Нури Бильге Джейлан, неоднократный триумфатор Каннского кинофестиваля, родился в 1959 г. Стамбуле в семье государственных служащих. Детство будущего режиссёра прошло в небольшом городке Енице, в провинции Чанаккале, куда семья переехала по работе отца. После школы он поступил в престижный Университет Богазичи на электротехнический факультет, воспринимая образование как возможность приблизиться к Западу и выйти за пределы привычной среды.
С пятнадцати лет он занимался фотографией. Замкнутый по характеру, он тяготел к одиночеству и тогда ещё не думал о кино, считая его слишком коллективным искусством. После окончания университета он оказался в состоянии неопределённости и начал много путешествовать — в том числе по Индии и Непалу — пытаясь понять себя и своё место в жизни. Когда он долго не мог определиться, он вернулся в Турцию и прошёл военную службу.
Именно после армии у него впервые по-настоящему оформляется мысль о кино как о возможном пути. Он проводит время в Лондоне и Нью-Йорке, где посещает синематеки и активно смотрит фильмы, постепенно погружаясь в киноязык.
После этого он поступает в Университет изящных искусств имени Мимара Синана, где начинает изучать кино, но сталкивается с внутренним кризисом — страхом несостоятельности и невозможностью написать сценарий.
Перелом наступает в середине 1990-х с короткометражным фильмом «Кокон», который был представлен в конкурсной программе короткометражных фильмов Каннского кинофестиваля. Съёмки заняли около года. Фильм был снят на собственные средства, диалогов в нём не было, над проектом работали два человека.
Именно с него начинается путь Джейлана в кино — путь, в котором личный опыт постепенно превращается в основу авторского кинематографического языка.
В своих интервью Нури Бильге Джейлан неоднократно подчёркивал влияние российских режиссёров. Особое место среди них занимает Андрей Тарковский, которого он называет для себя главным ориентиром. Среди других авторов он выделяет Александра Сокурова, Андрея Звягинцева, а также классиков — Сергея Эйзенштейна и Александра Довженко.
Режиссёр признаётся, что при выборе актёров опирается прежде всего на интуицию — на то, как человек ведёт себя в кадре, как молчит и реагирует, а не только на его способность произносить текст.
Работа на площадке у Джейлана строится на импровизации: точные мизансцены редко фиксируются заранее, камера часто устанавливается уже в процессе репетиций, исходя из живого поведения актёров и пространства. Режиссёр известен чрезвычайно большим объёмом отснятого материала — иногда до 200 часов на один фильм, что позволяет ему формировать игру уже на этапе монтажа, отбирая тончайшие эмоциональные нюансы.
Джейлан чемпион по количеству дублей. Он может снимать одну и ту же простую сцену (например, как герой пьет чай) несколько десятков раз.
Он считает, что в первых дублях актер «играет» и контролирует себя. К 50-му дублю актер устает, теряет концентрацию, перестает стараться и именно тогда проступает его подлинная природа, которую и ловит камера.
Актриса Мерве Диздар, получившая приз Каннского кинофестиваля за роль в фильме «О сухой траве», также отмечала изнурительный характер съёмочного процесса, при котором одна сцена могла длиться целый день и многократно пересниматься до полного эмоционального истощения.
Хотя Джейлан допускает предложения со стороны актёров, финальное решение всегда остаётся за ним. Он может просить одну и ту же реплику произносить с разными интонациями — от гнева до безразличия, а на монтаже соединять фрагменты разных дублей, создавая «идеальное» эмоциональное состояние, которое не обязательно существовало в момент съёмки.
Эбру Джейлан — жена режиссёра и его ключевой соавтор. Перед тем как выйти на площадку к актёрам, Нури и Эбру часто разыгрывают сцены дома, записывая свои диалоги на видео и проверяя, не звучат ли реплики фальшиво или слишком литературно. Если Эбру считает, что «женщина так не скажет» или «это звучит надуманно», Нури переписывает сцену. Она выступает для него своеобразным внутренним цензором. В интервью Джейлан часто подчёркивает, что их совместная работа — это непрерывная цепь споров и обсуждений, в которых Эбру занимает принципиальную позицию и не боится критиковать идеи мужа.
Режиссёр сознательно создаёт на площадке лёгкое напряжение и меланхоличную атмосферу, считая, что это помогает актёрам приблизиться к внутреннему состоянию, которое он называет турецким словом «хюзюн» — особой формой тоски, пронизывающей его фильмы.
И признается, что специально ищет конфликта. Если соавтор со всем согласен, процесс теряет смысл, так как не рождается «объемного» видения ситуации с разных сторон.
Из интервью журналу «Курсив», 2024:
Джейлан: Кино деградирует и его уровень катится вниз. Все эти социальные сети, где люди выставляют всю свою жизнь напоказ, влияют и на кинематограф, они делают его проще, дешевле, понятнее. Уже нет какой-то творческой изысканности, эксклюзивного авторского взгляда, нет искусства. Соцмедиа сегодня уже практически в лицо говорят человеку о потребностях общества, если следить за этим трендами, можно производить фильмы один за другим и быть всегда в центре событий. Это легко и в этом нет сути кинематографа. Но мне не нравятся те, кто идет в ногу со временем. Я бы хотел снимать что-то, что будет актуально не только сейчас, но и через 20, и через 30, и через 50 лет.
Журналист: Но вы сами ведь регулярно участвуете в кинофестивалях, буквально в прошлом году в конкурсе Канн была ваша картина «О сухой траве». Получается, в современном кино вам тоже не очень комфортно?
