Начало:
Когда вышел из детского сада, позвонил главному инженеру.
- Алё, Сергей Семёнович, это я, Георгий. Здравствуйте.
- Здравствуй Георгий. Ты когда будешь?
- Я задержусь.
- И на сколько?
- Пока не знаю. Мне в полицию надо.
- Не понял? А что случилось?
- У меня жена пропала. Вчера ушла куда-то и до сих пор нет. Я даже не знаю когда она ушла.
- Звонил ей?
- Звонил, пока не обнаружил дома её телефон. Выключен.
-Я тебя понял, Георгий. Иди, конечно.
Съездил в наше РОВД. Подал заявление. Поначалу брать не хотели, так как подобные заявления подаются спустя трое суток после пропажи человека. Но я настоял. Я понимал, по улыбкам некоторых, что они подумали про то, что жена не ночевала дома. Но игнорировал это. Ещё не хватало с полицейскими свару затеять. У меня итак забот полон рот. Меня направили к следователю. Тот прочитал моё заявление. Задал несколько вопросов по существу. Спросил принёс ли я её телефон? Да телефон Киры был у меня. Разблокировал и отдал ему. Тот просмотрел её переписки.
- Там ничего такого нет. - Сказал я, что указывало бы на то, куда она ушла и почему?
- Вы звонили ей на работу?
-Ещё нет. Вчера, когда я освободился с работы и забрал детей, было уже поздно. Школа не работала. А сегодня с утра ещё не успел. Следователь отдал мне её телефон.
- Позвоните сейчас.
В этот момент телефон Киры зазвонил. Я взглянул. Звонили с работы. Это была завуч по учебной работе.
- Алё? - Спросил я.
- Кира Геннадьевна? Это что такое? Где Вы? Почему не в школе? Вы понимаете, что срываете уроки? Первые два Вы, фактически, сорвали. - Сразу наехала на меня завуч.
- Это не Кира Геннадьевна. - Ответил я. Странно, неужели она не поняла, что ответил мужчина. Я представился. - Простите, а Где Кира Геннадьевна? Почему она на работу не пришла?
- Я не знаю, где моя жена. Вчера она была же в школе? - Задал уже я вопрос.
- Была... А почему Вы не знаете, где Ваша жена?
- Ну вот так, не знаю. Она вчера детей из садика не забрала. Мне самому пришлось забирать. Мне на работу позвонили оттуда. Дома её не было. И она не ночевала. Я сейчас в полиции, подаю заявление о пропаже жены.
- О, Господи. Извините меня, конечно. - В этот момент следователь попросил передать ему трубку. Я сказал завучу, что с ней хочет переговорить следователь. Тот представился. Задавал вопросы о том, как вела себя вчера моя жена. Не была ли подавлена или встревожена? Завуч ответила, что ничего такого она не заметила. Всё было, как обычно. Всё, как всегда. Следователь сказал, что подъедет в школу, хочет поговорить с учителями. Потом телефон отдал мне.
- Георгий Фёдорович. Телефон жены я Вам возвращаю. Но прошу, ничего из переписок её не удалять. Пусть это всего лишь и рабочие переписки с коллегами.
- Хорошо. - Кивнул я, пряча телефон во внутренний карман пиджака.
- И ещё. Сегодня к Вам домой приедет следственная группа. Надо сделать осмотр Вашей квартиры.
- А зачем? - Я был удивлён. Следователь вздохнул.
- Понимаете, это стандартная процедура, предусмотренная по таким вот делам. осмотр места жительства пропавшего без вести.
- То есть, меня могут подозревать, что это я что-то с женой сделал?
- Пока Вас никто, ни в чём не подозревает. Но повторюсь, это обязательная процедура по таким делам. Всё бывает, Георгий Фёдорович. Вы думаете мало случаев, когда муж убивает жену, по каким-либо причинам. Прячет её тело, а сам подаёт её в розыск, типа ушла и не вернулась. Мы должны исключить такую версию.
- Я всё понял. Но предупреждаю, что буду поздно. Дети в садике. Если задержусь их заберёт воспитатель, я договорился с ней. А у меня на работе полный аврал. Вы же знаете, что произошло на ТЭЦ? - Он кивнул. - Ну вот, мы пытаемся купировать последствия аварии. Я фактически там днюю и ночую.
