Российский театр радикально меняет оптику восприятия недавнего прошлого: на смену суровой документалистике и эстетике мрачных подворотен 90-х приходит тонкая терапевтическая мифологизация. Разбираем новую премьеру МХТ имени Чехова «Пыль да небыль», где эпоха хаоса и первоначального накопления капитала виртуозно превращается в уютный, почти сказочный фольклор. Узнайте, как осознанный отказ режиссера от жесткой формы в пользу застольной эмпатии выдает зрителям легитимную индульгенцию на ностальгию.
Если еще десять лет назад российский театр препарировал «лихие девяностые» исключительно с помощью суровой документалистики и эстетики мрачной подворотни, то сегодня академическая сцена предлагает нам совершенно иной, парадоксальный оптический фильтр. В середине апреля Новая сцена МХТ имени А.П. Чехова выпустила премьеру, которая уже сейчас, по прогнозам обозревателей, грозит стать главным зрительским хитом столичной весны. Спектакль «Пыль да небыль» в постановке Павла Ващилина по пьесе Ивана Андреева — это виртуозный полуторачасовой сеанс коллективной терапии, хитро упакованный в жанр, который сами авторы иронично окрестили «чудо чудное, да диво дивное».
От эстетики травмы к терапевтической мифологизации
Исторический бэкграунд осмысления 1990-х в нашем отечественном искусстве долгое время оставался весьма однозначным. Монополией на эту эпоху безраздельно владели «Театр.doc» и адепты документального стиля: на сцену выплескивался жесткий вербатим, маргинальные герои, обилие ненормативной лексики и метафорическая (а порой и вполне буквальная) кровь на асфальте. Это был период, когда общество смотрело на свое недавнее прошлое исключительно через призму криминальной хроники и социального выживания.
Однако время неумолимо меняет оптику. Новая сцена МХТ — традиционная площадка для смелых лабораторных поисков — чутко улавливает смену общественных вибраций. Режиссер Павел Ващилин (в первую очередь, тонкий и разносторонний мхатовский артист) и драматург Иван Андреев нащупали совершенно новую сверхзадачу. Они осознали: эпоха первоначального накопления капитала уже достаточно отдалилась во времени, чтобы перестать быть кровоточащей раной. Она постепенно превращается в фольклор, в былину. Сегодняшние бандиты, коммерсанты-«челноки» и наивные искатели легких денег из девяностых стали для нас кем-то вроде богатырей, леших и домовых из русских народных сказок. Их амплуа устоялись, а их агрессия сменилась ностальгической патиной.
Театральное застолье против западного структурализма
Удивительна сама форма спектакля. Создатели филигранно балансируют на тонкой грани между театральной читкой (когда текст только рождается в присутствии зрителя) и полноценным сценическим действом. Базовая мизансцена намеренно проста и камерна: она строится вокруг большого стола, за которым собираются узнаваемые персонажи-архетипы ушедшего десятилетия.
Здесь напрашивается любопытный сравнительный анализ. Западноевропейский театр, работая с коллективными травмами недавнего прошлого, чаще всего прибегает к холодным, отстраненным формам. Вспомним хотя бы британский in-yer-face theatre («театр прямо в лицо») с его физиологичной, бьющей по нервам жестокостью, или математически выверенные, сухие документальные конструкции немецкого коллектива Rimini Protokoll. Там зрителя бомбардируют сухими фактами и статистикой, намеренно дистанцируя от эмоций.
Российская же театральная школа, генетически привязанная к эмпатии и станиславскому «проживанию», сегодня выбирает диаметрально противоположный путь. Ващилин выносит на сцену саму атмосферу театрального «застольного периода» — того самого сакрального этапа репетиций, когда актеры только нащупывают свои роли, много шутят, дурачатся и делятся личными байками. Именно этот отказ от жесткой театральной формы рождает ту феноменальную теплоту, о которой пишет театральный обозреватель BFM.ru Александра Сидорова. Сцена буквально искрит от актерских импровизаций, а невидимая четвертая стена рушится не от агрессии режиссера, а от всепоглощающего дружелюбия.
Ностальгия как индульгенция на эмпатию
Отказ от мрачного реализма в пользу сказки-были (пусть и с обязательной маркировкой 18+) — это не просто эстетическая прихоть МХТ. Спектакль «Пыль да небыль» фиксирует важнейший культурный сдвиг: академическая сцена легитимизирует ностальгию по эпохе, которую десятилетиями принято было только проклинать. Через смех, иронию и нарочитую театральную условность зрительный зал получает индульгенцию на теплые воспоминания. Это история о времени, когда, несмотря на окружающий хаос, многие из нас были просто молоды, полны абсурдных надежд и дьявольски живы.
Вместо того чтобы в очередной раз с академической серьезностью ковырять старые социальные болячки, МХТ предлагает их заговорить, используя магическое мышление и язык эмпатии. И, судя по реакциям первых зрителей, этот терапевтический прием работает безотказно.
А теперь мне хочется обратиться к вам, мои вдумчивые читатели. Как вы считаете: превращение «лихих» и порой страшных девяностых в уютный, почти сказочный миф — это признак того, что наше общество наконец-то повзрослело и способно смотреть на свое прошлое с мудрой, прощающей улыбкой? Или же это опасная форма коллективной исторической амнезии, при которой мы просто отказываемся усваивать жесткие уроки реальности, предпочитая прятать голову в песок ностальгических иллюзий? Делитесь своим мнением в комментариях, давайте обсуждать!