Телефон зазвонил рано утром — так рано, что в такие часы обычно звонят только с плохими новостями.
Мария Петровна вздрогнула, посмотрела на экран и не сразу поняла номер. Незнакомый.
— Алло…
Сначала была тишина.
А потом чужой голос — быстрый, напряжённый:
— Вы мать Ольги?
Сердце у неё сразу ушло куда-то вниз.
— Да… а что случилось?
— Ваша дочь попала в аварию. Она… сбила человека. Сейчас решается вопрос. Если хотите, чтобы всё прошло без уголовного дела, нужно срочно передать деньги.
Мария Петровна побледнела.
— Где она? Она жива?
— Жива. Но ситуация серьёзная. Времени нет. Сейчас к вам подъедут люди, передадите деньги — и мы всё закроем.
Голос не давал думать.
Не давал задать лишние вопросы.
— Сколько… сколько нужно?
Назвали сумму.
Такую, что у неё перехватило дыхание.
— У меня нет…
— Ищите. Занимайте. Вопрос минут.
Связь оборвалась.
Она метнулась к шкафу, достала коробку с деньгами — теми, что откладывала «на всякий случай». Потом к соседям, потом снова домой.
Каждая минута тянулась как час.
Через двадцать минут позвонили снова:
— Мы подъезжаем. Деньги готовы?
— Да… да…
— Открывайте, мы уже рядом.
Она стояла у двери, сжимая пакет.
И вдруг…
С кухни донёсся звук.
Шаги.
Мария Петровна замерла.
— Мам? Ты чего там?
Голос.
Тот самый.
Она медленно обернулась.
На пороге кухни стояла Оля.
В домашней футболке.
С кружкой чая в руках.
Живая. Спокойная.
— Ты кому там? — спросила она.
Пакет выпал из рук Марии Петровны прямо на пол.
— Тебе… звонили… сказали…
Оля уже всё поняла по её лицу.
— Телефон дай. Быстро.
Она взяла мобильный, посмотрела номер, и в этот момент снова раздался звонок в дверь.
Они переглянулись.
— Это они, — тихо сказала Мария Петровна.
Оля кивнула.
Глаза у неё стали холодными.
— Открывай. Только спокойно.
Дверь открылась.
На пороге стояли двое.
Один — с папкой.
Второй — в кепке, с быстрым взглядом.
— Деньги готовы? — спросил первый.
И тут за спиной Марии Петровны вышла Оля.
— Кому вы их собрались брать?
Они замерли.
Секунда.
Вторая.
Лица у них изменились так резко, будто кто-то выключил свет.
— Вы…
— Я — та самая «дочь», которая якобы сбила человека, — спокойно сказала Оля.
Тишина стала тяжёлой.
— Может, ещё что-то придумаете?
Один из них сделал шаг назад.
Второй попытался что-то сказать, но слова не сложились.
— Полиция уже едет, — добавила она.
Это было не громко.
Но этого хватило.
Они развернулись почти одновременно.
И быстро пошли прочь.
Не побежали.
Но слишком быстро для «уверенных людей».
Мария Петровна закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
Руки всё ещё дрожали.
— Я же… я почти отдала…
Оля подошла и обняла её.
— Ты не виновата. Они на это и рассчитывают.
Мать кивнула, уткнувшись ей в плечо.
— Я думала, тебя нет…
Оля крепче сжала её.
— Я рядом.
И только тогда Мария Петровна поняла, как близко было то, чего уже нельзя было бы вернуть.
Потому что иногда самый страшный обман —
это когда тебе звонят чужие
и говорят, что ты уже потерял самое родное