«Машина была похожа на бронированный катер, плывущий по мёртвому морю асфальта и щебня. Виктор Семеныч не пожалел ни листов стали, ни сварочных электродов: окна были закрыты мощными решетками, а передний бампер превратился в настоящий таран, способный прошибать завалы из мусора и тел "глючных".
Мы медленно вползали в промзону. Ржавые скелеты цехов нависали над нами, как застывшие великаны. В
«Машина была похожа на бронированный катер, плывущий по мёртвому морю асфальта и щебня. Виктор Семеныч не пожалел ни листов стали, ни сварочных электродов: окна были закрыты мощными решетками, а передний бампер превратился в настоящий таран, способный прошибать завалы из мусора и тел "глючных".
Мы медленно вползали в промзону. Ржавые скелеты цехов нависали над нами, как застывшие великаны. В свете мощных фар бетонная крошка и битое стекло искрились, создавая обманчивое ощущение праздника в этом забытом богом месте. Тишина здесь была другой — густой, маслянистой, прерываемой только низким рокотом нашего движка. Мы знали: здесь, среди обломков старого мира, прячется что-то, что явно не ждёт нас с распростёртыми объятиями».