- Сегодня, надо освободиться по раньше. Как-нибудь договоритесь с руководством. Но осмотр мы должны провести.
- Хорошо. Я постараюсь что-нибудь сделать.
- Да ещё, нужна будет её фотография. Последняя, какая есть. Во что она была одета, вы написали. Тогда больше я Вас не задерживаю, Георгий Фёдорович.
Поехал на работу. Там всё было по прежнему. Народ суетился. Семёныч посмотрел на меня вопросительно. Я пожал плечами.
- Нет её. И в школу она сегодня не пришла. Я даже не знаю, что и думать. Мне сегодня уйти пораньше надо. Полиция приедет ко мне домой. осмотр будет делать. Сказали это стандартная, обязательная процедура по делам без вести пропавших. Ты уж извини, Семёныч. Но здесь, ну никак. Сам понимаешь.
- Понимаю. Хорошо. В пять можешь уйти.
- Спасибо.
Позвонил следователю. Сказал, что освобожусь в пять. Пусть приедут к половине шестого.
Потом работа. Старался не думать о всём этом. Но как не думать? Куда пропала Кира, вот главный вопрос?!
В пять освободился. Дома был в половине шестого. Только зашёл домой, как в дверь позвонили. Это была следственно-оперативная группа. Один из полицейских пригласил моих соседей в качестве понятых.
- Георгий, а что происходит? - Спросила меня тётка Анастасия. Она пришла вместе со своим мужем, Анатолием Васильевичем.
- Кира пропала.
- Как пропала?
- Не знаю. Не ночевала. Мобильник её дома был. Детей из садика не забрала, мне позвонили, пришлось с работы срываться, ехать забирать. Сегодня заявление в полицию подал. Вот они приехали, квартиру осматривать. Говорят так положено.
- Что делается то! - Анастасия Петровна зажала рот ладошкой. - Я видела её вчера. Она часов, около четырёх из дома вышла. В своём пуховике, в сапогах, шапочке красной вязанной и с сумочкой своей.
- Она одна была? - Спросил соседку.
- Одна. Я почту забирала. Она поздоровалась со мной и спустилась вниз. Всё.
Следователь внимательно слушал наш разговор. Задал тётке Анастасии несколько вопросов. Полиция провела тщательный осмотр. Особенно осмотрели ванную. Взяли из сливного отверстия что-то на ватную палочку. осмотрели нашу с Кирой спальную. Я не задавал вопросов. Мало ли. Когда закончили, следователь поблагодарил. Сказал, если возбудят дело, то меня вызовут. И тётку Анастасию, так как, похоже, она видела Киру последней. Когда они уехали, Анастасия Петровна спросила меня:
-Георгий, а что делать то будешь?
- Жить буду, тёть Настя. Детей растить... И ждать. Верю, вернётся она. Не может не вернутся. Она так хотела детей. Вот они родились. Двое. Не верю я, что она могла просто бросить их и уйти. Ладно меня, хотя не знаю, за что. Но только не Влада с Мирой.
- Что и записки не оставила?
- Нет. Даже одежда её вся здесь. Нет только пуховика, сапог и шапочки с сумкой.
- Может случилось что? Может в больнице, без сознания?
-Я обзвонил сегодня все больнице в городе. И даже в морги звонил. - Тётка Анастасия перекрестилась.
- Не дай бог. Хорошая Кира то. Вежливая. Красивая... Вот только, показалось мне, что грустная она какая-то была.
- Грустная? Как это?
- Ну, глаза у неё грустные были. Хотя, мне могло и показаться.
- Чего Кире грустить то? Георгий нормальный мужик. Работает, всё в дом тащит. Не пьёт... Почти. - Сказал Анатолий Васильевич, до этого молчавший. - Навыдумываете вы себе всё. И начинаются потом пляски с бубенцами. Одно слово, бабы! Ты Георгий держись. С Кирой всё хорошо будет. Тебе расслабляться нельзя. У тебя двое. Они твой якорь. Ладно, Насть, пошли. - Закончил сосед.
