Цецен Балакаев
СОЛНЦЕ В АИСТОВОМ ГНЕЗДЕ
Лирическая хроника в 3 действиях по рассказу Александра Вампилова «Солнце в аистовом гнезде»
Юным кутуликцам
Действующие лица:
ВИТЬКА КОРМАПАЙКОВ – мальчик лет десяти, белобрысый, «пожиратель чудес»
АЛЕКСАНДР ВАМПИЛОВ – студент (20–22 года), иркутянин, будущий драматург. Внимательный, с лёгкой усмешкой
ЛОБАНОВСКИЙ – режиссёр и исполнитель главной роли
ВЕЛЮГА ИВАН ГРИГОРЬЕВИЧ – учитель, артист народного театра, с трубкой
МОТОРИСТ
ДЕВОЧКИ-ДЕСЯТИКЛАССНИЦЫ (две-три)
АРТИСТЫ (без речей)
РЕБЯТИШКИ (бессловесные)
Место действия: село Кормапайки, сельский клуб, крыльцо, поле, аистово гнездо на столбе или дереве
Время: майский вечер, 1950-е годы.
Действие первое
Крыльцо сельского клуба. Справа – дверь в клуб с занавешенным окном. Слева, в глубине – поле, дорога, вербы. На возвышении – шест с аистовым гнездом. Солнце клонится к закату.
На крыльце сидит ВИТЬКА. Он подставил солнцу белобрысую голову. Смотрит на гнездо.
ВИТЬКА (тихо, сам с собой):
Ну давай... садись. Тебе там будет не тесно. Я специально проверил – аисты уже улетели. Пустое гнездо. Садись.
Молчание. Солнце медленно движется.
Вчера почти село. Уже край зацепило. А потом – раз – и в лес укатилось. Обмануло. А сегодня?
С крыльца спускается, подходит к шесту с гнездом, щурится.
Тесно? Да ну, ерунда. Солнце – оно круглое, но оно же может сжаться. На закате оно всегда сжимается. Я заметил.
Пауза. Из-за верб появляется СТУДЕНТ ВАМПИЛОВ. На нём простая рубашка, брюки, за плечами рюкзак или сумка. Он издали видит Витьку, улыбается.
ВАМПИЛОВ (подходя):
Здравствуй, командир.
ВИТЬКА (не оборачиваясь, всё глядя вверх):
Здравствуйте.
ВАМПИЛОВ:
Ты местный?
ВИТЬКА:
Ага. Кормапайковский.
ВАМПИЛОВ (усаживается рядом на крыльцо):
Слушай, а где тут у вас клуб? Я иду-иду, а клуба не вижу. Говорили, здесь театр приехал.
ВИТЬКА (наконец поворачивается, смотрит на студента с превосходством):
А вы кто? Из города?
ВАМПИЛОВ:
Из Иркутска. Учусь. Думал, зайду на спектакль.
ВИТЬКА (кивает на дверь за своей спиной):
А это клуб и есть. Вы прямо перед ним сидите. Только внутрь вас не пустят.
ВАМПИЛОВ:
Это почему же?
ВИТЬКА:
Потому что я местный, и то не пускают. Сказали – спать. А разве можно спать, когда через дорогу чудо совершается?
ВАМПИЛОВ внимательно смотрит на него.
ВАМПИЛОВ:
Какое чудо?
ВИТЬКА (таинственно):
Солнце сейчас в аистово гнездо сядет.
ВАМПИЛОВ поднимает голову. Смотрит на гнездо. Улыбается – не насмешливо, а с интересом.
ВАМПИЛОВ:
А оно может?
ВИТЬКА:
Вот и я думаю – может. Мне все говорят: дурак, солнце само по себе, земля сама по себе, если б село – всё сгорело бы. А я думаю: не сгорит. Оно же ласковое на закате. Оно как яйцо. В гнездо ляжет – и всё.
ВАМПИЛОВ (пауза):
А ты прав.
ВИТЬКА (удивлённо):
Прав?
ВАМПИЛОВ:
В театре тоже так. Выходит актёр на сцену – и все знают, что это декорация, фанера, краска. А он скажет одно слово – и ты веришь. Что это не фанера, а дом. Не краска, а луна. И не сгораешь ведь.
