Ты дурак, тебя посадят!
/народная мудрость/
Деби́льность — самая слабая степень умственной отсталости. При не резко выраженной дебильности ребёнок может ничем внешне не отличаться от сверстников. Сохраняются механическая память и эмоционально-волевая сфера. Внимание очень трудно привлечь и фиксировать. Запоминание замедленно и непрочно. У них преобладает конкретно-описательный тип мышления. Сложно воспринимают логические связи между предметами, понятия «пространство», «время» и т. д. Обычно не могут пересказать прочитанное, услышанное. Эмоции преобладают актуальные на данный момент. Действия не целенаправленны, импульсивны, развит негативизм.
В 2003г., я проходил службу в уголовно-исполнительной инспекции и осуществлял контроль за условно осужденными.
Как-то мне на исполнение поступили два странных приговора по одному делу, но по разным осужденным. Согласно описательной части приговора, весной, глубокой ночью, двое парней на улице, возле телефона-автомата, задержали знакомую им девушку, и оттащили во двор ближайшего дома. Я хорошо знал дом, по указанному адресу. Это была кирпичная трехэтажка времен Хрущева, на первом этаже которой располагался магазин. В его маленьком дворике, окруженном со всех сторон заборами и сараями прилегавших частных домов, стояла старая деревянная беседка. Ну, так вот, ребята - как следовало из текста приговора – затащили девушку в эту беседку, применяя силу и угрожая физической расправой, заставили наклониться, задрали юбку и, сняв с нее колготки и трусы, поочередно вступили с ней в половую связь естественным путем. После этого, продолжая свои преступные намерения они, все вместе, проследовали далее по улице, до ближайшей трамвайной остановки. Там им встретился еще один, ранее знакомый парень. Вся компания зашла за стоявший поблизости строительный вагончик, где эти парни уже втроем вступили в половую связь с потерпевшей. При этом, как утверждала сама потерпевшая, двое из парней вступили с ней в половую связь насильственно, а с третий – по согласию, и она к нему никаких претензий не имеет.
Суд учел, что в ходе предварительного следствия моральный вред потерпевшей был заглажен, а сама она неоднократно меняла показания. Принимая во внимание все указанные обстоятельства, обоим насильникам было назначено наказание в виде пяти лет лишения свободы условно, с назначением обязанности являться на регистрацию в уголовно-исполнительную инспекцию и не менять постоянное место жительства, без ее уведомления.
Как положено я зарегистрировал приговоры в журнал условно-осужденных и оформил на них личные дела. Затем, благо, что оба насильника жили недалеко от места расположения УИИ, я прошелся по их адресам. По одному адресу мне дверь никто не открыл, и я оставил повестку в дверях квартиры. По второму адресу, находившемуся в десяти минутах ходьбы от инспекции, на звонок мне открыл дверь парень лет 20-25 на вид, среднего роста, среднего телосложения, волосы прямые, темные, стрижка короткая. Спрашиваю:
- Ты Серегин?
- Не «ты», а «вы»! – гордо заявил Серегин.
- «ВАМ» повестка, – ухмыльнулся я, протягивая повестку с распиской.
Серегин расписался за повестку и спросил, куда и зачем ему надо приходить.
Я терпеливо объяснил, что, так как он условно-осужденный, то он будет состоять на учете и контролироваться Уголовно-исполнительной инспекцией. Для постановки на учет, ему необходимо явиться в УИИ, где ему будет разъяснен порядок отбывания испытательного срока.
Серегин небрежно кинул повестку на тумбочку, после чего вышел в подъезд, сказав, что торопиться.
Первый насильник «прибежал» в инспекцию уже на следующий день. Получив все необходимые разъяснения, он попросил разрешение выехать в Москву на заработки. Выяснив, где он будет проживать, я предупредил его о необходимости прибыть в отдел милиции по месту жительства в Москве, и взял с него заявление с просьбой разрешить выезд на временное пребывание в Москву.
Второй насильник – Серегин в назначенное время не явился. Я подшил в личное дело рапорт о посещении его по месту жительства, с приложением расписки за повестку, и рапорт, о том, что он в назначенное время не явился. После этого я позвонил по телефону ему домой и, разъяснив о необходимости явиться в инспекцию, напомнил об ответственности за неявку в УИИ по вызову.
