«Я сама для себя становлюсь интереснее»: Татьяна Маколова о том, как характерная актриса ищет себя в ролях и почему служение театру продолжается 33 года
Петербургский Театр юного зрителя имени Александра Александровича Брянцева – театр с великой историей. Но даже в таком почтенном месте главное – люди, которые здесь работают. Актриса Татьяна Павловна Маколова перешагнула здесь рубеж в тридцать три года служения сцене. Разговор с ней начался не с программки или перечисления наград, а с чашки горячего чая со сладостями и душевного разговора в уютной небольшой гримёрной.
Любовь к театру зародилась в детстве
– Это действительно у меня началось с детства, – говорит Татьяна Павловна. – И откуда истоки, я не понимаю. Помню, что была ещё очень маленькая. У меня две сестры – я перед ними всё время разыгрывала что-то. Мы жили в частном секторе, детей было много, мы вместе что-то придумывали, играли, созывали соседей. Однажды я придумала спектакль: прямо на улице поставила «Крошечку-Хаврошечку», пела песенку, мои сёстры исполняли роли.
Откуда это увлечение? Татьяна Павловна думает, что от впечатлений, которые она получала от просмотра по телевизору кинофильмов, телеспектаклей, музыкальных передач. Одно такое впечатление она помнит особенно ярко – по воскресеньям показывали программу «Утренняя почта».
– Я тогда первый раз увидела и услышала Фредди Меркьюри. Его голос и энергетика во мне зародили что-то требующее выхода, выплеска – в тот момент я просто подскочила. Я уже не могла лежать или сидеть, делала какие-то телодвижения, – рассказывает актриса. Отводя взгляд в сторону, она погружается в воспоминания.
Так, ещё не зная названия своей будущей профессии, она уже выбрала её. И выбрала навсегда.
«Куда ты полезешь?»
Родители не верили, что поступление из провинциального Приозерска в театральный ВУЗ большого города возможно. Мама – воспитатель, папа – шофёр. Простые люди, далёкие от большой сцены.
– Ни в коем случае они не довлели, не говорили: «нет, не дадим тебе денег, никуда ты не поедешь». Просто не верили, и всё. Папа ещё говорил: «зачем тебе быть артисткой, жизнь цыганская». Значит, наверное, всё-таки верил немножко.
Именно это «немножко» позволяло ей скупать все театральные журналы. А также заказывать из Москвы фото артистов (собралась целая коллекция, насчитывающая около тысячи фотографий), распределять между ними роли и формировать собственное виденье кинокартин. А в старших классах она даже прошла заочное обучение на актёрском отделении в Московском гуманитарном университете.
Родители не гнобили, не заставляли передумывать, но, как думает актриса, продолжали не верить в надежде на то, что дочь опомнится.
– Не препятствовали. Спасибо им за то, что не говорили: «Всё, хватит, выбери себе уже нормальную профессию», – с доброй грустью вспоминает Маколова.
Татьяна Павловна поступала четыре года, за это время было всё: экзамены, отказы, учёба в ПТУ на дефектоскописта по люминисцентному контролю и спектральному анализу, работа на фабрике «Веретено». На четвертый раз добилась своего!
– И слава Богу, родители были живы, когда я поступила. Они очень гордились мной, ведь это казалось невозможным. А я чувствовала себя Золушкой, которая из служанки превращается в прекрасную принцессу, – произносит Татьяна Маколова.
«Мы были очень голодные и очень счастливые»
Поступила Татьяна Павловна в ЛГИТМиК имени Николая Константиновича Черкасова на курс к Андрею Дмитриевичу Андрееву – на тот момент главному режиссёру ТЮЗа. Конкурс был, по её воспоминаниям, у девушек около 400 человек на место, а у юношей – около 150.
– Нас обучали замечательные педагоги, многие уже ушедшие – Давид Лейзерович Либуркин, Людмила Владимировна Честнокова, Наталья Георгиевна Соловьёва. Сценическую речь преподавал Юрий Андреевич Васильев. Нам очень повезло с учителями, – слегка улыбается актриса.
Занятия по мастерству заканчивались поздно, студенты еле успевали на последний поезд метро. По дороге в общежитие обдумывали задания на следующий день – этюды, отрывки. Находились в постоянном поиске.
– Это были 90-е годы. В стране карточки, пустые полки в магазинах. Мы были очень голодные и при этом очень счастливые. Нас целиком поглощало обучение, и ужас, который происходил в стране, мы, конечно, замечали, но находились в своём обособленном мире постижения актёрской профессии.
