Вы когда-нибудь задумывались, что происходит с человеком, который каждый день на съемочной площадке кричит, унижает, замахивается на своих экранных дочерей? Ведь актер — это не робот, у которого есть кнопка «вкл/выкл». Да, мы с вами видим финальный продукт — серию, где Казым-бей приводит в ярость одним только взглядом. Но за кадром остается сам Дирен. Тот самый парень, который чистил рыбу на Аляске, терял брата и который, по его собственному признанию, «застрял в 80-х» . Сегодня я хочу поговорить с вами не о красивом образе, а о цене этого образа. О том, почему Дирен Полатогуллари — возможно, один из самых смелых актеров турецкого телевидения, потому что он согласился играть то, от чего большинство отказывается.
Часть первая: Тот самый газиантепский акцент, которого нет
Давайте начнем с того, что многих шокирует. Дирен Полатогуллари — чистокровный стамбулец. Он родился 12 февраля 1980 года в этом огромном, шумном мегаполисе . Его родители — обычные бухгалтеры, люди далекие от мира искусства . И когда маленький Дирен говорил, что хочет стать актером, они, знаете, как любят родители, говорили: «Сынок, это не профессия, найди нормальную работу».
Но самое интересное не в этом. Вы помните тот самый фирменный акцент Казыма-бея, который добавляет его персонажу столько колорита и жесткости? Этот тягучий, «деревенский» говор, который сразу дает понять: перед вами человек из глубинки, с тяжелой судьбой и простыми, почти животными инстинктами? Так вот. В жизни у Дирена этого акцента нет . Вообще. Он говорит на чистом стамбульском диалекте, как интеллигент. И когда фанаты встречают его на улице и слышат его настоящий голос, они, по его словам, «очень удивляются» .
Это первый камень в фундамент его таланта. Он не просто «надел акцент». Он уехал в Газиантеп с тренером по речи Муратом Байканом и слушал местных жителей, впитывая интонации, как губка . «Важно слышать звучание, привыкнуть ушами», — говорит он . Обратите внимание на эту фразу. Он не учит роль — он проживает звук. Это уровень одержимости, который доступен только очень серьезным артистам.
Часть вторая: Аляска, рыба и долгий путь домой
Знаете, в чем обычно упрекают современных звезд? В том, что они не знают жизни. В 18 лет — уже на съемочной площадке, в 20 — миллионники в соцсетях, и нет у них за плечами ни тяжелого физического труда, ни опыта падений. С Диреном все иначе.
После школы он... сбежал. Не в прямом смысле, конечно, но он отправился путешествовать по миру. И это были не «туры выходного дня» в Instagram*. Он жил в США, работал на Аляске . Чистильщиком рыбы. Представьте себе это: ледяной ветер, запах рыбы, тяжелая физическая работа, которая выматывает тело до такой степени, что вечером ты просто падаешь и не чувствуешь ног. Дирен знает, что это такое.
Потом была работа официантом в Лондоне, потом — экскурсоводом . Он копил деньги, он смотрел на мир, он впитывал человеческие судьбы, стоя за стойкой кафе или водя туристов по достопримечательностям. И только повзрослев, вернувшись в Турцию, он сказал себе: «Хватит. Теперь я буду делать то, что люблю». В 29 лет он поступил в Центр искусств Мюждата Гезена . Это был рискованный шаг. В 29 лет начинать карьеру в кино — это почти безумие, особенно когда конкуренция огромна. Но этот бэкграунд — рыбак, официант, скиталец — и дал ему ту самую глубину, которую мы видим в его глазах в роли Казыма.
Часть третья: «Мне нравится заставлять любить плохих парней»
В одном из своих интервью, которое, кстати, разошлось на цитаты, Дирен сказал очень интересную вещь: «Мне нравится заставлять любить плохих — негативных персонажей» . Давайте подумаем, почему злодеи всегда популярнее героев? Дирен считает, что все дело в недостатках. «У зла есть проблемы, оно создает проблемы, вредит. Нам больше нравится следить за такими людьми и их поведением» . И это чистая правда. Идеальный герой скучен. А в злодее мы видим себя — уставших, иногда злых, ошибающихся.
