Блюмбик в школе
В то утро Алиса собиралась в школу как обычно: рюкзак, пенал, дневник, бутерброд. Но сегодня она делала всё это медленнее обычного. И вздыхала чаще.
— Что случилось? — спросила мама.
— Ничего, — сказала Алиса. Но это было неправда.
Случилось вот что: она не знала, как оставить Блюмбика одного на целых шесть часов. Они не расставались так надолго с самой первой встречи.
Блюмбик сидел на столе и смотрел на неё своими огромными глазами. Он тоже не хотел расставаться. Его антенна была опущена, как у цветка перед дождём.
— Блюм, — сказал он тихо. Это значило: «Возьми меня с собой».
— Нельзя, — вздохнула Алиса. — В школе нельзя с игрушками. Учительница будет ругаться.
— Я не игрушка, — сказал Блюмбик глазами. — Я друг.
Алиса посмотрела на него. Потом на рюкзак. Потом снова на Блюмбика.
— Ладно, — прошептала она. — Но ты будешь сидеть тихо. Очень-очень тихо. Как мышка. Даже тише. Как… как пылинка. Договорились?
— Блюм! — радостно пискнул Блюмбик и сразу зажал рот лапкой. Он уже понял, что тихо — это важно.
Алиса посадила его в маленький карман внутри рюкзака — там, где обычно лежал запасной носовой платок. Платок она вытащила, а Блюмбика положила.
— Дышится? — спросила она.
— Пип, — ответил Блюмбик из кармана. Глухо, но бодро.
В школе было шумно. Дети бегали по коридорам, хлопали дверьми, кричали на переменах. Блюмбик сидел в кармане и слушал. Его антенна вибрировала от каждого громкого звука.
— Не бойся, — шепнула Алиса, садясь за парту. — Это просто дети. Они такие же, как я, только громче.
Учительница вошла в класс. Её звали Мария Ивановна, и у неё был строгий голос, но добрые глаза.
— Здравствуйте, дети, — сказала она.
— Здра-авствуй-те! — хором ответил класс.
Блюмбик вздрогнул от такого грохота и забился в самый дальний угол кармана. Алиса осторожно прикрыла карман ладонью, чтобы он чувствовал её тепло.
Начался урок математики.
Алиса открыла тетрадь и достала ручку. Блюмбик высунул антенну из кармана — ровно настолько, чтобы видеть, что происходит.
На доске были написаны цифры. Большие, белые, на зелёном фоне. Блюмбик не знал, что это цифры. Он думал, что это какие-то странные знаки, которые люди используют для общения.
— Три плюс два равно пять, — говорила Мария Ивановна.
Блюмбик наклонил голову. Он не понимал, что значит «три», что значит «плюс» и что значит «равно». Но ему нравилось, как учительница говорит. Голос у неё был ровный, спокойный, как журчание ручья.
Вдруг Блюмбик заметил, что на парте у соседней девочки лежит… печенье! Маленькое, круглое, в блестящей обёртке. Он никогда не видел такого печенья. Оно пахло шоколадом и почему-то летом.
— Блюм, — прошептал он чуть слышно.
— Тсс, — зашипела Алиса.
Блюмбик притих. Но его антенна продолжала тянуться в сторону печенья.
Через десять минут Алиса почувствовала, что в кармане что-то шевелится. Потом — что карман стал легче. Потом — что Блюмбика там нет.
Она похолодела.
Она опустила глаза и увидела Блюмбика на полу. Он полз к соседней парте. Маленький, мятно-бирюзовый, очень заметный на сером кафеле.
— Блюмбик, нет! — прошептала она в ужасе.
Но Блюмбик не слышал. Он уже добрался до ножки стула, на котором сидела девочка с печеньем. Он протянул лапку к обёртке…
И в этот момент девочка наклонилась, чтобы поправить упавшую ручку.
Она увидела Блюмбика.
