Есть такие поэты, отношение к которым многое определяет в жизни. В разные жизненные периоды нравятся, конечно, разные стихотворения, но поэт по-прежнему волнует, а к его творчеству обращаешься снова и снова.
Николай Степанович Гумилев вошел в мою жизнь не сам по себе – через поэзию Ахматовой.
Сначала я полюбила ЕЕ стихи. Напевное:
Сероглаз был высокий мальчик,
На полгода меня моложе.
Он принес мне белые розы,
Мускатные белые розы,
И спросил меня кротко: «Можно
С тобой посидеть на камнях?»
Потом пронзительное:
Давно на земле ничего не боюсь,
Прощальные помня слова.
Я в ноги ему, как войдет, поклонюсь,
А прежде кивала едва.
И – тоскливо-горестное:
Не бывать тебе в живых,
Со снегу не встать.
Двадцать восемь штыковых,
Огнестрельных пять.
Горькую обновушку
Другу шила я.
Любит, любит кровушку
Русская земля.
А потом я оказалась на спектакле «Отравленная туника» по пьесе Гумилева. Собственно, я так любила постановки В. Петрова (Севастопольский академический русский драматический театр им. А. В. Луначарского), что ходила на премьеры, не вдаваясь в подробности, какая именно пьеса поставлена. Прочитав на афишке фамилию Гумилева, задумалась: который раз сталкиваюсь с личностью поэта – надо уже погрузиться и в творчество.
Как ни странно, заинтересовавшись Гумилевым, я познакомилась не с поэзией, а с его судьбой. Разве ж могли факты его биографии не поразить воображение восторженной старшеклассницы?
О, как я была впечатлена тем, что он, доказывая мальчишкам жестокость и право быть лидером, откусил живому карасю голову. А его совершенно сумасшедшая любовь к книгам. Ведь в 1918 году, в разгар гражданской войны и разрухи, он был чуть ли не единственным читателем библиотеки. Ничего удивительного, что его знания – обо всем и вовсе не по чуть-чуть – поражали всех современников. (Об этом я узнала уже намного позже, когда прочитала восторженные воспоминания Нины Берберовой.) Гумилев страстно любил путешествия. Поражает выбор стран: конечно, в Европе он был (учился в Сорбонне), но вот привлекала его Африка
«Я побывал в Африке три раза, и в общей сложности провёл в этой стране почти два года».
Он записывает песни, легенды, собирает черепки и другие артефакты. Он увлекается странствиями.
Не эта ли жажда приключений привела его добровольцем на войну? На ту саму, что по сей день в Европе кличут Великой. Награжден был двумя Георгиевскими крестами, а о его отваге ходили легенды. Впрочем, о войне, о сражениях он мечтал с детства: коллекция его оловянных солдатиков насчитывала 5000.
И вот за всеми этими яркими эпизодами постепенно стал появляться голос поэта.
Я не буду тебя проклинать,
Я печален печалью разлуки,
Но хочу и теперь целовать
Я твои уводящие руки.
Все свершилось, о чем я мечтал
Еще мальчиком странно-влюбленным,
Я увидел блестящий кинжал
В этих милых руках обнаженным.
Ты подаришь мне смертную дрожь,
А не бледную дрожь сладострастья,
И меня навсегда уведешь
К островам совершенного счастья.
Мне нравились не «Капитаны» и не «Жираф», не «Старый конквистадор» и не «Соединение». Я любила его Осень:
Осенней неги поцелуй
Горел в лесах звездою алой,
И песнь прозрачно-звонких струй
Казалась тихой и усталой.
Но еще больше – следующую строфу:
А вечерами в небесах
Горели алые одежды
И, обагренные, в слезах,
Рыдали Голуби Надежды.
Николай Степанович Гумилев.
Необычный человек. Замечательный поэт.
Лицо Серебряного века
А я уж стою в саду иной земли,
Среди кровавых роз и влажных лилий,
И повествует мне гекзаметром Вергилий
О высшей радости земли.