Встретилась с университетскими подругами: у них карьера, отношения, а я – многодетная мама

В субботу, когда муж увёз троих старших к своим родителям, а младшая уснула после купания, я поймала себя на мысли, что разучилась разговаривать со взрослыми людьми. Слова путались, мысли крутились вокруг режима кормления и каш, которые нужно сварить к завтраку.

Встреча с подругами назревала давно. Я выбрала платье, и нанесла тональный крем, купленный ещё до рождения Сони.

– Смотри-ка, – сказала Алина, открывая дверь своей студии. – К нам вернулась живая душа. А то я уж думала, ты забыла дорогу в люди.

– Забыть не забыла, – ответила я, проходя в просторную комнату с высокими потолками. – Просто маршрут проложила через подгузники и каши.

Катя уже сидела на диване с бокалом, листая телефон. Она работала в крупном издательстве и всегда выглядела так, будто только что с обложки журнала.

– Я заказала пиццу, – объявила Алина. – И вино. Настоящее, не детское шампанское.

– А у меня аллергия на пшеницу, – напомнила Катя, откладывая телефон.

– У тебя аллергия на всё, кроме оливье на Новый год, – парировала Алина. – Закажешь себе отдельно, как всегда.

Мы рассмеялись, и на минуту мне показалось, что вернулось то время, когда мы могли болтать часами о пустяках, не сверяясь с часами.

Алина открыла бутылку, разлила по бокалам и подняла тост:

– За нас. За то, что мы ещё помним, как нас зовут.

– Тебя зовут Алина Викторовна, главный редактор отдела культуры, – подхватила Катя. – А меня Катерина Сергеевна, руководитель регионального направления.

– А меня? – спросила я, чувствуя, как тёплая волна разливается по телу после первого глотка.

– Ты – мама четыре раза, – усмехнулась Алина. – И это главное звание.

– Главное, но не единственное, – добавила Катя. – Ты же была лучшей на факультете. Помнишь, как мы списывали у тебя курсовые?

– Это было десять лет назад, – отмахнулась я.

– А что изменилось? – Алина прищурилась. – Умные люди никуда не деваются. Просто ты выбрала другую дорогу.

Я хотела возразить, но в голову полезли незнакомые мысли. Раньше я точно знала, кто я: жена, мать, хранительница домашнего очага. Но сейчас, глядя на подруг, обсуждающих рабочие проекты и командировки, я почувствовала себя самозванкой в их компании.

– Рассказывайте, – потребовала я, чтобы отвлечься от неприятного ощущения. – Что нового в мире взрослых людей?

Катя принялась жаловаться на начальника, который требует отчёты в субботу. Алина рассказывала о выставке, которую едва не сорвали из-за проблем с финансированием.

– А ты как? – спросила Катя, заметив, что я замолчала.

– Нормально, – ответила я. – Дети, домашние дела. Всё как обычно.

– И ты не скучаешь по работе? – Алина подняла бровь. – По тому, чтобы решать сложные задачи, а не вопрос, какую кашу сварить?

Я промолчала. Потому что правда была слишком горькой. Я скучала по ощущению, что я – это я, а не просто приложение к четырём детям. Скучала по себе прежней.

Мы проговорили до полуночи. Катя уехала первой, сославшись на ранний подъём. Мы с Алиной остались на кухне, и разговор незаметно перешёл на мужчин.

– Не понимаю, чего им надо, – жаловалась Алина. – Вот был у меня Сергей. Вроде и умный, и интересный, и ухаживал красиво. А потом взял и исчез.

– А ты спрашивала, что случилось? – спросила я.

– Зачем? Если человеку не интересно, зачем себя навязывать?

– Может, ему не хватало твоего внимания? – предположила я. – Мужчинам ведь тоже важно чувствовать заботу.

Алина взяла телефон, протянула мне:

– А что бы ты написала?

Я прочитала её последнее сообщение Сергею: «Ну и ладно». Вздохнула и набрала другой текст: «Извини, что раньше была занята только собой. У тебя всё в порядке?».

Алина посмотрела на сообщение, поморщилась:

– Слишком по-детски.

– А ты попробуй.

Она нажала отправку. Через минуту пришёл ответ: «Ты ли это?»

– Продолжай, – сказала я, чувствуя, что мне вдруг захотелось домой.

Алина писала сама, я не видела текст, но по её улыбке поняла, что всё налаживается.

– Мне пора, – сказала я, поднимаясь.

– Останься, – предложила Алина. – У меня гостевой диван, утром такси вызовем.

– Нет, я домой.

Может, мой мир сузился до четырёх стен, расписания занятий и детских болезней, но в этом мире меня ждали. И разве это не значит, что я представляю из себя хоть что-то?