— Ой, — сказала девочка. — Какая смешная игрушка.
Она потянулась, чтобы взять его.
— Это моё! — крикнула Алиса, вскакивая с места.
Весь класс обернулся. Мария Ивановна подняла брови.
— Алиса, что случилось? — спросила она.
— Я… я уронила ручку, — быстро сказала Алиса, нагибаясь и хватая Блюмбика. — Вот она. Всё в порядке.
Она засунула Блюмбика обратно в карман и застегнула карман на пуговицу. Блюмбик сидел внутри, пристыженный, и не шевелился.
— Блюм, — прошептал он виновато. Это значило: «Прости. Я не удержался».
— Я на тебя сердита, — прошептала Алиса. — Очень сердита. Но я тебя всё равно люблю. Только больше не вылезай. Пожалуйста.
Блюмбик пообещал. Он забился в угол кармана и просидел там весь оставшийся урок — тихо-тихо, даже антенну не высовывая.
На следующем уроке была перемена. Алиса выбежала в коридор, отбежала в угол, где никого не было, и вытащила Блюмбика.
— Ты меня чуть не выдал! — сказала она. — Что бы я сказала Марии Ивановне? «Извините, это мой друг, он живёт в фикусе и любит варенье»?
Блюмбик опустил глаза. Его антенна поникла. Ему было очень стыдно.
— Блю-у-у, — жалобно сказал он.
Алиса посмотрела на него. Он был такой маленький, такой несчастный, такой… её.
— Ладно, — вздохнула она. — Я не сержусь. Но больше так не делай. Хорошо?
— Блюм! — обрадовался Блюмбик и обнял её палец.
— И печенье я тебе куплю сама, — добавила Алиса. — Не надо его воровать у других.
Она поцеловала Блюмбика в макушку и спрятала обратно в карман. На этот раз она оставила карман открытым — ровно настолько, чтобы Блюмбик мог дышать и видеть, но не мог вылезти.
Весь оставшийся день Блюмбик вёл себя примерно. Он сидел смирно, слушал учительницу, смотрел, как дети пишут, и даже пытался запомнить цифры. К концу дня он знал, что три плюс два равно пять. Не потому, что понял математику. А потому, что это было первое, что он услышал в школе, и он запомнил это навсегда.
Дома Алиса вытащила Блюмбика из рюкзака и поставила на стол.
— Ну как тебе школа? — спросила она.
Блюмбик задумался. Он вспомнил шум, печенье, учительницу, цифры на доске, сердитый шёпот Алисы и её тёплую ладонь, которая прикрывала карман.
— Блюм, — сказал он наконец.
Это значило: «Страшно, шумно, но интересно. И я люблю тебя. Даже когда ты сердишься».
Алиса улыбнулась.
— Я тоже тебя люблю, — сказала она. — Даже когда ты воруешь чужое печенье.
Она достала из портфеля маленькое печенье в блестящей обёртке — то самое, которое купила в буфете на перемене.
— Это тебе, — сказала она. — За то, что ты был храбрым.
Блюмбик взял печенье обеими лапками. Оно было тёплым, пахло шоколадом и счастьем.
Он откусил маленький кусочек. Потом ещё. Потом обнял печенье и не отпускал целый час.
В тот вечер Алиса записала в блокноте:
«Сегодня Блюмбик впервые пошёл в школу. Он чуть не попался, чуть не украл печенье и чуть не выдал себя. Но он был очень храбрым. Я горжусь им. Хотя в следующий раз оставлю дома».
Она закрыла блокнот, погладила Блюмбика по антенне и прошептала:
— Сладких снов, мой маленький ученик.
— Блюм, — ответил Блюмбик. И во сне он улыбался. Ему снилась школа — шумная, страшная, но такая интересная. И печенье. Много печенья.
Конец.
P.S. Блюмбик просил передать: «Блюм!» Это значит: «Я обещаю больше не вылезать на уроках. Честно-пречестно».