Вместо предисловия
Вы когда-нибудь задумывались, как живётся ведьме, когда её никто не ищет?
Когда не приходят за проклятиями, не просят исцелить скотину, не шепчут за спиной «ведьма»?
Она просто живёт.
Варит суп. Собирает травы. Ремонтирует крышу, потому что дождь капает на печь.
И ждёт.
Сама не зная чего.
Этот рассказ — о том времени «до». До того, как в лесу раздался чужой шаг. До того, как сердце пропустило удар.
Глава 1. Её мир
В чаще, где сосны царапают небо, а седые мхи глушат звук шагов, она жила одна.
Сто лет. Может, двести. Она сбилась со счёта где-то между тем, как в последний раз ходила в деревню, и тем, как перестала считать дни.
Её дом — избушка на курьих ногах.
Нет, она не летает. Просто ноги зарыты в мох для тепла. Так научила бабка, а бабку — её бабка. Древнее знание, которое не пригодится никому, кроме той, кто живёт в глуши.
Рядом — старый пень, на котором каждое лето растут опята. Она не собирает их. Пусть растут. Красиво.
На крыше — ворон. Его зовут Хмур. Он появился двадцать лет назад: прилетел, каркнул, остался. Теперь они семья.
Хмур ворует блестящие камешки и прячет их под половицей. Ведунья делает вид, что не замечает.
Глава 2. Круг года
У ведуньи нет календаря. Её календарь — лес.
Имболк. Когда снег начинает таять, она плетёт из соломы куклу, развешивает на дверях колокольчики и зовёт весну. Колокольчики звенят на ветру — сначала тихо, потом громче. И весна приходит. Всегда. Потому что ведунья помнит слова.
Бельтейн. Костёр на холме. Она пляшет босиком по росе и просит лес быть добрым к путникам. Хотя путники давно не заходят.
Лита. Самая короткая ночь в году. Она не спит. Садится на крыльцо, смотрит на закат, который длится бесконечно, и загадывает желание. Одно. Каждый год одно и то же.
Оно не сбывается. Но она продолжает загадывать.
Ламмас. Первый сноп. Она не растит зерно — не нужно. Но печёт хлеб из муки, которую меняет у лесника раз в год. Лесник боится, но берёт мазь для суставов. Честная сделка.
Мабон. Равноденствие. Время подводить итоги. Итоги всегда одинаковы: жива, здорова, лес на месте. Хороший год.
Самайн. Самая важная ночь. Она жжёт костёр — такой высокий, что пламя лижет облака. Садится в круг из камней и шепчет древние слова, которые никто уже не помнит. Ветер приносит голоса тех, кто ушёл. Она слушает. Иногда отвечает.
— Здравствуй, бабка, — шепчет она.
— Здравствуй, внучка, — шепчет ветер.
И ей становится теплее.
Глава 3. Быт
Быть ведуньей в лесу — не магия сплошная, а сплошная рутина.
Понедельник. Собрать травы. Крапива, зверобой, мята. Ромашку она не трогает — пусть цветёт. Ромашка красивая.
Вторник. Обойти границы леса. Прошептать заговоры от незваных гостей. Заговоры работают — гостей действительно нет. Иногда ей кажется, что они работают слишком хорошо.
Среда. Стирка. Да, у ведьм тоже бывает стирка. И пятна от малины выводятся точно так же, как у всех. Золой и терпением.
Четверг. Пришла лиса с больной лапой. Перевязка, ругань, обещание больше не охотиться в капканах. Лиса врёт, конечно. Но ведунья перевязывает снова.
Пятница. Баня. Потому что даже дочь ветров любит горячую воду. Хмур сидит на крыше и не понимает, зачем мыться, если можно просто чистить перья.
Суббота. Закат. Просто сесть на крыльцо и смотреть, как солнце тонет в соснах. Никакой магии. Только тишина. Хмур сидит рядом. Тоже смотрит.
Воскресенье. День, когда она позволяет себе мечтать.
Глава 4. О чём мечтает ведунья?
О том, чтобы кто-то налил ей чаю.
Не потому, что она не может сама.
А потому, что хочется, чтобы кто-то спросил: «С мятой или с малиной?»
Она мечтает, чтобы вечером у костра было кому сказать: «Смотри, какая звезда упала».
Она мечтает, чтобы Хмур не был единственным, кто слушает её сказки.
Она мечтает о том, о чём мечтают все, кто слишком долго живёт один.
О тепле.
О голосе.
О руке, которую можно взять и не отпускать.
Но лес молчит. Ворон каркает. Ветер шумит в соснах.
— Глупости, — говорит она вслух. — Мне никто не нужен.
Хмур каркает с крыши. Ей кажется, что он смеётся.
Глава 5. Ночь перед
В ночь перед полнолунием она проснулась от того, что лес затих.
Слишком затих.
Даже ветер не шевелил ветки. Даже Хмур не спал — сидел на подоконнике и смотрел в темноту.
— Что там? — спросила ведунья.
Ворон молчал. Вороны вообще молчат, когда дело плохо.
Она вышла на крыльцо. Босиком. По холодному мху.
Лес молчал. Но она слышала.
Чужой шаг.
Тяжёлый. Железный. Чужой.
Кто-то шёл по тропе, которую тридцать лет никто не топтал.
— Показалось, — сказала она.
Но сердце колотилось так, как не колотилось сто лет.
Она вернулась в дом, заварила чай. С мятой. Села у окна и стала ждать рассвета.
Хмур сидел рядом и не каркал.
Они оба знали: завтра что-то начнётся.
То, что изменит всё.
Эпилог. Утро, которое всё изменило
Она не спала.
Когда первые лучи солнца упали на седые мхи, ведунья вышла на крыльцо.
Тропа была пуста.
Но она знала. Чувствовала. Пахло железом и дорогой.
— Пришёл, — прошептал Хмур.
Ведунья удивилась — ворон заговорил впервые за двадцать лет.
— Кто?
— Тот, кто искал тебя долго. И наконец нашёл.
Она хотела спросить «друг или враг?», но не спросила.
Потому что в этот момент из-за сосен вышел человек.
В плаще. С мечом. С выжженным взглядом.
Он посмотрел на неё.
Она посмотрела на него.
Лес затаил дыхание.
— Ты ведьма? — спросил он.
— Ты охотник? — спросила она.
А дальше… дальше вы уже знаете.