Серегин в назначенное время опять не явился, о чем я написал соответствующий рапорт и подшил в его личное дело.
Примерно через месяц, в ходе очередного рейда по району я вновь посетил Серегина по месту жительства. На этот раз я подробно разъяснил ему порядок отбывания испытательного срока при условном осуждении: так как он является условно-осужденным, то есть находится, как-бы, «одной ногой на зоне». В течение испытательного срока он не имеет право покидать постоянное место жительства без разрешения УИИ, не допускать нарушений общественного порядка (задержание в нетрезвом виде и мелкое хулиганство), соблюдать обязанности и запреты, установленные судом, то есть ежемесячно являться на регистрацию в УИИ. В случае совершения повторного преступления, не отбытый срок наказания может быть частично присоединен к наказанию за новое преступление. В случае сокрытия от контроля инспекции, систематического или злостного неисполнения обязанностей, возложенных судом (т.е. неявки на регистрацию и перемены места жительства), испытательный срок может быть судом отменен, и он может быть направлен в места лишения свободы, для исполнения приговора, назначенного судом. Кроме того, я отдельно взял с него подписку о явке на регистрацию, в которой подробно разъяснялось, что он в течение испытательного срока обязан раз в месяц (желательно первый вторник каждого месяца) являться в УИИ и расписываться в регистрационном листе. В случае невозможности явиться в указанный день, предупредить об этом по телефону и согласовать другое время явки.
Серегин выслушал все это без особого интереса, прочитал предоставленные ему подписки и обязательства и лениво расписался.
Прошел еще месяц. Серегин на регистрацию не явился и не позвонил.
Вновь, в ходе очередного рейда по району, я зашел к нему на адрес. Дверь открыла девушка лет 20-25, среднего роста, среднего телосложения, волосы темно-русые, глаза светлые, спинка носа прямая, черты лица правильные, без особых примет. Я спросил ее про своего подъучетного. Она представилась его женой, сказала, что его сейчас нет дома, да и вообще, она собирается с ним разводиться. Я протянул ей повестку с распиской, попросив расписаться и передать ему лично в руки.
В назначенное время Серегин опять в УИИ не явился и не позвонил. Я написал рапорт о его «безобразном поведении», приложив к нему расписку за повестку, подшил в личное дело. Такое упертое разгильдяйство мне уже порядком надоело. На следующей неделе я опять зашел к Серегину. На этот раз он был дома. Я взял с него объяснение о причинах неявки в УИИ на регистрацию и по вызовам, что он, естественно, вразумительно объяснить не смог. Я постарался внятно разъяснить ему, что в случае повторной неявки в УИИ на регистрацию, после вынесенного предупреждения, материал дела будет направлен в суд, для решения вопроса о направлении его в места лишения свободы, проще говоря, возможно его «посадят». Серегин опять лениво выслушал меня без особого внимания и, совершенно спокойно, подписал «предупреждение».
Прошел еще месяц. Серегин на регистрацию опять не явился, о чем я, по окончании календарного месяца сделал соответствующую запись в регистрационном листе.
Несмотря на то, что за все это время Серегин в УИИ ни разу не пришел, в его личном деле накопилось достаточно бумаг. Перелистав весь этот «компромат», я решил, что дело можно направлять в суд. Пронумеровав листы и составив опись документов, я подготовил представление в суд об отмене Серегину испытательного срока и направлении в места лишения свободы, для исполнения приговора назначенного судом. В представлении я подробно расписал все его нарушения, сославшись на требования Уголовно-исполнительного кодекса, указал соответствующие документы в личном деле и просил решить вопрос о его направления в места лишения свободы, мотивировав частью 3 статьи 74 Уголовного кодекса. На следующий день я отнес представление вместе с делом в суд.
Примерно через неделю я получил повестку из суда о назначении заседания по делу Серегина. Почти сразу ко мне прибежал сам Серегин и спросил, зачем его вызывают в суд.
- Тебя за изнасилование судили? – спрашиваю.
- Судили. Условно дали…
- Обязанность являться на регистрацию назначали?
- Кажется, было…
- Ты на регистрацию ко мне в инспекцию являлся?
- Нет.
- Я предупреждал тебя, что за неявку на регистрацию тебя могут «посадить»?