- Да. Мне за детьми ехать надо. Поздно уже. Седьмой час. - Согласился я с ним. На улице позвонил воспитателю. Уточник, в садике ли они ещё или уже ушли. Оказалось ещё в садике. Одеваются. Попросил подождать. Сказал, что сейчас подъеду. детей забрал. Поблагодарил Ирину Николаевну.
В полиции всё же возбудили уголовное дело по факту пропажи без вести моей жены. Вызывали меня в полицию раза три. Спустя два месяца, в марте, меня вновь пригласили в полицию. Там я прошёл в кабинет к тому же самому следователю, который и вёл дело.
- Присаживайтесь, Георгий Фёдорович. - Он подождал, когда я сяду. - Хочу Вас официально известить, что дело по факту пропажи без вести Вашей жены, Киры Геннадьевны, я пока приостанавливаю.
- Как так?
- Не беспокойтесь. Ваша жена объявлена в розыск, как без вести пропавшая. Это остаётся. Но дело пока, приостанавливается. оснований для продления сроков следствия нет. Если мы получим хоть какую-нибудь информацию, то дело будет вновь возобновлено. А сейчас, таково требования уголовно-процессуального закона. - Он помолчал некоторое время. Потом, глядя на меня, сказал: - А вообще странно всё это. Ваша жена не страдала каким-нибудь психическими расстройствами. Я проверил это по базам психиатрических клиник. На учёте не состояла. Наркотики и алкоголь не употребляла. На работе и по месту жительства её характеризуют, как ответственного работника, тактичная и вежливая. Мать двоих детей. Больницы мы тоже проверяли. Как в нашем городе, так и по области. Ничего. Кира Геннадьевна туда не поступала. Нигде в сводках происшествий не засветилась. За одним исключением. Но я Вам уже это говорил. В банке она засветилась, в тот день, когда пропала. Обналичила крупную сумму денег, сто тысяч.
- Да, я знаю. Вы говорили об этом. Но я не знаю для чего она это сделала. Больше она картой не пользовалась?
- Нет. На карте, судя по данным банка осталось триста двадцать рублей. Они и до сих пор там числятся. В магазинах она тоже ей не расплачивалась. Кира Геннадьевна как из банка вышла и всё, словно растворилась в воздухе. Никаких следов. На поезде она никуда не уезжала. На самолёт билеты не покупала. Могла на электричке уехать куда-нибудь. Но мы просматривали видео с электричек за тот день. Правда в одном электропоезде камеры работали только в одном вагоне. Но в нём её точно не было. А вот в остальных трёх, не понятно. мы просмотрели и видео с вокзала. Там нет её. И всё-таки, мне не даёт покоя вопрос, для чего она сняла такую сумму? Вы точно не планировали ничего покупать такого дорогого?
- Нет. Точно ничего не планировали. - Ответил я. - Ни мебель, ни что-то из бытовых приборов. Ни дорогой сотовый, ни одежду. Ничего такого. Это всё у нас есть. Вы же сами видели, когда осмотр делали. Кухня вся полностью упакована. телевизор большой. Новый. Ему полтора года только. Одежда у нас есть. Я в ноябре ей новую шубу покупал. У неё прежняя, три года она относила. Кое-где мех вытерся. Она хотела отдать её в реставрацию, но я сказал, что не надо. деньги были, я ей купил. Вместе ходили выбирали. Она её одела то, раза четыре всего. Или пять раз. Не более. В театр с детьми ходили в декабре, на детскую постановку. В кино, тоже с детьми. На корпоратив ходила. На свой. У них в школе они скидывались. Пришла в половине одиннадцатого. Трезвая. Выпила там только бокал полусухого. Кира вообще мало пьёт алкоголя. Полусухое только и то, бокал, максимум два. Когда пришла, сказала, что голова у неё от ресторана заболела. Умылась и легла спать. Всё, как обычно. Ничего такого. На новогодние праздники надевала. Мы в гости ходили второго января. Потом ездили к её родителям на три дня. Как Вы знаете, шуба, вернее обе шубы на месте. В шкафу висят. А потом, после праздников авария случилась на ТЭЦ и понеслась душа в рай. Я четыре дня там был. Приезжал домой поздно. Еле ноги от усталости волочил. Спал, утром подъём, хаврак и опять впрягался в лямку. А деньги, я же говорил Вам, что раз в два месяца я переводил ей часть зарплаты на её карту. Ну там, на продукты, на разные бытовые расходы. На мелкие покупки. Наверное скопилось за всё время... Да, у неё примерно такая сумма и была на карте. Неужели её из-за этих денег могли... - Я не договорил, замолчал.
