсем недавно они с мамой секретничали, лежа на диване, а мамы нет уже много лет.
— Не упускай моментов, которые дарит жизнь, детка, – вдруг сказала Маргарита Николаевна, – бери от жизни все, что можешь, наслаждайся. Помни, ни одного дня своего ты заново не проживешь. Все уйдет, даже моргнуть не успеешь. Вот, мгновение, – женщина подняла вверх руку в белой ажурной перчатке, – было и нет. Оно уже в прошлом.
Инна почувствовала, что ей очень хорошо рядом с Маргаритой Николаевной. Иногда ей кажется, что они родственные души или, просто, родные по крови. В этот самый момент, когда Комарова задумчиво улыбалась, вдруг послышался треск сухой ветки и женщины заметили, что по дорожке, в направлении к ним, идет Игнат.
Краем глаза Инна успела заметить, что молодой человек чем-то расстроен:
— Добрый день. Бабушка, ну что же ты? – развел руками внук.
— Привет, дорогой. Что? — растерянно улыбнулась Маргарита Николаевна.
— Мы же договаривались вчера, что я заеду и отвезу тебя в гольф клуб. Ты же хотела поиграть, — растерялся Игнат.
— Я не собиралась сегодня играть в гольф. У меня совершенно другие планы, – еще больше растерялась бабушка.
— То есть, по твоему, я просто так отпросился с работы, просто так приехал? Ну, знаешь ли. Конечно, моя вина в том, что не позвонил предварительно, но не думал что ты забудешь.
— Что - то я и, правда, – женщина помассировала виски пальцами, – совершенно вылетело из головы. Странно. Как я могла забыть о гольфе? Я обожаю провести время в клубе. Инна, почему ты мне не напомнила? – рассердилась бабушка.
— Я не знала об этом, – пожала плечами сиделка, — Вы ничего мне не говорили об этом.
— Ну, что же, значит, я зря приехал, – расстроился внук.
— Игнат, давай хотя бы пообедаем вместе, – виновато сказала Маргарита Николаевна.
— Хорошо, я согласен, я чертовски голоден, – засмеялся Игнат.
— Вот и отлично. Я переоденусь к обеду, а вы пока побеседуйте, молодежь.
Маргарита Николаевна поднялась и пошла в сторону дома, а Игнат сел в кресло рядом с Инной. Некоторое время молодой человек молчал. Молчала и Комарова. Ей совершенно не хотелось разговаривать с этим нахалом. Инна не забыла, как в ее первый день работы гнат обошелся с ней, бросив с чемоданами посреди дороги в двух километрах от дома. И это при том, что на улице был мороз, да и стемнело на улице.
Игнат узнал, что девушка тащит два огромных чемодана к ним домой, но даже не соизволил подвезти. Подсказал как правильно пройти к дому и умчался.
— Обижаешься? – спросил парень.
— Нет, не обижаюсь. Кто я такая, чтобы обижаться на внука хозяйки, — усмехнулась Инна.
— Вот и правильно, что не обижаешься. Я должен был понять - действительно ли тебе нужна эта работа, — серьезно сказал молодой человек.
— Ну и как ,убедились? – еще раз усмехнулась Инна.
— Да, вижу что нужна. Столько времени мою взбалмошную бабушку не выдержала ни одна сиделка. Были до тебя несколько. Дольше всего продержалась последняя - три дня.
— Мне кажется, главное в этой работе - соглашаться с работодателем и выполнять все, что требуется, – пожала плечами Комарова.
— Вот, — подчеркнул слова Инны мужчина, — совершенно верно - соглашаться и молча выполнять требования работодателя. А твой работодатель кто? Я, – сам же и ответил Игнат.
— Я думала, что Маргарита Николаевна мне платит, разве не так? – удивилась компаньонка хозяйки.
— Ну, да, верно, платит она, но нашел то тебя я. И на работу принял я, значит, работодатель твой я, – покосился на Инну мужчина и тихо сказал, – к твоей не маленькой зарплате может прилипнуть очень большая премия. Алла сказала, что ты хочешь накопить деньги на собственное жилье. Так вот, будешь дружить со мной, купишь квартиру очень быстро.
— Спать с Вами я не буду, – сказала женщина и гордо подняла голову.
Игнат не выдержал и засмеялся. Он никак не мог взять себя в руки и остановиться, у молодого человека, даже, слезы выступили из глаз:
— Да кому ты нужна? Ты в зеркало себя видела? Господи, до чего же вы - старые девы, примитивны. Каждая считает, что ее хотят все мужчины на свете. А одна она, исключительно потому, что сама так хочет, — Игнат снова засмеялся, а Инна растерлась. Больше наглости она в жизни не видела:
— Я не старая дева, я была замужем десять лет, – возмутилась сиделка.
— И, конечно же, ушла от мужа сама. Бросила какого-нибудь бизнесмена со всеми удобствами и ушла в никуда, да? – ухмыльнулся Игнат.
— Именно так, — утвердительно кивнула Комарова.
— Рассказывай это моей полоумной бабуле, но не мне, хорошо? — скривился внук Маргариты Николаевны, — говорю же - вы все одинаковые.
Инна не стала больше терпеть эту наглость. Женщина поднялась и собралась уйти. Игнат был настолько отвратителен, что даже к обеду не хотелось спускаться. Но, не хотелось обидеть Маргариту Николаевну. Уйти не удалось. Игнат схватил Инну за руку:
— Постой, не обижайся, прошу тебя. Мне нужно серьезно поговорить. У меня к тебе дело есть, – взволнованно произнес молодой человек.
— Что еще? Отстань, – разозлилась женщина, – убери свои руки. В нашем рабочем контракте нигде не сказано, что я должна терпеть твои прикосновения.
— Ничего себе, да ты - кошка, — удивился Игнат, — я думал ты манная каша, а ты, детка, жгучий перец.
— Еще слово и получишь по физиономии, – прошипела Инна.
— Ладно, я убрал руки, видишь? – Игнат немного отошел в сторону и поднял руки перед девушкой, словно сдавался, – так и хочется сказать: возьми меня в плен, детка, но…. сейчас поговорим о деле. Слушай внимательно и не забывай, что за это маленькое дельце ты можешь получить большие деньги…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.