Умиротворенная, даже светлая, с ясным умом... И лично для меня это было Чудо. Не только для меня. Никто не мог скрыть удивления, даже лечащий врач. Но ведь и это можно объяснить с научной точки зрения или отнести к удачному стечению обстоятельств. Тут всё зависит от нас.
Случилось мне однажды попасть в больницу прямо на Пасху. Грустно, конечно, но именно это обстоятельство позволило мне стать не просто свидетельницей пасхального чуда, а его непосредственной участницей. Только вот что же такое – чудо? Можно ли дать ему однозначное определение? Или все же у каждого – свое представление, свое восприятие чуда?
Давайте попробуем разобраться. Вот, например, мне всегда нравились уроки по Священной истории Ветхого Завета. Почему? В ней мы не только следуем за богоизбранным народом от грехопадения к Рождеству Христову, но и учимся понимать, что жизнь и есть чудо. Однако когда я поступила в регентский класс, у меня появилась возможность посмотреть на уже привычные события под совершенно новым углом. Наш замечательный преподаватель старался расширить представления своих учеников о мире. Показать его с разных сторон. Говоря об Исходе евреев из Египта, где одно чудо сменяет другое, он приводил результаты различных исследований, сделанных именитыми учеными. Сделаны они были для того, чтобы рационально объяснить чудо. А их доказательства выстроены таким образом, чтобы всем стало ясно: не было никаких чудес – только удачное стечение обстоятельств.
И вот казни египетские (мрак, мор животных, пёсьи мухи и т. д.) объясняются извержением Ферры на острове Санторини. А вода в Ниле, ставшая кровью, – красными водорослями, которые есть всегда. А тут просто их было больше, чем обычно.
Вода из камня, высеченная Моисеем? Такое нетрудно повторить, просто нужно хорошо знать места. А Моисей много лет пас здесь овец и разбирался в чудесах пустыни более чем хорошо. Вода скапливалась в пустотах некоторых скал, и нужно было просто понимать, куда ударить, чтобы она вытекла. И когда он бросил в горькую воду Мерры посох, и она стала сладкой, тут тоже все ясно. Дело – в особенном дереве, из которого сделан посох. Оно нейтрализовало горечь.
И так разбиралось все странствие еврейского народа. Чудо за чудом: ловкость рук, знание особенностей, совпадения. Трудно спорить с доказательствами – основой любой науки.
Да что говорить о делах давно минувших дней, когда сейчас постоянно происходят чудеса с нами или с другими людьми, но мы их не видим. Просто не можем увидеть, ведь вера требует мужества. Она требует от нас самоотречения. Кому такое нужно в наши дни, когда мы привыкли полагаться только на себя, в крайнем случае – на нескольких близких.
Человек бросил крест на землю и тут же умер. Случайность? Девушка ударила икону Богородицы. Через некоторое время у нее начала сохнуть именно эта рука. Атрофия мышц. Но разве болезнь может быть с этим связана? Или вот еще один пример случайного совпадения.
Хороший знакомый моего мужа рассказывал, что лет семь назад его отправили в командировку на Курилы. Заявленное время – неделя. А прошел месяц, но обратный вылет каждый раз откладывали по разным причинам. Когда им в очередной раз сообщили о переносе даты возвращения, его маленький сын в далеком Хабаровске подошел к иконам и сказал:
– Господи! Папа – домой... Аминь.
Перекрестился, как мог, и поклонился. Совершенно случайно на следующий день за командировочными прибыл вертолет. Вечером отец и сын молились вместе.
И последний случай, который произошел со мной, когда я попала в больницу на Пасху. В палате людно, оживленно: восемь человек больных и девятая девушка, которая пришла присматривать за матерью. Мать была совсем плоха. Насколько я помню, у нее был рак почек в последней стадии. Никто не говорил прямо, что она умирает, но всем это было ясно. В понедельник ситуация обострилась настолько, что Нина (так звали умирающую) начала бредить: громко звала кого-то, о чем-то горевала, не узнавала дочь. После обеда приехали ее дети с супругами и внуки. Их пустили в неурочное время, всех сразу. Они плакали, отходя в сторону. Потом возвращались и бодро беседовали с больной. Та их не понимала, беспокоилась и все просила позвать того, кто, как я понимаю, прийти никак не мог. В палате никто не возражал против такого скопления посторонних. Все понимали...