- Мы не можем это утверждать, Георгий Фёдорович. Тем более, мы просмотрели видеозаписи из банка. Она была одна. С ней никого не было, кто мог её сопровождать или ещё как оказывать какое-либо давление с целью завладения деньгами. Она не говорила ни с кем по телефону.
- Телефон дома был.
- Это понятно. Этот телефон был дома. А Вы уверены, что у неё другого телефона не было? Причём, там симка могла быть зарегистрированная на какого-нибудь левого человека.
- Не знаю... Всё может быть. Хотя мы никогда ничего друг от друга не скрывали.
- Вполне возможно. Но точно так же можно сказать, что она могла от Вас что-то скрывать. Георгий Фёдорович, паспорт у неё точно в сумочке мог находится?
- Да. Он у неё в сумочке лежал, вместе со снилсом и медстраховкой. Пластиковая карта, такая.
- Я в курсе. У самого такая же. - Кивнул мне следователь.
Я всё же надеялся, что в один из дней, утром или вечером дверь нашей квартиры откроется и зайдёт Кира. Но она не приходила. Прошла весна, потом лето, осень. Миновала зима и вновь наступила весна. Дети постепенно научились жить без мамы. Учились в школе, в первом классе. Спустя год и три месяца, дети почти не вспоминали свою мать. Только иногда останавливались возле нашего с ней портрета в рамочке, висевшего на стене в гостинной. Это был наш с ней свадебный портрет. Стояли некоторое время смотрели на него взявшись за руки и молчали. Потом так же отворачивались занимались своими делами. Я несколько раз такое наблюдал. Всё же детская психика более пластична в этом отношении и быстро приспосабливается к изменившейся обстановке. Пришлось быть им не только за папу, но учиться заменять им и маму. Тесть с тёщей часто приезжали к нам. И каждый раз с надеждой смотрели на меня, но я только отрицательно качал головой. Они знали ровно столько же сколько и я. О Кире никаких известий так и не было.
Осенью того же года, когда дети пошли в первый класс, я их оформил в группу продлённого дня. Всё же у меня была работа. А там их и кормили и помогали делать уроки. Играли с ними. Я, если честно, сам страдал от того, что не видел своих детей. Только утром, когда собирал их в школу. Домой приходил, они уже были дома. Читал им сказки. Или мы играли в настольные игры, если оставалось время. Они у меня всё больше привыкали быть самостоятельными. И тогда же осенью, в один из дней, когда у меня выдался выходной и я вместе с детьми выбрался в торгово-развлекательный комплекс, чтобы купить им обувь на зиму и кое-что из одежды, встретили там Ирину Николаевну. Их воспитателя по детскому саду. Она очень сильно помогла мне тогда. Забирала их из садика к себе. Куда я, если не успевал сам забрать их, приезжал уже за ними к ней домой. Она угощала меня чаем. Я не лез к ней с вопросами, почему такая молодая, симпатичная женщина, ей было всего 27, живёт одна? Не выяснял, есть ли у неё мужчина. Посчитал это не совсем правильным. А когда в конце мая, я забрал их из сада, записав в школу, в первый класс, отвёз детей к тёще с тестем, где они пробыли до самого сентября. Нет, я приезжал к ним часто, на выходные. И как то мы перестали с Ириной видеться. И увиделись только в октябре. Она тоже зашла в комплекс. Купила себе что-то по мелочи. Дети, увидев её, обрадовались, как и она им. Они рассказывали ей, как провели лето у дедушки с бабушкой. Как ходят в школу, какой у них класс. Ирина слушала их внимательно. Задавала вопросы, улыбалась. И как то так получилось, что мы остаток дня провели вместе. Даже в кино на детский фильм сходили. Посидели в кафе.