ВИТЬКА (впервые смотрит на студента с уважением):
А вы артист?
ВАМПИЛОВ:
Нет. Просто люблю, когда люди верят в невозможное. Без этого скучно жить.
Пауза. Солнце коснулось края гнезда.
ВИТЬКА (вскакивает):
Глядите! Глядите! Край уже в гнезде!
ВАМПИЛОВ встаёт. Оба смотрят.
ВАМПИЛОВ (тихо):
Знаешь, я однажды в детстве тоже так ждал. Не солнце – другое. Ждал, что пароход приплывёт по нашей реке. Хотя река пересохла. Всё лето ждал.
ВИТЬКА:
И приплыл?
ВАМПИЛОВ:
Нет. Но я не жалею. Потому что всё лето я был счастлив.
Слышен шум мотора. Со стороны дороги подкатывает грузовая машина.
ВИТЬКА:
О! Театр приехал!
Из кузова начинают выгружать декорации. Появляются фанерный дом, стог сена, забор, печка, прожекторы, целлофан, лестница. В конце шлёпается на землю свёрнутая в рулон «лунная ночь».
ВИТЬКА (жадно):
Видали? Видали? Лунную ночь рулоном свернули! Как ковёр!
ВАМПИЛОВ (наблюдая):
Красиво.
РЕБЯТИШКИ сбегаются, сверкают пятками. Суета.
ВАМПИЛОВ смотрит на Витьку.
ВАМПИЛОВ:
А ты, я вижу, «пожиратель чудес». Такой, как ты, один в рассказе был.
ВИТЬКА:
В каком рассказе?
ВАМПИЛОВ (уклончиво):
Да так... ещё никто не написал.
Зажигается свет в клубе. Из дверей выходит МОТОРИСТ с инструментами.
МОТОРИСТ (ворчливо):
Амперметр опять не в ту сторону показывает. Чёрт знает что.
ВАМПИЛОВ смеётся.
ВАМПИЛОВ:
Ну, я пошёл внутрь. Попробую уговорить артистов. А тебе – удачи с солнцем.
ВИТЬКА:
А как вас зовут?
ВАМПИЛОВ:
Саша. Просто Саша.
ВИТЬКА:
А я Витька. Витька Кормапайков.
ВАМПИЛОВ (серьёзно):
Хорошая фамилия. Очень хорошая.
ВАМПИЛОВ уходит в клуб. ВИТЬКА остаётся один. Смотрит на гнездо. Солнце наполовину ушло в него.
ВИТЬКА:
Садись... садись. Я подожду.
Занавес.
Действие второе
Внутри клуба. Сцена. Задник с нарисованной луной. Складной стог, забор, печка. Полумрак. За кулисами слышны голоса.
АРТИСТЫ мечутся. ЛОБАНОВСКИЙ разглаживает приклеенные усы. ВЕЛЮГА стоит с трубкой, седой, спокойный.
ЛОБАНОВСКИЙ (нервно):
Света нет. Амперметр! Кому нужен этот амперметр?! Если что – покажем при керосинке.
ЗАВ. ПОСТАНОВОЧНОЙ ЧАСТЬЮ (из темноты):
А лунная ночь? Она же пропадает. Мы её рулоном везли, понимаете?
ГОЛОС АРТИСТКИ (женский, испуганный):
А грим? А нюансы? При керосинке никто не увидит моих глаз!
ВЕЛЮГА спокойно пыхнул трубкой. В темноте серебряные искры сверкнули в его волосах.
ВЕЛЮГА (негромко, но все замолкают):
В вашем возрасте я играл преимущественно при керосиновых лампах. И ничего. Зрители видели. Потому что хотели видеть.
Пауза.
ЛОБАНОВСКИЙ:
Иван Григорьевич прав. Играем. Придумаем что-нибудь.
ВАМПИЛОВ появляется из зрительного зала, протискивается за кулисы.
ВАМПИЛОВ (негромко):
Можно мне здесь постоять? Я из Иркутска. Студент. Очень хочу посмотреть, как вы работаете.
ЛОБАНОВСКИЙ (махнув рукой):
Смотрите. Только свет всё равно погас.
