Глава из книги Владимира Илларионова «Звезды в перископах»
Гидроакустик – глаза и уши подлодки.
В советских мемуарах и в художественных произведениях, посвященных Великой Отечественной Войне особое место уделялось немецкой разведке и контрразведке. А вот такую историю довелось услышать впервые.
Во время Великой Отечественной Войны в 1942 году на борьбу с партизанами в Беларуси немцы бросили 21 карательную дивизию. В это время секретарем ЦК КП Белоруссии был Пономаренко Пантелеймон Кондратьевич. Он находился в Москве и руководил партизанским движением. Фашисты выкрали код шифрограмм у партизан и прислали им фальшивку, в которой от имени Пономаренко партизанам был дан приказ в деревне Осиновка подготовить аэродром и встретить руководство с Большой земли. Ночью разожгли костры. Приземлился самолет. Прилетевшие «товарищи», а это были переодетые фашисты, вручили командирам партизанских отрядов предписание: «Вывести людей из леса, вернуться в деревни, не бояться, начать трудиться, потому что, якобы, как и прежде работают колхозы и сельсоветы». Были партизаны, которые не поверили. Но были такие, которые с семьями вернулись домой. А утром фашисты согнали всех мужчин и девушек из нескольких поселков на площадь к школе. Туда же пришли их перепуганные родственники: старики, женщины, дети. Людей усмиряли очередями из пулеметов, которые стояли даже на крышах школы и сельсовета. Всех, кто оказался на площади конвоировали к реке Сорж, погрузили на баржи и увезли в Гомель, а деревни сожгли. В этот день пропали без вести и погибли почти что все многочисленные родственники Конашковы. Об этом нам рассказал ветеран подводного флота Иван Конашков.
Родился Иван Конашков в 1929г. в деревне Загорье Чечерского района Гомельской области в Белоруссии. Семья была большая, восемь детей: Евфросиния, Варвара, Анастасия, Иван, Алексей, Мария, Василий, Паша. Остались только Иван и Паша. Все остальные погибли. Отец, Степан Конашков, участвовал в гражданской войне. Когда он ездил в Смоленскую область, выполняя задание по борьбе с дезертирством, на станции Ельня произошло крушение поезда, в котором находился отец. Он остался инвалидом. В послевоенные годы отец часто ездил на грязелечение в санатории Евпатории. Много рассказывал о Крыме.
Иван Степанович вспоминает военные годы: «Освободили нас в ноябре1943г. Когда мы вышли из леса, от деревни остались только стены: ни мебели, ни одежды, ни продуктов, даже сесть не на что было. Школу я закончил после войны. Работал секретарем сельсовета. Создал комсомольскую ячейку. Играл на гармошке, вел военно-учетный стол. Я имел право не служить в армии. Но этим правом не воспользовался. Не хотел, чтобы меня называли белобилетником. В то время за такого парня ни одна девушки замуж бы не вышла, сказала бы: «Позор!». В армию я призывался 7 ноября 1950г. В сельсовете мне дали красивую тележку, на которой я приехал на призывной пункт. Там нас посадили в грузовики, потом в поезд и отправили в Ленинград».
Сначала Конашкова определили в артиллерию. Но он представился музыкантом. Не хочет, дескать, оглохнуть и стать глухарем. Тогда военком – полковник Виноградов говорит: «На флот музыканта, в гидроакустики». Прибыли призывники из Гомельской и Могилевской областей на место назначения ночью. Накормили макаронами по-флотски, выдали форму. Утром ребята друг друга не узнали. Так и попал Иван служить на подводный флот.