На основе зачёта по речи родился спектакль «Сказка о царе Салтане» (режиссёр Юрий Андреевич Васильев). В нём было много русских песен, духовных песнопений, в каждой сцене был придуман пластический рисунок. С этим спектаклем курс поехал на гастроли в Европу – Германия, Швейцария, Чехия. Содержание можно было понять без знания русского языка. Успех был грандиозным. Тогда только открыли границы и студентам из России всё было внове. Татьяна Павловна признаётся, что всё время нахождения заграницей они улыбались: в магазинах, на улице, при общении. Домой возвращались с болью мышц лица от этой постоянной улыбки.
Иностранная публика встречала тепло, реагировали на происходящее живо:
– Если было смешно – смеялись, а когда были лирические моменты – зрители как будто переставали дышать, стояла тишина. Были аплодисменты тогда, когда совсем не ожидаешь. Были слёзы в конце спектакля. Мы выходили в конце раз десять, нас заваливали цветами, а дальше высказывались впечатления с помощью переводчика.
Правда, не весь курс поехал – 10 человек не были задействованы в действии. И сейчас, когда однокурсники собираются, кто-то шутит: «Расколола нас ваша Сказка».
Первая роль, которую не забыть
Первой, по-настоящему серьёзной работой Татьяна Маколова считает роль Бабы в спектакле по пьесе Нины Садур «Чудная баба», которую поставил её однокурсник Дмитрий Лагачёв. Поставить эту пьесу было его мечтой.
– Я играла Чудную бабу. Это сложная и объёмная роль для молодой актрисы. Мне приходилось искать в себе то, чего, казалось бы, нет. А оказывалось – во мне это есть. И удивляешься: а какая я?
В дипломном спектакле «Власть тьмы» по пьесе Льва Толстого она играла Матрёну, мать главного героя. Пожилую женщину.
– Это было полное перевоплощение, особенно в плане возраста. Мне тогда очень помогла моя бабушка. Я брала её жесты, то, как она говорит и как поправляет платок. Наблюдала и пыталась присвоить себе пластику рук, пальцев, все тогда отмечали мои руки, – замечает Татьяна Павловна, касаясь своих рук.
Её Матрёну помнят до сих пор – и это, по словам актрисы, самое ценное.
Почему театр, а не кино
– Когда мы закончили институт, кинематографа в стране практически не существовало, – объясняет Маколова. – Его не было практически всё наше молодое время. Бандитские сериалы снимались, кстати, я в них снималась, но мне это неинтересно.
Потом, когда кино постепенно восстанавливалось, она снялась более чем в тридцати картинах. Но не так уж много ей нравится из того, что приходилось играть. С удовольствием вспоминает съёмки сериалов «Ленинград 46», «Знахарь», «Посредник», «Комитет».
– В театре целый кусок жизни. Когда ты готовишь роль – процесс зажигательный, но и мучительный. Ты настолько погружён, что в момент выпуска даже бытовая жизнь страдает. А в кино – коротенько. Утвердили, выучил, что-то себе придумал, попадаешь туда – а там не до тебя, всё чужое, – размышляет актриса. – Редко, когда режиссёр репетирует перед съёмкой. Неинтересно.
Сейчас актриса практически не снимается. И это её выбор.
33 года в одном театре
По окончании института практически весь курс влился в труппу Театра юных зрителей. Вместе с однокурсниками она уже была задействована в таких спектаклях, как «Танцкласс» и «Сказка о царе Салтане». Появлялись новые постановки, было интересно. Но были и времена совсем без ролей.
– Что меня держит в театре? Роли, родные стены, люди. Артистов старшего поколения я знаю всю жизнь. Те, кто пришёл позже, стали уже частью большой семьи. Молодые приходят, вливаются. Все эти люди не разрушают происходящее, а продолжают его. Недовольство организационными вещами, выбором репертуара бывает, конечно. Но я знаю: это есть везде, в каждом театральном организме. В каждой избушке свои погремушки.
Чем уникален ТЮЗ имени Брянцева? Татьяна Маколова отвечает не как актриса, а как человек, который много лет наблюдает за залом.
– Мне кажется, самое ценное – что сюда приводят ребёнка родители, бабушки и дедушки. Из этого получается семейная история. Ребёнок вырастает, приводит сюда уже своих детей или их приводят бабушки и дедушки. Такая преемственность. А уникальность в благотворном влиянии на семью, потому что появляется возможность провести время вместе, обсудить увиденное, узнать новое друг о друге, исходя из впечатлений от спектакля.
Далее Татьяна Павловна говорит, что именно для неё важно в театре.
– Театр – возможность подумать, посочувствовать, посмеяться, провести аналогию со своей жизнью, увидеть себя со стороны. Эмоциональное воздействие может в тебе что-то поменять. Я в это верю.
Любимые роли: от императрицы до курицы
На вопрос: «Есть ли у Вас любимые роли?» актриса уверенно отвечает положительно. Потом задумывается ненадолго, поправляет серьгу, камень которой очень красиво подчеркивает её цвет глаз.