Еще утром, когда врач посоветовал Ольге пригласить к больной родных «на всякий случай», я собралась с духом и предложила пригласить еще и священника. Девушка посмотрела на меня косо и промолчала. Я решила больше не лезть. Свое дело я сделала, и совесть моя вроде как чиста. К вечеру Нина начала вести себя совсем странно. Ольга сидела рядом и плакала, уже не стесняясь нас.
Мне очень не хотелось лезть с советами, и я сочувствовала молча. До тех пор, пока в голову мне не пришла мысль: рано или поздно я умру и приду на ответ к Богу. Что я Ему скажу, если Он спросит, почему я, дочь священника, не помогла уйти этой женщине в вечность по-христиански?
И я обратилась к Ольге снова и очень настойчиво:
– Оля, мой папа – священник. Давай позовем его! Он причастит твою маму, ей станет легче. Вот увидишь.
Она согласилась не потому, что действительно этого хотела. Просто бездействие в тот момент было гораздо страшнее, невыносимей.
Я позвонила домой, объяснила ситуацию. Оказалось, что папа уже уехал причащать умирающего. Вместо себя он прислал отца Сергия, второго священника. Мы с Ольгой сходили и договорились с медсестрами и дежурным врачом, чтобы его пропустили.
Больная все беспокоилась, говорила непонятные вещи, громко, надрывно звала кого-то. Она не понимала, что ей говорят, но постоянно просила приподнять себя на подушках. Ей было трудно дышать. Как только мы с Олей ее устраивали поудобней, тут же следовала просьба опустить ее обратно.
Отец Сергий приехал поздно, часам к 9. В палате никто не спал: это было просто невозможно. Я же забыла обо всех своих бедах и занималась умирающей. Батюшка вошел, оценил обстановку и начал готовиться к таинству. Прочел молитвы перед Исповедью и, поскольку Нина не могла связно и долго говорить, стал задавать вопросы. Она отвечала, причем вполне осознанно. И уже не металась, никого не звала, ничего не просила, а внимательно слушала. После Исповеди мы с отцом Сергием пропели часы и стихиры Пасхи, он прочел положенные молитвы и причастил рабу Божию Нину.
В какой-то момент я повернулась назад, поскольку стояла возле кровати умирающей, и увидела, что все в палате встали и сосредоточенно молятся. Было в этом нечто такое, о чем можно сказать: единым сердцем и едиными усты. Больная затихла.
После Причастия она вдруг стала снова узнавать Олю и почему-то меня. Больше она не металась, не кричала и вскоре спокойно уснула. Этой ночью она не просыпалась и не просила сделать обезболивающий укол.
Утром, к удивлению дочери, врачей и всех нас, проснулась в сознании. Спокойная, осознанная, адекватная.
Оля спрашивала ее:
– Мама, ты помнишь, что вчера приходили… (тут она перечислила детей и внуков по именам)?
– Нет.
– А потом батюшка тебя причащал, это помнишь?
– Батюшку я помню, да. И как причащалась, помню.
Звонили родственники. Оля выходила в коридор, и мы слышали, как она отвечала раз за разом:
– Нет, жива. Нет, в сознании. Нет, говорит, болей нет. Представляете, поела немного. Да, вчера батюшка приходил ее причащать. С того момента ни уколы, ни капельницу не ставили.
В этот день меня выписали. Расстались мы с Олей и Ниной друзьями. Да и со всеми пациентками нашей палаты прощались тепло. Мне даже посоветовали пойти работать в социальную сферу: голос у меня успокаивающий и энергетика тоже. Я оставила Нине свой номер, но мне никто не позвонил. Думаю, она все же умерла. Во всяком случае, врачи не сомневались, что это должно произойти в ближайшие часы. Мне казалось, что рак – это то, что несложно преодолеть. Сейчас я знаю, что это не так.
Но дело в том, что вся эта история не про исцеление. Она про мирную кончину. Про достойный переход в вечность. И это ведь не менее важно. Я очень хорошо запомнила разницу. Разницу между безумной, кричащей страдалицей, которая ничего не понимает и никого не узнает, которая отчаянно зовет дочь, хотя дочь – перед ней.
А на другое утро после Причастия мы увидели нового человека – умиротворенного, светлого, с ясным умом... И лично для меня это было Чудо. Не только для меня. Никто не мог скрыть удивления, даже лечащий врач. Но ведь и это можно объяснить с научной точки зрения или отнести к удачному стечению обстоятельств. Всё тут зависит от нас.