Есть люди, которых положено любить. Просто по факту — потому что кровь, потому что фамилия, потому что так устроен мир.
Но вот странная штука: близость почему-то не всегда идёт в комплекте с родством.
Отец Огюста Родена нещадно бил сына за увлечение живописью. Не потому что был чудовищем — он считал этот путь бесполезным и постыдным. Он хотел для мальчика другого будущего. Удары были частью этого желания.
Мария Монтессори создала систему воспитания, которой пользуются по всему миру. Своего сына она отдала в приёмную семью. Она решила, что её призвание — не материнство. Сын вырос без неё.
Дейл Карнеги написал книгу о том, как располагать к себе людей и выстраивать отношения. Она разошлась многомиллионными тиражами. Сам Карнеги умер в одиночестве.
Бенджамин Спок написал руководство по воспитанию детей, которое лежало на тумбочке у нескольких поколений родителей. Его собственные сыновья в какой-то момент хотели сдать его в дом престарелых.
Иногда это не история про детство.
Иногда — про всю прожитую жизнь.
Лев Толстой в восемьдесят два года ночью оделся, разбудил врача и ушёл из Ясной Поляны — из дома, где прожил почти всю жизнь. От жены, с которой прожил почти полвека. Он умер через несколько дней в комнате начальника железнодорожной станции. Софья Андреевна ходила под окнами. Её не пустили.
Франц Кафка написал отцу письмо — сорок пять страниц о страхе, который пронизывал всю его жизнь. Передал через мать. Мать вернула письмо сыну — с несколькими успокоительными словами. Отец его так и не прочитал. Кафка умер через пять лет. Они так и не поговорили.
Родство и близость — это разные вещи.
Одно достаётся автоматически.
Второе — нет.