В учебном отряде преподавали гидроакустику, гидролокацию, радиотехнику, электротехнику. Конашков старался вовсю: «Я был комсоргом. Учился на отлично. Это мне дало право выбора места службы. Я отдал предпочтение Черноморскому флоту. В конце мая на эсминце «Быстрый» нас отправили в Черноморск, а потом катерами доставили на подводные лодки. Я попал на 237-ю «малютку» пятнадцатой серии. Мне эти лодки очень нравились». Командиром 237 был участник войны, капитан третьего ранга Константинов. Прежде, чем допустить молодого матроса к службе, его знания сначала проверил инструктор РТС Янкин, потом начальник РТС, флагманский специалист, капитан второго ранга Подколзин. Иван получил оценку в пять баллов. Подколзин пошутил: «Янкин, готовь себе смену». Но в каждой шутке есть доля правды. И спустя некоторое время, по поручению Янкина , Конашков уже сам проводил занятия с пополнением. Через несколько месяцев перспективного гидроакустика перевели на 247-ю лодку. На нее поставили бесшумные винты, и она проходила испытания под Евпаторией. Гидроакустическая станция на этих лодках находилась во втором отсеке в носу. Во втором отсеке каюта командира. Так же в этом отсеке отдыхал старпом, механик и штурман. А для акустика отдельного места отдыха предусмотрено не было. Поэтому спать матросу приходилось днем, после смены, когда было свободное место. Без перерыва акустик имел право работать только четыре часа. Во время испытаний лодки произошло ЧП. Акустик, отработав смену, закрыл вахту и лег спать. В это время транспорт «Ижора» из Поти в Одессу вез марганцевую руду. По правилам, район испытаний должны были закрыть для судоходства. Но, по какой-то причине, это не сделали. Транспорт прошел над лодкой, сорвал тумбу перископа. Вода хлынула в лодку на станцию всплытия-погружения. Там находился трюмный старшина Пискунов, ленинградец. Он служил девятый год. Матросы-подводники тогда служили семь лет. Но, если срочная служба выпала на годы войны, то она не засчитывалась. Когда на него хлынула вода, он заскочил в четвертый отсек и закрыл его. Глубина под лодкой была 22метра. Лодка сразу легла на грунт. Командир лодки Анатолий Михайлович заскочил на станцию и аварийным продуванием исправил положение. Лодка всплыла. Командир вышел на мостик, смотрит, а в море плавает сигнальщик Камзолкин с флагами расцвечивания. После этого происшествия КГБшники больше месяца держали Пискунова. С пристрастием проверяли его личное дело. Командир лодки ходатайствовал за старшину, ведь он воевал. И Пискунова срочно демобилизовали. Команда собрала деньги на такси и на самолет, чтобы он быстро уехал.
Лодку поставили на ремонт в 13-й завод. Конашкову выписали наряд на получение и установку новой станции. Но, сначала, он решил проверить, в каком состоянии старая. Иван Степанович хорошо помнит подробности: «Сняв аппаратуру и открыв блоки, я увидел, что внутри все покрыто солью, результат воздействия морской воды. В электрическом цехе я взял бензин и с его помощью очистил и промыл все контакты. Где надо, перепаял соединения. Проверил всю аппаратуру и устранил механические повреждения, полученные при падении лодки на грунт. Таким образом, я полностью восстановил станцию. Главный инженер - Марк Александрович Коганович, когда узнал, что я до сих пор не получил новую станцию, очень рассердился и доложил командиру. А мне в жесткой форме сообщил, что пребывание лодки в доке стоит 18 тысяч рублей в сутки. Я утверждал, что станция исправна. Командир доложил в пятый отдел. Приехали специалисты и полностью, по всем параметрам проверили восстановленную станцию. Оказалось, что она работает в соответствии со всеми требованиям. Меня обняли, похвалили, объявили благодарность и дали десять суток отпуска. Из дока лодка вышла на несколько дней раньше и сразу попала на боевые учения».
По результатам учения лодка попала в тройку участников стрельб на приз командира дивизии и заняла первое место. Мы выстрелили четыре торпеды. Они вышли под килем эсминца «Ловкого». После стрельб мы возвращаемся в базу и видим над камбузом плакат: «Поздравляем подводников капитана третьего ранга Весящего с отличной стрельбой». Велика роль акустика подводной лодки в результатах стрельб. Конашкова лично поздравил не только командир лодки, но и командир дивизии. Командир дивизии объявил 10 суток отпуска и дал пачку «Казбека». Хоть я не курил, но было приятно. Как отличившимся, подводникам для швартовки освободили привилегированное место на причале - около камбуза. Было удобно: выскочил из лодки и сразу в столовой, не надо строиться, идти долго. Так же, здесь можно было пополнять запасы воды без ограничения, в то время, как в Балаклаве был дефицит воды.