Джейлан: Признаюсь, да — большинству людей не нужны глубокие фильмы, ожидания от картин стали намного проще, и все авторы пытаются этому соответствовать. Но я никогда не буду гнаться за трендами, за чем-то легким и актуальным. И я не хочу соответствовать ничьим ожиданиям, даже в отношениях с людьми я такой, если от меня что-то ждут, то я сделаю наоборот, я — бунтарь по своему духу. Я пытаюсь давать людям смыслы, а не соответствовать моде.
Журналист: Но вы сейчас довольны своим кино?
Джейлан: Трудный вопрос, сложно себя оценивать. Я никогда не пересматриваю свои фильмы, не рефлексирую о своем творчестве, потому что вижу одни ошибки.
Я еще студент, я до сих пор ищу, до сих пор учусь, до сих пор исследую. Что касается тем, которые меня волнуют, то она у меня одна — это человеческая натура. На самом деле кино можно снимать, о чем угодно, даже о том, о чем никогда не снимали. Талант кинематографиста состоит в том, чтобы обнаружить в обыденности новое пространство для кино, в котором найдутся новые смыслы. Сам же я люблю исследовать маленькие вещи, мне нравится наблюдать за людьми.
Журналист: Как вы добиваетесь психологизма в своем кино — вот вроде бы на экране ничего такого не происходит, просто пьют чай, просто беседуют об отстраненных вещах, но вы каким-то задним умом понимаете, о чем думает герой и что переживает?
Джейлан: Это сложно, но это самое главное в кино, моя задача как художника понять эту тайну, разгадать то, о чем не говорят, но то, что чувствуют герои той или иной картины, о чем они переживают. Важно попытаться понять, что спрятано за теми или иными эмоциями, понимаете, в кино все как в реальной жизни — одни пытаются скрыть свои настоящие чувства, свое истинное лицо от всех, представить все определенным образом, но мой долг обнаружить скрытое. Вот мы говорим с вами, вы мне показываете одну реальность, а я должен угадать, что же на самом деле скрывается за всем этим, предположить, что вы чувствуете на самом деле. Мы все хотим быть теми, кем хотим быть, а не такими, какие мы есть на самом деле, мы хотим показать миру идеал, а не реальность.
Журналист: Все врут, получается?
Джейлан: Да, неслучайно все мои персонажи лгут. Все как в жизни. Я думаю, что все персонажи должны что-то скрывать от всех, чтобы зрителям было интересно отгадывать это, пытаться заглянуть в их мир.
Из интервью журналу «Cineaste», 2024.
Журналист: Одним из самых интересных аспектов сборника ваших фильмов стали документальные материалы о процессе съёмок. Почему вы регулярно делаете такие фильмы о съёмках?
Джейлан: Когда я сам учился кино, мне было трудно найти закулисные материалы. Обычно они показывали дорогие экшн-сцены или сложные технические решения. А меня интересовало другое — что режиссёр говорит актёрам, как строится их психология, какие происходят разговоры, даже если они личные. Найти такое было почти невозможно. Поэтому, когда я начал снимать, я стал делиться именно тем, что сам хотел бы видеть. Когда я понял, что это вызывает большой интерес, начал делать такие материалы всё более подробными. Я считаю, что на съёмочной площадке не должно быть тайн. Нет необходимости излишне сакрализировать кино. Более того, в последнем фильме я даже включил элементы закулисья в сам фильм. Возможно, потому что считаю: зрителю полезно понимать, что кино — это сконструированная реальность, и это может даже обогатить восприятие.
Для предыдущего фильма «Дикая груша» документальный фильм о съёмках длился более шести часов.
И огромный интерес к нему показывает, что молодые люди, увлечённые кино, действительно хотят знать, как всё устроено «на кухне» кинопроизводства.
Интересный факт - главную роль в фильме Джейлана "Дикая груша " сыграл актер Дугу Демиркол - хороший приятель Керема Бюрсина.
Журналист: Меня поразило, как вы взаимодействуете не только с актёрами, но и со всей съёмочной группой.
Джейлан: Как и в жизни, мы уделяем внимание мелочам — малейшим выражениям, деталям, потому что надеемся, что зритель извлечёт смысл даже из них. Мы все вместе работаем над этим, но путь не всегда гладкий. Иногда возникают напряжённые и конфликтные моменты.
Нури Бильге Джейлан обычно делает перерывы между фильмами в несколько лет, поэтому каждый его новый проект в кинематографическом сообществе традиционно ждут с особым вниманием.
В марте 2026 года был анонсирован новый фильм под рабочим названием «Уставшее солнце», который, по заявлению создателей, «исследует дистанцию, которую создают время и молчание между людьми, через историю отношений отца и дочери, сотканную из любви и усталости».
Сюжет фильма строится вокруг истории Сабри, живущего в пригороде Анкары. Его дочь Дефне (Пынар Дениз) приглашает отца провести несколько дней в её доме у моря вместе с маленьким сыном. Первоначальная радость встречи постепенно сменяется напряжением, и между ними начинают всплывать давние обиды.
В фильме также участвуют Керем Бюрсин (его роль пока не раскрывается), Осман Сонант (муж Дефне) и Алтан Эркекли (отец Дефне).
Проект поддержан французской компанией Memento Production и турецкой NBC Film. Съёмки запланированы на лето 2026 года в Турции — с июня по август, кастинг продолжается.
На фоне традиционного медленного ритма работы режиссёра ожидается, что премьера может состояться в рамках Каннского кинофестиваля 2027 года.
Мы в ВК