Полатогуллари не боится быть неприятным. Он знает, что после первых серий «Зимородка» его героя ненавидели. Но он пошел на это осознанно. Он хотел показать, в какого монстра может превратиться человек, когда его застилает злоба и когда на него давит социальная ответственность . Ведь у Казыма, если копнуть глубже, нет отца, он один держит весь род, он боится разорения. Он не злодей по рождению — он стал им. И вот этот переход — из напуганного мужчины в тирана — это и есть актерская работа высшей пробы.
Часть четвертая: Сцены насилия и чувство вины
А теперь давайте о том, о чем обычно молчат. Сцены, где Казым бьет свою жену или кричит на дочерей — это же просто игра? Нет. Это не просто игра. Это — насилие, пусть и понарошку, но оно оставляет следы на всех участниках процесса. Дирен рассказывал в интервью, как они снимали тяжелые сцены с Афрой Сарачоглу (Сейран) и Бериль Позам (Суна) . «Было очень сложно, мы старались. Мы поддерживали друг друга. Когда мы снимали такую сцену, мы садились и пытались разобрать и адаптировать эти ситуации», — говорит он .
Представьте, каково это — дать пощечину женщине, пусть и по сценарию. Дирен подходит к этому философски: он ищет причину внутри себя, чтобы оправдать действие персонажа. «Я должен пойти и дать пощечину человеку, но прежде найти причину, чтобы дать пощечину себе и персонажу», — признается он . Это тяжелая внутренняя работа. И она стоит ему душевных сил. После таких съемок невозможно просто пойти и выпить чай, как ни в чем не бывало. Они молчали, переваривали, приходили в себя.
И самое страшное, что бывает после таких ролей — это путаница в головах зрителей. Дирен честно признается, что сначала боялся: а не начнут ли его ассоциировать с Казымом на улице? Не будут ли его избегать? К счастью, сценаристы дали персонажу развитие, и сейчас его узнают и любят. Но осадок, знаете, остается.
Часть пятая: Человек-невидимка (потому что так надо)
Теперь перейдем к самому вкусному — к тому, что он прячет. Дирен Полатогуллари — один из самых закрытых актеров Турции. У него практически нет социальных сетей. Точнее, они есть, но он их не ведет. Он называет себя «человеком, застрявшим в 80-х» . Он не любит гаджеты. Он не стремится к хайпу. И это в то время, когда каждый чих звезды — это новость!
Долгое время ходили слухи, что он вообще холостяк. Но нет, это не так. Дирен женат уже более 11 лет (по состоянию на 2023 год) на женщине по имени Сена . У них растет дочь, которую назвали необычным именем — Сес . «Сес» в переводе с турецкого означает «голос» или, в некоторых трактовках, «люблю». Красивое имя, правда?
Он прячет семью от публичности. На одной из редких премьер, где их засняли папарацци, Дирен с улыбкой попозировал, но больше таких случаев не было . Почему? Да потому что он видел, что такое слава. «У известности есть свои хорошие и ужасные стороны. Ваша свобода имеет ограничения», — говорит он . Он не хочет, чтобы его дочь и жена становились мишенями для комментариев. Это выбор взрослого, мудрого мужчины, который расставил приоритеты: семья — это святое, а сериал — это работа.
Часть шестая: Театр как спасение
Пока мы с вами обсуждаем его злодейства на экране, Дирен каждый вечер выходит на театральную сцену. Сейчас он играет в постановке «Таксим» . И это, знаете, совсем другая история. Там он играет человека, который потерял жену и ребенка в железнодорожной катастрофе . Ищет справедливости. Никакого газиантепского акцента, никакой трости — только голый нерв и драма.
Почему он это делает? Ведь театр платит копейки по сравнению с телевидением. Потому что театр — это живая связь со зрителем. Это риск. Это возможность не превратиться в ремесленника. Дирен — актер старой закалки. Ему важно чувствовать энергию зала, слышать дыхание. Он говорил: «Я не переставая играл в детстве и продолжаю играть. Я не считаю какую-либо работу профессией. Мы приходим в этот мир, чтобы жить, и я живу здесь, играя в игры» .
Вот такой он, Дирен Полатогуллари. Человек, который чистил рыбу, чтобы потом научиться играть тирана. Который скрывает лицо дочери, но открывает душу в театре. Который боится, что его неправильно поймут, но все равно идет на риск, играя самых неоднозначных персонажей.