- Кажется…
- Ну вот для того и вызывают, чтобы решить «сажать» тебя или нет.
Серегин глуповато похлопал своими тупыми глазенками, натянул на лоб темные «очечи», что-то пробормотал под нос и ушел. После него в кабинете остался стойкий запах перегара. С той поры, вид человека с натянутыми на лоб солнцезащитными очками, у меня всегда ассоциируется с дебильными алкашами.
Следующий раз мы с ним встретились в суде. Надо сказать, что в суд он пришел только по повторному вызову и, как всегда, с перегаром.
Сидя в коридоре, он сообщил мне, что спрашивал у знакомых «оперов», что ему будет за неявку на регистрацию, и они его успокоили, что возможно его оштрафуют или посадят на 15 суток, не более. Я еще раз объяснил этому придурку, что сейчас в суде будут решать посадить ли его «на зону» на пять лет, за неявку на регистрацию или нет. Серегин выслушал и медленно протянул:
- Ну не надо меня на пятнадцать суток. Я вот с женой развожусь, новую жизнь только начинаю.
- Какие, нахрен, «пятнадцать суток», тебя сейчас «на зону» может, отправят!
- Ну не надо меня на пятнадцать суток!.. – снова тупо прогнусавил он.
Поняв, что объяснять этому дебилу бесполезно, я отвернулся в сторону.
В ходе рассмотрения дела Серегин ничем вразумительным, свои многочисленных нарушения оправдать не смог и судья, заявив, что удаляется в совещательную комнату, удалила нас из своего кабинета сама (рассмотрение происходило в нем). Некоторое время мы сидели в коридоре. Вскоре к дверям подошли двое конвойных милиционеров, а секретарь судьи пригласила нас в кабинет. Побледнев Серегин, тупо уставившись в пол, зашел в кабинет. Потребовав всех встать, судья зачитала постановление, о том, что мое представление о направлении Серегина в места лишение свободы, подлежит удовлетворению, но может быть обжаловано в течение 7 дней в областной суд.
В кабинет вошел конвой. Я еще раз глянул на Серегина. В тот миг, когда на него надевали наручники, его лицо приобрело грязно-серый цвет, судя по его выражению, он был жутко напуган и, похоже, до него только сейчас дошло, что его действительно отправляют на пять лет «на зону», с весьма непопулярной статьей, - за изнасилование.
Вскоре мне сообщили, что Серегин обжаловал постановление в областной суд и передали копию апелляционной жалобы. В ней какой-то явно туповатый адвокат, подробно расписывал, что я не разъяснил Серегину, где находится Уголовно-исполнительная инспекция, и в какое время ему необходимо являться на регистрацию, что на инспекции должен быть вывешен график приема осужденных, а его не было и Серегин, человек слишком занятой, чтобы ходить неизвестно куда неизвестно когда. Кроме того, суд рассмотрел дело без участия его защитника, что является существенным процессуальным нарушением.
В ответ я подготовил «возражение», в котором указал, что Серегин проживает очень близко (метрах 200-300) от места расположения инспекции и прекрасно знает адрес ее местонахождения. График приема осужденных имеется, постоянно вывешено в окне инспекции и доступен для всеобщего обозрения. Что касается защитника, то Серегин, имеет процессуальный статус «осужденного», а не «подсудимого», поэтому в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом обязательное участие защитника не требуется. Более того, не обязательно даже само его присутствие при рассмотрении дела, - суд вправе принять решение и без него.
Через некоторое время мне в кабинет позвонила девушка, представившись женой Серегина, и сообщила, что хочет подойти ко мне и поговорить насчет своего мужа и «договориться». Опасаясь подставы, я написал рапорт, в двух экземплярах «под копирку», о том, что Серегина обещала прийти, и намекала на взятодательство. Первый экземпляр я положил в ящик стола, второй припрятал в укромном месте. В назначенное время в дверь вошла ранее мне знакомая девушка, вроде та, которую я видел в квартире Серегина. Она попросила меня отказаться от своего представления в отношении Серегина, и тогда она со мной «встретится», - намекая на интим.