Начальником политотдела бригады тогда был Пономаренко. Он хорошо относился к Конашкову. По его поручению матрос проводил комсомольские собрания. Однажды Понамаренко спросил: «Почему твои подчиненные чистые, аккуратные?» Ответ был простой: «Во-первых, они не трюмные, а акустики – интеллигенция. Но если кто и запачкался, то я его не на занятия посылал, а сначала постираться, и только потом на занятия».
Через год командира лодки Весящего перевели в Феодосию начальником штаба. Позже, он служил на Камчатке и демобилизовался вице-адмиралом. Конашкова перевели на 72-ю лодку 613-го проекта. Командир лодки - Дягилев. Распорядок дня был таким: до обеда механик проводил занятия по изучению устройства лодки. А во второй половине дня на практике закрепляли эти знания. Только Конашков сжился с командой, как на 68-ой лодке у старшины команды акустиков обнаружили родственников за границей, в Америке. Его убирают с этой лодки, а Конашкова переводят на его место. Не хотел он переходить, шутил: «Если на этой лодке так тщательно проверяют личное дело, вдруг у меня найдут какого-нибудь родственника-бендеровца». Командиром лодки был Агафонов Константин. Замполитом - Черкасский Александр Иванович. Во время войны он служил мотористом на тральщике, старшиной команды. После войны, окончив одесское училище, сначала был комсоргом в бригаде, а потом замполитом. Душевный был человек.
В 1954г прошли учения. Экипаж 68-й лодки вышел на стрельбы на приз главкома. Конашков гордится той стрельбой: «Когда четыре торпеды прошли под килем, услышали: «Благодарим за стрельбу». А когда всплыли, то узнали, что получили «отлично». За это лодке дали четыре тысячи рублей премиальных. Радость за успех была усилена чувством единения и сплоченностью команды. Наш замполит Саша сумел создать замечательный микроклимат в коллективе. У нас никто не пил, не курил, не выражался. В увольнение ходили все желающие. Его любили и любят все подводники по сей день».
Срочную службу Иван заканчивал в 153-й бригаде. Когда он призывался, служить надо было 7 лет, а в 1955г Хрущев издал указ, по – которому срок службы у подводников сокращался до пяти лет. Год призыва Конашкова должен был демобилизоваться.
В это время вышел указ об увольнении из вооруженных сил 1 200 000 человек. Нас из флота буквально гнали, используя любой повод. Кто на замполита плохо посмотрел, кто выпивал, у кого в семье неполадки. Я же хотел остаться на сверхсрочную службу. Я взял соцобязательство поддерживать станцию в работоспособном состоянии, без ее замены. И когда в Доме Офицеров подвели итоги за год, то отметили, что моя бригада была лучшая. Меня оставили на сверхсрочную службу. Школы мичманов в то время еще не было, мне дали погоны мичмана через три месяца. Служить с лодки я перешел в Штаб Флота. В это время на 68-ю лодку назначается новый командир - Богачев Виктор Гаврилович. Принимая команду, он обратился с просьбой к командиру бригады Рубцову: «Я прошу, что бы Конашков на стрельбах был у меня». Рубцов ответил: «Конечно, будет! Он же хочет, чтобы приз главкома остался у нас».