Мы не договаривались с ней о новых встречах. Но как-то, спустя несколько дней после этого, я сам позвонил ей и предложил кофе в кофейне. Если у неё есть на это время. У неё нашлось. Мы встретились. Посидели в кофейне. Поговорили. Она спросила про Киру. Я сказал, что сведений нет.
- Георгий, Вам наверное, не легко? - Спросила она. Мы договорились с ней обращаться друг к другу по имени. Хотя всё так же говорили Вы.
-Да, знаете, Ирина, человек ведь такая тварь, ко всему адаптируется. Вот и я, практически адаптировался. Тут волей-неволей, а приспособишься. Дети ходят в группу продлённого дня. Они вообще у меня самостоятельные. Миру я даже научил глазунью делать, с колбасой. Вот так и живём... Ничего, Ирина, прорвёмся. - Улыбнулся ей. Она в ответ тоже. Нет, я не напрашивался к ней домой и даже мыслей не было на какие-то отношения. Просто мне нужно было общение. Просто женское внимание. Чтобы посидеть, поговорить, о детях, о... Обо всём, одним словом. Почему-то общаться Ирина мне было легко, комфортно что ли. И она не делала каких-либо попыток на заявку чего-то большего. Просто, как старый знакомые. Пока мне было этого достаточно. Хотя скажу сразу, было нелегко. Ведь столько времени у меня не было женщины. Днём на работе. Вечером приезжаешь, дома дети. Не побежишь же на свидание. И тем более, не приведёшь же какую-нибудь мадам к себе домой. Да и шляться где-нибудь в поисках сомнительного знакомства, как то не горел желанием. Да, если и честно, то женщины, узнав, что у меня двойной прицеп, как то не горели большим желанием завязывать близкие отношения. Плюс я всё же надеялся, что Кира найдётся. Ну не верил я, что её нет. Сердце подсказывала, что она жива. Вот только где? И самое главное - с кем? И третий вопрос - почему?
Иногда мы с Ириной встречались. Просто так. Я звонил ей. Она приходила в кафе или в парк, где мы иногда гуляли с ней. И просто разговаривали. После этих встреч, мне становилось немного легче. А спустя ещё год, я понял в один из дней, когда посмотрел на неше с Кирой свадебное фото, что уже забыл её. Что как минимум две недели не вспоминал её. И это открытие шокировало меня по началу. Всё верно. Когда человек уходит, не важно как - умирает, теряется, уходит к другому, то постепенно ты забываешь его, особенно если долгое время не видишь его и ничего о нём не знаешь. И в этот момент я понял, что мне стало легче. Что груз, который я тащил эти два с лишним года исчез. Я даже вздохнул с облегчением. Смотрел на фото и ничего не чувствовал. зато чувствовал другое, потребность увидеть её, воспитательницу моих детей в детском саду. Ирину. Может именно итак и приходит чувство, которое называют любовь. Не яркую, драйвовую, когда сносит крышу. А другую. Спокойную, как широкая река, которая медленно течёт, несёт свои воды куда-то за горизонт. И от которой тепло на душе и сердце. Я позвонил ей на другой день. Попросил о встрече. Она удивилась, но согласилась. Но не в этот день, на следующий. Так как будет занята. Она готовилась выпускать очередную подготовительную группу детского сада в большую жизнь - в школу. Я улыбнулся и сказал: "Хорошо!" Я не знал, что она мне ответит. Может скажет "ДА", а может и "НЕТ". Но это было уже не важно... Вернее важно, конечно, но... Я был свободен. И это главное. И я вновь любил, пусть мне и ответят отказом. Но я уже спокойно бы это перенёс...
Продолжение:
Ссылка на мою страничку на платформе АТ
https://author.today/u/r0stov_ol/works
Ссылка на мою страничку на Литнет
https://litnet.com/ru/oleg-rostov-u652331
Ссылка на мою страничку на литературном ресурсе Букривер (Bookriver) https://bookriver.ru/author/oleg-rostov