Господи-боже-мой! Я оглядел просительницу. Святая простота! На вид она была отнюдь «не супермодель», во всяком случае, моя законная жена была явно получше, и мне ее вполне хватало, даже «с избытком». Я постарался ей объяснить, что суетится уже слишком поздно. В суде меня просто не поймут, если я вдруг заявлю о своем отказе от своего же представления. К тому же, как я помню, она сама говорила, что не нужен ей такой «гад» и она с ним разводится. Серегина что-то залепетала, что она типа «сирота казанская» и деваться ей некуда, а разводом она хотела только припугнуть. Мне действительно стало ее жалко. Я попытался ее успокоить, что зря она вообще связалась с таким дебилом, который слюной истекает при виде каждой встречной шлюхи, из-за чего и влипает во всякие истории. Да и вообще, она еще достаточно молодая и красивая, чтобы найти себе нормального мужика. Поскольку мои доводы на нее не слишком подействовали, я пообещал, что тогда не буду настаивать на оставлении в силе постановления и сошлюсь на решение суда, по его усмотрению.
Вскоре состоялось апелляционное рассмотрение в областном суде. Судья зачитала постановление, жалобу и возражение, выслушала осужденного и его защитника, предложила высказаться мне. Я сообщил, что при создавшейся ситуации действовал в полном соответствии с требованиями закона, а окончательное решение о направлении условно-осужденного в места лишения свободы принимает суд, поэтому полагаюсь на усмотрение суда. Добавлять последнюю фразу не хотелось, она звучала довольно глупо, но надо было сдержать свое обещание Серегиной. Как водится, суд вышел и опять вернулся, объявив, что решение районного суда об отмене условного осуждения и направлении Серегина в места лишения свободы остается в силе. Серегин понурился, Серегина дико взвыла. Один из судей крикнул, чтобы ее вывели, – «неча тут балаган устраивать!» Я натянул на голову фуражку и поторопился выйти, стараясь не попадаться Серегиной на глаза.
Я вышел на улицу. Под ногами хрустел свежий снег, - стояла поздняя осень. Решение осталось в силе, процесс выигран, но из-за последнего истошного крика Серегиной на душе было противно…
* * *
Через пару недель я получил из суда копию постановления и апелляционного определения на Серегина. Подшив бумаги в папку с судебных постановлений в отношении осужденных, я открыл журнал регистрации условно-осужденных и напротив фамилии Серегина сделал отметку о дате и причинах снятия с учета. Поставил жирную точку. Закрыл журнал.
И что мне теперь? Гордиться, что исполнил букву закона? Гордится особо нечем. Стыдиться, что посадил несчастного дебила? Стыдиться тоже вроде нечего. Горевать? Не по ком. Осталась пустота и желание напиться. Еще раз я все более явственно ощутил ненужность своей работы, бесполезность и бессмысленность всех своих стараний и усилий. Все больше мне хотелось уйти из Уголовно-исполнительной инспекции.
Однажды, как-то по-пьяни я рассказал обо всем этом Серегинском деле своим соседям по помещению - двум участковым. Один из них сказал, что зря я не воспользовался «дельным предложением» Серегиной.
- Повернуть вспять было уже невозможно, зачем же ее только зря обнадеживать, да и сама она была «отнюдь не красавица».
- А я бы «воспользовался», – чего такого! И ей бы удовольствие доставил и сам бы удовольствие получил!
- Знаешь, как по мне, то воспользоваться чужой бедой, - «удовольствие» какое-то сомнительное. Я так не умею!
Впоследствии мне не раз говорили, что эта «потерпевшая», известная в округе шлюха, и очевидно, просто воспользовалась случаем, чтобы содрать деньги с дураков. Может быть. Не мне о ней судить. В конце концов, я сделал все, что должен был сделать, в полном соответствии с законом и ведомственной инструкцией. И Серегин сам виноват, нечего было вообще связываться с такими бабами. А если уж вляпался, у него было достаточно времени, чтобы понять, кем он является и что в его положении, «забивать» на требования властей крайне глупо. Во всей этой его истории добивает непрошибаемая тупая упертость этого дебила. Ему объясняли, что его ожидает, второй раз разъяснили, предупредили о том, что посадят, а в итого оказалось, он все это спокойно пропустил мимо ушей, видимо решив, что я его просто «развожу», зато поверил полуграмотным «операм», что ему грозит не более чем пятнадцать суток. Видно не зря поговаривают в народе, что если человек «дурак» то, рано-ли-поздно, его обязательно «посадят».
Октябрь 2014г.