В 1955г на Черноморский флот с визитом прибыли Гречко и Булганин – будущий министр обороны. Они вышли в море на крейсере «Адмирал Нахимов». Стрельбы были успешными. Булганин поздравил командира крейсера капитана второго ранга Чулкова и вручил ему погоны капитана первого ранга. Горшков - командующий Черноморским флотом, узнав, что у Булганина 11 июня юбилей – 50 лет, решил сделать ему подарок – макет крейсера «Адмирал Нахимов» из слоновой кости. Подобный крейсер черноморцы дарили Сталину. Когда вождь после войны приезжал в Севастополь, то Кузнецов Николай Герасимович, командир крейсера «Червона Украина», подарил Сталину макет этого крейсера. Тогда выполнил работу Юсупов – матрос с линкора «Севастополь», мастер – «золотые руки», который мог и «блоху подковать». Сейчас, изготовить макет, было поручено тому же Юсупову. Работал он 22 дня, не упустил ни одной детали. Рядом с ним постоянно находился механик с чертежами с этого крейсера. За работу Юсупов получил 22 тысячи рублей. Для вручения подарка, Горшков сформировал делегацию, состоящую из трех человек: Чулкова – капитана 1 ранга, Бабича – летчика истребителя-перехватчика из Качи и Конашкова – мичмана подводника. Пройдя подготовку и инструктаж, 10 июня вечером делегация вылетела в Москву. Во время перелета и в Москве Конашков должен был держать на руках огромный, завернутый в зеленый бархат, макет. Командующий флотом лично приехал на аэродром проводить троицу. Он похлопал мичмана по плечу и сказал: «Не подведи, на тебе лежит ответственность». В Москве на аэродроме «Измайлово» гостей встречали двумя машинами: «Победа» и «Зим». Конашкова посадили в «ЗИМ» на среднее сидение, а сзади сел летчик-истребитель Бабич. Он для подстраховки держал мичмана за плечи. Приехали в министерство военно-морского флота. Поднялись на второй этаж. Делегацию встретил заместитель главкома Басистый. Он развернул подарок и с одобрением сказал: «О, молодцы, черноморцы, а клык вы наверно в Ялте нашли?». И группа пошла дальше. Поднявшись всего лишь на один этаж, они прошли три поста. На каждом - предъявляли пропуск. С одного поста на другой докладывали о продвижении гостей. Все строго контролировалось. В кармане может находиться только платок и неметаллическая расческа. Дальше - по широкому коридору до кабинета номер 10 с табличкой «Председатель Совета Министров СССР. Маршал Советского Союза Николай Александрович Булганин». Открывается дверь, а за ней опять коридор – вход в канцелярию. В канцелярии уже Постышев – начальник протокольного отдела Совета Министров с делегацией. К Булганину они зашли перед нами и были у него 7 минут. Черноморцы же беседовали с маршалом 48 минут. Рассказывал он, рассказывали они. Конашков описал, какие недостатки имеет лодка: «Всего 11 тонн воды на 45 суток. Не моемся, воды не хватает даже на 10 суток».
Довелось Конашкову ходить в Албанию. В Албанию Советский Союз отправил четыре новейшие подводные лодки 613-го проекта и плавбазу. Мичман чувствовал в походе себя отлично: «У меня была замечательная каюта с удобствами в которой я жил один. Когда мы шли в Северном море американцы пытались устроить провокацию. Параллельным курсом с нами шла яхта, повторяя все наши маневры. Когда мы зашли в Копенгаген, яхта сделала попытку спровоцировать столкновение. Но у них не получилось. Мы с ювелирной точностью уклонились на один метр. У нас был опытный командир Комаров и замечательная команда».
В запас Конашков пошел в 1989 году, прослужив ровно 40 лет. Дали ему работу в 5-м отделе по приемке и выдаче аппаратуры на корабли. Потом он перешел работать в госпиталь. Сначала заместителем начальника продовольственной службы, а потом и начальником. Проработал там 10 лет. За это время он на отлично окончил вечерний техникум по специальности «технология приготовления пищи и расход». На пенсию Иван Степанович ушел 22 января 2002 года. До сих пор любит стряпать. Готовит вкусные и красивые блюда. Сейчас, наконец, нашел время засесть за мемуары. Много собрал материалов о своих белорусских родственниках, о партизанском движении. Да и гармошку не забывает, берет изредка в руки. И каждый год участвует в праздничных встречах ветеранов-подводников.
Владимир Илларионов
Севастополь. 2016 год.