- Я сюда вбухала кучу денег и времени, - махнула рукой Наталья. - Лариса Александровна, вы проходите в гостиную. Кстати, деньги, которые вы подарили нам на свадьбу, я тоже вложила в этот дом.
Свекровь зашла в просторную комнату и покачала головой.
- Дорогая, у тебя совершенно нет вкуса, ну нечего, я здесь всё переделаю в лучшем виде, ты мне только ключик оставь! - почти прокричала женщина.
- Лариса Александровна, давайте вы ничего не будете трогать в моём доме! - заявила сноха.
Но свекровь её как будто не слышала. Она схватила любимую Наташину вазу, которая мирно стояла на столе, и потащила к окну.
- Ей место на подоконнике!
- Поставьте на место мою вазу! - закричала Наташа.
Она быстро подошла к свекрови и попыталась вырвать вазу из её цепких рук.
Они тянули вазу каждая в свою сторону, и от напряжения побелели костяшки пальцев.
— Отдайте, кому говорю! — прошипела Наташа. — Это антикварная вещь, а не игрушка!
— Ах, антикварная? — взвизгнула свекровь, еще крепче вцепляясь в расписной бок вазы. — Тем более! Стыдно такую красоту в углу прятать! У тебя тут мавзолей, а не гостиная, Наталья! Ни света, ни воздуха, один твой дурной минимализм!
— Лариса Александровна, отпустите немедленно! Я два месяца зарплату откладывала, пока Боря ваш драгоценный в танчики играл!
Упоминание о сыне-иждивенце подействовало на свекровь как красная тряпка на быка. Ее лицо, до этого лишь выражавшее брезгливое превосходство, исказилось злобой.
— Ах ты, змея подколодная! — заорала она, дергая вазу с такой силой, что Наташа пошатнулась на каблуках. — Боренька тебя на руках носит, а ты его куском хлеба попрекаешь?! Да если бы не я, вы бы вообще с голоду умерли в своей хрущевке!
— На руках? — Наташа горько рассмеялась прямо в лицо свекрови, чувствуя, как внутри закипает черная, густая ярость, копившаяся годами. — Да он с дивана встать не может, пока вы ему котлеты по телефону не закажете! И уберите руки от моей вазы, это последнее, что у меня в этом доме МОЁ!
— Ничего у тебя своего нет! — глаза Ларисы Александровны сузились, превратившись в щелочки-бойницы. — Квартиру моему сыну купила я, дачу эту вы купили на деньги, что я вам на свадьбу дарила! Так что эта ваза — моя! Как и все остальное!
В этот момент Наталья поняла, что сейчас произойдет. Не умом поняла, а телом. Свекровь специально выкручивала ей руки, подставляя свой локоть так, чтобы причинить боль. Наташа дёрнулась в последний раз, пытаясь высвободить вещь из мёртвой хватки, но пальцы Ларисы Александровны, унизанные тяжёлыми перстнями, словно приросли к холодному стеклу.
Раздался жуткий, режущий ухо треск.
Время для Наташи застыло. Она увидела, как по глазурованной поверхности старой французской вазы побежала трещина, сначала тоненькая, как волос, а потом широкая и уродливая. В следующую секунду тяжёлая часть тулова вазы с мокрым хрустом приземлилась прямо на макушку свекрови.
Звук был глухим и каким-то сочным, словно перезревший арбуз уронили на пол.
— А-а-а! — взвизгнула Лариса Александровна, выпуская осколок из рук и хватаясь за голову.
Остатки вазы с грохотом посыпались на пол, разлетаясь на тысячи мелких осколков. Но Наташа, оглушённая звоном в ушах и собственной яростью, не остановилась. Она не могла остановиться. В руке у неё оставалось донышко с острыми, рваными краями.
— Это... МОЯ... ДАЧА!!! — заорала она, размахивая этим импровизированным оружием.
Свекровь, зажимая одной рукой ушибленную голову, второй пыталась заслониться.
— Ты что, совсем больная?! Вызываю полицию! Убивают! — заголосила Лариса Александровна, пятясь к окну. — Боренька! Сынок!
Упоминание мужа подлило масла в огонь.
— Зови! Зови своего Бореньку! Пусть посмотрит, кого он мне в родственники записал! — Наташа швырнула донышко вазы в стену рядом с головой свекрови. Стеклянный снаряд разлетелся фонтаном брызг, заставив пожилую женщину взвизгнуть и присесть.
— Психованная! Тебя лечить надо!
— Меня? — Наташа тряслась, глядя на разгром в гостиной. Красивая ваза, её маленькая победа над безвкусицей, превратилась в мусор. — Да я из-за вас с ума сойду, Лариса Александровна! Вы всю жизнь мне испортили! Вы даже мою кошку выкинули на помойку, пока я в больнице лежала! Думаете, я забыла?!
Свекровь, увидев бледное, безумное лицо невестки, медленно опустила руки. По её виску стекала тоненькая струйка крови. В наступившей тишине было слышно, как с её пальца на пол капнула красная капля.
— Кровинушка моя... — прошептала Лариса Александровна, глядя на испачканные пальцы. — Ты... ты мне голову пробила, стерва!
Наташа, наконец, опомнилась. Ярость схлынула так же внезапно, как и накатила. На смену ей пришел ледяной, липкий ужас. Она уставилась на кровь на виске свекрови, на осколки стекла, усыпавшие дорогой паркет, и на искаженное болью лицо женщины.
— Я... я не хотела... — пролепетала Наташа, делая шаг назад. — Оно само... Вы сами дергали!
— Я в суд подам! — прохрипела свекровь, оседая в кресло и прижимая к голове край скатерти. — Это членовредительство! Покушение на убийство! Ты сядешь, ведьма! Боря тебя съест, он мать в обиду не даст!
В этот момент входная дверь дачи хлопнула.
— Наташка! Мам! — раздался из прихожей жизнерадостный голос Бориса. — Я пива холодненького взял и шашлык замочил! А чего это у вас тут?..
Боря, в мятой футболке и шлепанцах на босу ногу, замер в дверях гостиной, разинув рот. Взгляд его заметался между заплаканной, трясущейся женой, стоящей посреди кучи битого стекла, и матерью, которая сидела в кресле с кровавым пятном на голове, словно раненый ветеран войны за дизайн интерьера.
— Сынок... — простонала Лариса Александровна трагическим шёпотом. — Твоя жена... меня убить хотела... Вазу об мою голову...
— Вазу? — тупо переспросил Боря, глядя на пол.
— Я не хотела! — выкрикнула Наташа срывающимся голосом. — Она первая начала! Она сама её вырвала!
Боря медленно перевёл взгляд с бледной матери на перепуганную жену. В его глазах медленно, очень медленно загорался огонёк раздражения и паники, свойственной мужчинам, чей идеальный, ленивый выходной только что безвозвратно рухнул в ад.
— Твою же мать... — только и выдохнул Боря, уронив пакет с пивом на пол. Стеклянные бутылки жалобно звякнули. — Ну и как мне теперь это всё разгребать?.. «Скорую» вызывать, что ли?
- Вызывай, - уже тихо произнесла Наташа. - А я пока выпью холодного пива.