ВАМПИЛОВ:
Может, оно и к лучшему. Искусство при свечах – это по-честному.
ВЕЛЮГА поднимает на него глаза, улыбается.
ВЕЛЮГА:
Молодой человек, вы, я вижу, из тех, кто верит в чудеса.
ВАМПИЛОВ:
Стараюсь.
ВЕЛЮГА:
Тогда вы по адресу.
В зале темнота. Слышны голоса зрителей – их много, терпеливо ждут.
ГОЛОС ЗРИТЕЛЬНИЦЫ (из зала):
Сколько можно сидеть?
ДРУГОЙ ГОЛОС:
Ничего. Артисты приехали. Надо подождать.
ВЕЛЮГА выходит на авансцену, обращается к залу.
ВЕЛЮГА (спокойно, без микрофона):
Уважаемые зрители. Сейчас будет темно. Мы играем при керосиновых лампах. Как в старом театре. Простите нас.
Из зала – молчание. Потом аплодисменты. Негромкие, но дружные.
ВАМПИЛОВ садится на ящик за кулисами. Достаёт блокнот, что-то записывает. Пишет быстро, потом смотрит на сцену.
В темноте зажигается керосинка. Свет падает на стог.
ЛОБАНОВСКИЙ (шепчет):
Начинаем. Пошли.
Начинается спектакль. Тени на стенах. Голоса. Из зала – смех.
Через некоторое время в щель занавеса просовывается голова ВИТЬКИ. Он подсматривает. Глаза горят.
ВИТЬКА (шёпотом, сам себе):
Луна... нарисованная... а живая...
ВАМПИЛОВ замечает его, манит пальцем.
ВАМПИЛОВ (тихо):
Иди сюда. Тихо.
ВИТЬКА пролезает за кулисы, садится рядом.
ВИТЬКА (шёпотом):
Солнце... почти село. Одна четвертинка осталась.
ВАМПИЛОВ:
Успеешь. Смотри сюда.
Сцена. ЛЕВОЙ мечется, ЛУШКА плачет. Из зала кричат:
ГОЛОС ИЗ ЗАЛА (женский, эмоциональный):
Бросай ты его! Ну его, сопатого! Мучиться с ним!
ВИТЬКА смеётся в кулак.
ВИТЬКА:
А она послушается?
ВАМПИЛОВ:
Послушается. В хорошем театре всегда слушаются.
Идёт спектакль. В середине последнего действия гаснет керосинка. Тьма.
ГОЛОС ЛОБАНОВСКОГО (растерянно):
Керосин... выгорел...
ВЕЛЮГА (громко, в зал):
Граждане, у кого есть фонарик?
Пауза. В зале кто-то включает электрический фонарик. Луч бьёт на сцену.
Второй фонарик – из другого ряда. Третий.
Сцена освещена тремя дрожащими лучами.
ЛОБАНОВСКИЙ (смотрит в зал, потом на партнёров):
Продолжаем.
Доигрывают спектакль при свете фонариков. В зале тихо. Даже дети не дышат.
ВАМПИЛОВ сидит, закусив губу. В блокноте быстро появляются строки
ВАМПИЛОВ (шепчет):
Луч фонарика – как солнце. Оно садится в гнездо, когда ему верят.
Занавес закрывается. Аплодисменты. Громкие, долгие.
Занавес.
Действие третье
Ночь. Крыльцо клуба. В небе – месяц, чистые звезды. Из клуба доносится гармоника, песня, удары в бубен – начались танцы.
ВИТЬКА сидит на крыльце один. Он не спит. Глядит в небо.
Из дверей клуба выходит ВАМПИЛОВ. В руках стакан чая или просто садится рядом. Молчат.
ВАМПИЛОВ:
Устал?
ВИТЬКА:
Нет. Я никогда не устаю от чудес.
ВАМПИЛОВ (улыбается):
Это правильно.
ВИТЬКА (после паузы):
Саша, а вы правда студент?
ВАМПИЛОВ:
Правда.
ВИТЬКА:
А чему учитесь?
ВАМПИЛОВ (немного помедлив):
Писать истории. Про людей. Про то, как они ждут и верят.
ВИТЬКА:
Как я?
ВАМПИЛОВ:
Как ты. И про солнце в аистовом гнезде.