– Начну с тех, которых уже нет, из-за того, что я вспоминаю их как… счастье.
Это счастье случилось на сцене «Балтийского дома». Режиссёр Анатолий Аркадьевич Праудин пригласил героиню нашего интервью в спектакль «Царь PJOTR» на роль Екатерины I – Марты Скавронской, женщины, которая прошла путь «из грязи в князи».
– И мало того, что я была Екатериной Первой, – улыбается она. – Там у меня ещё была роль Лягушки. Пётр строил город на болоте, а на этом болоте жила Лягушка с большим количеством детей. На её доме, на её болоте, он строил город! На протяжении спектакля Пётр взаимодействует то с Лягушкой, то с Екатериной: соответственно, быстрые переодевания и перевоплощения из одной героини в другую – это было очень интересно, энергозатратно, азартно и разнопланово для меня, как для актрисы.
– Очень большой путь, пройденный героиней, видит зритель. От молодой, весёлой, развязной – до трагедии всей жизни в конце. И у Лягушки-то тоже всё разрушено, на месте её дома всё уничтожено, хотя и появился прекрасный город.
Другая любимая, тоже ушедшая роль – Анны Григорьевны Сниткиной, жены Фёдора Михайловича Достоевского в спектакле Ивана Латышева по письмам писателя «Любящий тебя Достоевский».
– Это настолько тонкий спектакль, настолько выверенный до каждой секунды, до каждого движения – и при этом дающий пространство для импровизации.
А из того, что можно посмотреть сейчас, Татьяна Маколова особенно выделяет… курицу.
– Курица Приллан в «Петсоне и Финдусе». Конечно, я не играю курицу-курицу. Время от времени кудахтаю, хожу не очень человеческой походкой. А вообще героиня – очень творческая личность, любит петь. Очень красивые костюм, парик и грим. Я там такая Примадонна и при этом курица! И трогательная, и наглая, и добивающаяся своего. Вот очень я люблю эту свою курицу, – удовлетворённо, покачивая головой, говорит Татьяна Павловна.
Из ролей для взрослых ребят – завуч школы в спектакле «Класс коррекции».
– Елизавета Петровна – это совокупный образ учителя, завуча и директора. Три героини из повести Е. Мурашовой объединены в одну. Эта роль для меня сейчас самая интересная потому, что я её ещё до конца не раскрыла. Где та женщина, которая когда-то хотела работать с детьми, болела за них, а превратилась в монстра? Я хочу, чтобы зрители поняли: она хотела быть хорошей, но не получилось. И в этом луче я пока в поиске.
Зритель тогда и сейчас
– Театр – всегда живой контакт со зрителем. Вы замечали, как изменился зритель за всё время?
Татьяна Маколова вспоминает 90-е. Тогда билеты в театр стоили дешевле конфет, и в зал чаще всего приходили как в кинотеатр: целовались, бросали в артистов бумажками и скомканными жестяными банками, стреляли из рогаток. Выкрикивали такое, что хотелось прикрыться – особенно когда актрисы играли русалок в слегка просвечивающих костюмах.
– Это были развязные времена. Понятно, что в стране такое происходило.
Сейчас такого уже не бывает. Но появилась другая беда: телефоны в руках, экраны светятся в темноте. Иногда артисты даже останавливают спектакль, если кто-то говорит по телефону и мешает действию на сцене.
– Но что меня удивляет, – начинает Татьяна Павловна. – Зрителям сейчас очень легко понравиться. Я сижу в зале как обычный зритель, смотрю спектакль, воспринимаю достаточно холодно. А когда он заканчивается, все вскакивают, долго хлопают, как будто произошёл катарсис. А это был средний спектакль. Ничего такого, что переворачивает. Я не понимаю… – тихонько вздыхает актриса.
– Может, театр сейчас воспринимается больше как развлечение?
– Я смотрю, что многие спектакли так и поставлены – как развлечение. Пришёл, посмотрел, забыл.
Она с ностальгией вспоминает, как раньше после спектаклей зрители оставались обсуждать увиденное. Сейчас этого нет. Есть комментарии в интернете: «понравилось – не понравилось», «никогда не пойду» или «обязательно буду ходить». Без глубины.
А ещё есть классы, которых снимают с уроков, приобщая к культурной жизни.
– Очень сложно удержать их внимание. Они пришли не спектакль смотреть, а тусоваться. И хоть что ты сделай – их не заинтересуешь. И жалко тех 10-20 человек в зале, которым действительно интересно, а им мешают.
Но бывает и иначе: подростки на «Классе коррекции» смотрят так, как желали бы артисты – дышат вместе с героями, целиком вовлечены в действие, происходящее на сцене.
Играть для детей – каково это?
Маколова твёрдо отвечает «нет» на вопрос, сложнее ли играть для юного зрителя.
