Ожидание – необходимый аванс всякого наслаждения. Мы думаем, что хорошо знаем людей, с которыми постоянно общаемся, а на самом деле мы ничего о них не знаем. Всем есть что скрывать. Отец говорил ей в детстве: "Все в носу ковыряют. Некоторые стараются ковырять, когда никто не видит, но ковыряют все". Людей сближают драмы, а не успехи. У всех рано или поздно наступает момент, когда для того, чтобы жить дальше и смотреть только вперед, надо оглянуться и посмотреть, не изменилось ли что-то у тебя за спиной и в тебе. ...дети среди нас. Иногда достаточно просто поискать их среди взрослых, в которых они превратились. Все мы ищем тех или иных ответов в параллельной вселенной. Мы живём рядом с людьми, о которых, как нам думается, знаем абсолютно всё, а между тем о них нам совсем ничего не известно... Зло всегда находит способ выставить себя напоказ. А добро — никогда. Вокзал – нечто вроде преисподней, где собираются заблудшие души в ожидании, что кто-нибудь придет и заберет их. Добро
Ожидание – необходимый аванс всякого наслаждения.
Мы думаем, что хорошо знаем людей, с которыми постоянно общаемся, а на самом деле мы ничего о них не знаем.
Всем есть что скрывать. Отец говорил ей в детстве: "Все в носу ковыряют. Некоторые стараются ковырять, когда никто не видит, но ковыряют все".
Людей сближают драмы, а не успехи.
У всех рано или поздно наступает момент, когда для того, чтобы жить дальше и смотреть только вперед, надо оглянуться и посмотреть, не изменилось ли что-то у тебя за спиной и в тебе.
...дети среди нас. Иногда достаточно просто поискать их среди взрослых, в которых они превратились.
Все мы ищем тех или иных ответов в параллельной вселенной.
Мы живём рядом с людьми, о которых, как нам думается, знаем абсолютно всё, а между тем о них нам совсем ничего не известно...
Зло всегда находит способ выставить себя напоказ. А добро — никогда.
Вокзал – нечто вроде преисподней, где собираются заблудшие души в ожидании, что кто-нибудь придет и заберет их.
Добро слишком мимолетно, чтобы его можно было так или иначе зарегистрировать. Оно не оставляет мусора. Оно чистое, а зло грязное.
Общество пребывает в убеждении, что высшее зло объяснить и понять нельзя. Ведь любая попытка объяснения в какой-то мере оправдывает это зло.
Зло, принимая форму самых обыденных вещей, иногда вводит нас в заблуждение.
Когда ныряешь в темную бездну, чтобы вытащить кого-то, оказывается, что труднее всего вытащить на свет себя. Нащупать страховочный трос и вернуться.
У каждого из нас своя дорога. Дорога, ведущая домой, к любимым людям, ко всем нашим главным привязанностями. Эта дорога, как правило, одна, по ней мы учимся ходить и по ней всю жизнь ходим. Но бывает, этот путь обрывается. Порой начинается вновь, но с другого конца. Иной раз мы, после того как с трудом прорубили этот путь, возвращаемся к точке обрыва, а то он так и останется прерванным.
... добро и зло очень часто меняются местами. Одно иной раз становится инструментом в руках другого и наоборот.
Зло может быть явным. А добро - нет. Зло оставляет после себя следы. Добро же можно лишь констатировать.
Даже там, где хоронят зло, есть место милосердию.
...как же всё-таки меняется иерархия приоритетов человека, которому нечего терять.
Некоторые люди в определённые моменты жизни испытывают страшную, чрезмерную боль, гораздо более сильную, чем человеческое существо способно выдержать. И тогда они либо перестают жить, либо адаптируются.
У всех свои слабости, и нет человека, который хотя бы раз в жизни им не поддался. У каждого из нас есть малый или большой секрет, в котором невозможно признаться.
Ведь дети среди нас. Иногда достаточно просто поискать их вреди взрослых, в которых они превратились.