ВИТЬКА смотрит на него долгим взглядом.
ВИТЬКА:
А почему вы в село приехали?
ВАМПИЛОВ:
Думал, театр посмотрю. А посмотрел на тебя. И на артистов, которые при керосинке играли. Знаешь, в городе всё иначе. Там свет всегда есть. И чудеса – по расписанию. А здесь... здесь чудеса сами приходят. Их нельзя запланировать.
ВИТЬКА кивает на гнездо. Там темно, только месяц подсвечивает.
ВИТЬКА:
Солнце село. Не в гнездо. Опять мимо.
ВАМПИЛОВ (тихо):
А ты уверен?
ВИТЬКА:
Как – уверен? Я же видел. Край зацепило, а потом ушло за вербы.
ВАМПИЛОВ:
Может, оно всё-таки село. Просто мы не заметили. В тот самый момент, когда Левой исправлялся на сцене. Или когда Лушка его простила. Солнце знает, когда его никто не видит. Оно садится тихо.
Пауза. ВИТЬКА задумался.
ВИТЬКА (неуверенно):
А оно могло?
ВАМПИЛОВ:
Всё, во что верят – может. Ты же верил?
ВИТЬКА:
Верил.
ВАМПИЛОВ:
Ну вот.
ВИТЬКА поднимает голову к гнезду. Долго смотрит. Потом переводит взгляд на звёзды.
ВИТЬКА:
Саша, а звезды... они приклеены к небу?
ВАМПИЛОВ смеётся. Смех тихий, добрый.
ВАМПИЛОВ:
Знаешь, Витька Кормапайков, самый честный ответ – не знаю. Может, приклеены. Может, висят на ниточках. А может, они сами по себе, как и солнце. Но если ты будешь верить, что их кто-то приклеил – мир станет красивее.
ВИТЬКА:
Как театр?
ВАМПИЛОВ:
Да. Как самый лучший театр.
Из клуба выходит ВЕЛЮГА с трубкой. Видит их, останавливается.
ВЕЛЮГА:
Не спится, молодёжь?
ВИТЬКА:
А мне и велели спать. Сказали – спать, а я не послушался. Театр приехал.
ВЕЛЮГА (усаживаясь на ступеньку):
Правильно. Сон – дело житейское. А чудо – раз в жизни.
ВАМПИЛОВ:
Иван Григорьевич, а вы давно в театре?
ВЕЛЮГА:
С тех пор как керосинка была единственным светом. И ничего. Зрители помнят. Вон, – кивает на Витьку, – запомнит сегодняшний вечер на всю жизнь. Не потому что свет был хороший. А потому что было по-настоящему.
ВЕЛЮГА встаёт, уходит в клуб.
Тишина. Слышны только сверчки и далёкая гармоника.
ВАМПИЛОВ (встаёт):
Мне пора. Утром уезжаю.
ВИТЬКА:
А вы ещё приедете?
ВАМПИЛОВ (пауза):
Может быть. Или напишу про вас. Про тебя.
ВИТЬКА:
Про меня? А что писать?
ВАМПИЛОВ:
Про мальчика, который ждал солнце в аистовом гнезде. И про театр, который играл при фонариках. И про то, что чудо всё-таки случилось.
ВИТЬКА:
А когда случилось? Я не заметил.
ВАМПИЛОВ (кладет руку ему на плечо):
Сегодня. Прямо сейчас. Пока мы сидим и смотрим на звёзды. Это и есть чудо.
ВАМПИЛОВ уходит в темноту. ВИТЬКА остаётся. Смотрит на гнездо, потом на небо.
ВИТЬКА (громко, в ночь):
Саша! А рассказ как назовёте?
Из темноты – голос ВАМПИЛОВА:
ВАМПИЛОВ (издалека):
«Солнце в аистовом гнезде».
ВИТЬКА долго молчит. Потом поднимает голову. Над полем – огромное звёздное небо. Месяц застыл. Гнездо пустое, но кажется – тёплое.
ВИТЬКА (тихо, сам себе):
Село. Всё-таки село.
Занавес.
КОНЕЦ
---
Пьеса написана 17 августа 2024 года
Пьеса опубликована 15 апреля 2026 года
Санкт-Петербург