– Играть нужно так же, как и для взрослого. Как тебя учили, как роль разобрана. Но есть законы.
Первый: нельзя обращаться к маленьким детям с прямым вопросом. «Ребята, вы не знаете, куда побежал этот герой?» – всё, зал начнёт кричать, показывать, действие остановится, начнётся «новогодняя ёлка». Четвёртая стена должна работать.
Второй: отрицательных персонажей нельзя делать слишком страшными. Свет, дым, звук, злое «аааа!» – дети пугаются по-настоящему. На памяти актрисы были случаи, когда дети кричали от ужаса и умные родители их уводили. А бывало – оставались, кричали, мешали всем.
– Тут надо меру соблюдать. Если почувствовал, что кто-то испугался, чуть-чуть «ужаса» поубавить, – смеётся артистка.
А вот когда дети сами, без подсказки, начинают кричать герою: «Не ходи туда! Там Кощей!» – трогательно. Значит, они вовлечены. И это Татьяна Павловна очень любит.
Успешный спектакль – слово не то
– Что для Вас значит успешный спектакль?
Актриса морщится, как от кислого.
– Слово «успешный» какое-то коммерческое – хорошо продаётся, люди идут. А вот хороший спектакль – тот, который продолжает жить во мне. Он не оставляет очень долго.
– А если Вы сами играете в спектакле и понимаете, что сегодня – да, это был хороший спектакль?
– Бывает, – оживляется она. – Сегодня сыграла, как вообще не ожидала. Думала, что эту роль можно играть только так, а тут вдруг – ого-го-го! Это вдохновение. Твоё вдохновение заряжает партнёра, мы с партнёром – зрителя. Зритель отдаёт актёру. Магия, которая живёт в театре.
Как рождается роль: тетрадка и ребёнок
Казалось бы, с чего может начаться роль?
– С тетради. Пока я не перепишу выданный мне на печатном листе текст в тетрадь, он для меня чужой, не мой. А когда в тетради начинаю записывать разбор роли, замечания, свои мысли, – он становится живой. Тетрадь – моя помощница, – интонация Татьяны Павловны стала мягче, трепетнее.
– А ритуалы перед выходом на сцену у Вас есть?
– Ритуалов нет, но… – на секунду актриса задумывается. – Мне нужно открыть эту тетрадь перед спектаклем. Не важно, что играю роль в сотый раз и знаю текст наизусть. Пролистать, посмотреть в неё мне необходимо. Если забыла дома – паника начинается. Всё проходит нормально, но это как… погладить своё создание.
И обязательно скороговорки, дыхание, разминка речевого аппарата. Тело на сцене должно быть выразительнее, ярче, громче, чем в жизни.
О тех, кто рядом
Что Татьяна Павловна ценит в коллегах?
– Режиссёр должен быть умнее меня. Не то чтобы я шибко умная, – добавляет актриса, – но, если он умнее – я ему доверюсь. Прыгну в холодную воду, сделаю то, что он просит, даже если мне не нравится. Потому что знаю: он видит дальше.
– Ещё – кропотливость. Сейчас сроки маленькие, спектакли ставят за два месяца. А нас учили – месяц застольного периода: читать, разбирать каждую фразочку. Вот этого не хватает.
Что касается партнёров, то важна взаимовыручка. Актриса признаётся, что у неё слабое место – пластика, движения запомнить тяжело. И если партнёр отзывчивый, десять раз покажет, напомнит – это дорогого стоит.
Вдохновение и мотивация – экзамен каждый день
Вдохновляют Татьяну Павловну Маколову впечатления.
– Как в детстве, когда я увидела Фредди Меркьюри и подскочила с кровати. Сейчас редко, но всё же попадаются спектакли, после которых хочется сиюминутно выходить на сцену или срочно что-то искать. Музыка вдохновляет. Живопись. События в жизни – радостные и печальные. Это такой жизненный сок.
– А мотивация? – продолжает она. – Профессия не даёт застыть. Ты не можешь в следующей работе быть хуже, чем в предыдущей. У тебя всё время впереди экзамен. И каждый выход на сцену – экзамен. Ты всегда боишься: «Все увидят, какая я ужасная артистка. Вот сейчас все поймут, что я не артистка вовсе».
Она смеётся. Но смех этот такой – серьёзный.
– Вот такая мотивировка.
Мы прощаемся на приятной ноте, в по-домашнему уютной атмосфере. Кружки давно пусты. И артистка, сидящая напротив, кажется теперь таким же простым человеком, как ты сам, со своими страхами, переживаниями и радостями. Который переписывает роли в тетрадку, который помнит, как в него бросали банками. И который каждым выходом на сцену доказывает самому себе: «Я ещё могу». И, кажется, теперь ты чуточку ближе к миру искусства.
Дарина Еремеева